И вот – свобода: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Сейчас придет Фидель! – крикнула Нина.

Народ зашумел, раздались крики: «Фидель! Фидель! Фидель!» Но Фиделя пока не было видно. Люси зашаталась, кто-то наступил ей на ногу, и еще, и еще, она такая маленькая, pequeñísima[23]. Она так боялась пропустить момент появления героя.

– Тома, я ничего не вижу!

Он изо всех сил старался сдерживать натиск толпы.

– Подожди, вон, по-моему, он идет… Нет, показалось… – И, повинуясь внезапному импульсу, он подхватил Люси и посадил себе на плечи. Она взвизгнула от восторга. За спиной раздались возгласы негодования, но они сделали вид, что ничего не слышат.

«Фидель! Фидель!» – по-прежнему взывал народ; тем временем Че Гевара и Рауль что-то обсуждали с серьезным видом. Внезапно в толпе словно поднялся девятый вал, все застыли в едином могучем порыве благоговения и упоения. Он был здесь. Их бог, их кумир был здесь, с бородой, в костюме герильеро, стройный и могучий. Он поприветствовал cоратников звучным «Abrazo»[24], таким искренним и мужественным приветствием, и двинулся к кафедре. «Фидель!» – выдохнула единая глотка.

Люси по-прежнему дрожала. Перед ее глазами шел герой революции, ее герой. Безусловный, удивительный, завораживающий. Она не могла поверить в это. Фидель! Фидель! Виктор, который стоял неподалеку, вытянулся всем телом в сторону божества, он оглушительно хлопал в ладоши. Фидель! Фидель! Фидель! И Лидер нации поднял обе руки в сторону толпы, которая тут же замолкла, точно по мановению волшебной палочки. В воздухе, пропитанном любовью, раздались звуки литавров и барабанов и зазвучал национальный гимн: «Al combate, corred, Bayameses / que la Patria os contempla orgullosa / Ne temais una muerte gloriosa / Que morir per la Patria es vivir»[25]. Под приветственные крики толпы герой приблизился к микрофону, установленному перед деревянным пюпитром. У Люси вспотели ладони. Когда он заговорил, это было для нее как удар в солнечное сплетение.

Вначале было слово, и слово было – Фидель. Люси не могла отвести от него глаз. Он говорил, говорил часами, неутомимый и энергичный: народ должен биться против угрозы, которая исходит от всего мира, необходимо противостоять акулам империализма, жадности власть имущих, гнусности колониализма. Голос Кастро, чистый и звонкий, иногда даже резкий, перебивался глубокими паузами, потом ритм вновь ускорялся, потом Фидель останавливался – на иронической интонации. Толпа регулярно повторяла за ним, скандируя революционные лозунги: «Patria o muerte», «El pueblo, unido, jamas sera vencido»[26], и шестьдесят французских студентов тоже кричали, и тоже поднимали кулак, и двигались в общем ритме, и испытывали общее для всех лихорадочное возбуждение. Это было ощущение общности в толпе, экстаз народа, который хотел верить. Тома, в конце концов, снял Люси с плеч. Он крепко прижал ее к себе. В Сантьяго мечта сумела заменить собой реальность.

На следующий день студенты отправились осматривать город: крепость Эль-Морро, Каза делла Трова, а вечером – фабрика сигар. Везде они сталкивались с гостеприимством кубинцев, которых восхищало, что они пересекли океан только для того, чтобы услышать речь Команданте. Люси накануне плохо спала: в комнате было душно, днем она перегрелась на солнце, но самое главное – не давали заснуть переполняющие душу эмоции. Когда спустились сумерки и вся группа отправилась в ресторан неподалеку от их общежития, она решила сначала, что немедленно отправится спать. «Вот уж нет, пойдешь с нами», – непререкаемым тоном заявила Нина. Ресторанчик был совсем простой, стены выкрашены голубым, повсюду портреты Че и Фиделя. По залу в линию были расставлены большие прямоугольные столы. Едва они расселись, в зал зашли два милиционера и спросили, кто у них начальник группы. Виктор подошел к ним, они что-то шепнули ему на ухо и вскоре ушли.

Перед каждым поставили тарелку свиного рагу с гарниром из риса и красной фасоли. Люси была не голодна, но из вежливости к гостеприимству хозяев поблагодарила и принялась за еду. В ту же самую секунду погас свет. Люди зароптали. Виктор крикнул срывающимся голосом, которому он тщетно пытался придать уверенности: «Без паники, сидите на своих местах! Все нормально!» Люси заметила за окном три автомобиля, припарковавшиеся возле ресторана. Хлопнула входная дверь. «Мне страшно…» – прошептала Нина. Внезапно в темноте раздался звук разбитой посуды. Люси вздрогнула. «Это я тарелку уронил», – шепнул ей Тома. В ту же секунду свет вновь зажегся, и в зал вошли тесной группой несколько бородатых мужчин, вооруженных до зубов. Их зловещий вид не предвещал ничего хорошего. Нина едва слышно повторила: «Мне страшно». Один из милиционеров запер дверь на ключ и встал перед ней, преграждая выход. Люси поискала взглядом Виктора: он словно окаменел, застыл, смотрел в одну точку. Когда всеобщий испуг достиг апогея, военные чуть расступились. Все увидели… Фиделя Кастро собственной персоной. Он стоял перед ними в своем вечном костюме цвета хаки и спокойно оглядывал зал. Студенты не могли сдержать возгласов, в которых было столько же восхищения, сколько и облегчения. У Люси перехватило горло от волнения.

Герой всех поприветствовал и сказал, что очень рад познакомиться с французскими студентами и поговорить с ними о революции. И тут же взял быка за рога:

– У кого есть вопросы?

Все растерянно молчали. Он решил им помочь:

– Que pensais de las cerillas cubanas?[27]

Молчание. И вдруг тихий робкий голосок из глубины комнаты:

– Смотря в какой коробке… – пролепетала Люси. – Да даже и в коробке все спички разные…

Команданте подошел к ней ближе, встал прямо перед ней.

– Ты права. Браво. Но ты должна при этом знать, что Куба больше не имеет права импортировать спички. И не только: мы не можем ввозить мясо, молоко, бензин. И вот мы развиваем производство наших собственных продуктов. Стараемся их всемерно улучшать. И однажды, – голос его окреп, налился силой, – мы начнем их экспортировать. Как и революцию.

Раздались бурные аплодисменты. Люси, не веря собственной смелости, очарованная звучным голосом и внушительной манерой героя, вдруг поймала его пристальный, сверкающий взгляд – глаза в глаза.

На следующий день Союз студентов-коммунистов был приглашен на матч: необычная игра называлась «пелота», она зародилась в Стране басков и стала очень популярна на Кубе. Фидель был основным игроком. Тома не мог прийти в себя: как же так, лидер государства не боится оказаться в смешной ситуации (поскользнуться и упасть или, например, промазать), и главное, не боится покушений! Виктор отмахнулся от его рассуждений:

– Ну, во-первых, ему точно дадут выиграть, а как ты думал. А во-вторых, его охраняет вся страна.

Люси нахмурилась:

– Вся страна, это так. Но ЦРУ ведь не дремлет? – Америка оставалась заклятым врагом Кубы. От них межоно было ожидать чего угодно.

На арене толпа была такой же плотной, как накануне, 26 июля, на площади Революции. Люси, пользуясь своим маленьким ростом, заняла место в первом ряду, рядом с Виктором. Он шутливо надвинул ей козырек кепки на глаза.

– Ну что, революционерочка… – ехидно улыбнулся он.

– Отстань!

Народ на трибунах скандировал: «Мо-лод-цы! Мо-лод-цы!»

И тут появился Фидель. Он был одет в спортивный костюм, обтягивающий его мускулистую фигуру. Он пару раз подпрыгнул, потоптался на месте, а потом ударил по тяжелому мячу специальной изогнутой битой-ловушкой. Люди куда-то побежали как сумасшедшие, внезапно остановились в углу корта. Кто-то пытался поймать летящий мячик с помощью других бит-ловушек.

– Я ничего не понимаю в этой игре, – вздохнула Люси.

Виктор наклонился к ее уху:

[23] Маленькая (исп.).

[24] Обнимемся (исп.).

[25] «Скорее в бой, люди Байамо, за Отчизну, что с гордостью смотрит на вас. Не бойтесь умереть в битве, это почетная смерть. Умереть за Родину – это и значит жить» (исп.).

[26] «Родина или смерть», «Народ, объединившись, никогда не будет побежден» (исп.).

[27] Что вы думаете о кубинских спичках? (исп.)