— В следующий раз делайте запрос. А в этот раз я внесу предупреждение в вашу карточку, — и старший смены махнул рукой, прогоняя подчинённого.
Старший смены сверился с таблицей. Действительно временной допуск укладывался в разрешение, правда на грани фола. Но лучше так не поступать, а то учёные в случае провала эксперимента очень просто выставят виноватыми сотрудников форпоста. Он подумал некоторое время и добавил запись в обязанности дежурных наблюдателей. Написав обязательный запрос в случае пополнения знаний объекта, а затем выделил это красным цветом.
Август 1901 год. Маньчжурия. Бригада Особого назначения.
Григорий Рытиков в штабном домике рассматривал карту местности. В его голове крутились невесёлые мысли. Бригаду оставили до неопределённого времени. Ко всему прочему пришло письмо от матушки, в котором она сообщала, что скончался скоропостижно отец. Письмо дошло только к концу месяца, так что присутствовать на похоронах у него не получалось. Со свадьбой тоже потребуется отложить, о чём Григорий написал в письме Аннушке. Негоже играть свадьбу в годину смерти родителя. Хлопот по службе стало немного, крупные банды были уничтожены, а мелкие отлавливались гарнизонами, которые дислоцировались по крупным городам. Григорий много времени тратил на боевое слаживание вверенных ему подразделений. Невозвратных потерь среди личного состава не было, легко раненые через месяц прибудут в строй.
Как ни странно, бригаду не подчинили никому из присутствующих начальников в Маньчжурии. По началу Григорий даже понять не мог у кого получать приказы. Но в очередном послании Его Высочества Михаила Александровича, было чётко сказано проводить уничтожение незаконных формирований на территории Маньчжурии. Вот и получилось вроде «свободного художника». В начале августа пришёл указ за подписью Николая Второго, на повышение чина. Так что теперь Григорий вполне законно получил чин войскового старшины. Бригада третий день стояла в районе поселения Хунь-Чунь. Комбриг ждал вестей из столицы, а потому вчера отправил ротмистра Бутусова в ближайший крупный город, сделать запрос по телеграфу о дальнейших действиях бригады. А ближайший был Владивосток, бригада находилась в горах, хоть и добираться Бутусову придётся по этой горной местности. Прождав ещё двое суток, Григорий оставил ещё одну сотню ожидать Бутусова, а с остальной бригадой двинулся до реки Сунгари, далее в Сан-синь, где и будет ожидать своих подчиненных. Требовалось проверить тот район на присутствие банд хунхузов.
Когда двигались по правому берегу реки Муданьцзян, это приток Сунгари, передовой отряд обнаружил табун лошадей. К Григорию подскакал казак из разведки.
— Ваше благородие, разрешите обратиться? — казак был из новичков, которые только весной прибыли в Маньчжурию.
— Слушаю тебя, — разрешил Григорий.
— Обнаружен табун, голов сто. Сопровождают три десятка казаков, похоже из амурских. Мы их немного притормозили. Что прикажете, отпустить и пущай с Богом едуть, или как?
— Сам посмотрю и поговорю. Кто там старшой? — комбриг поехал сам, скорей чтобы развеяться.
Когда Григорий подъехал к табунщикам в сопровождении офицеров и полусотней казаков, было видно, что табунщики заволновались.
— Кто старшой? — выкрикнул вахмистр из полусотни бригады, — Подь сюды.
Подъехал казак возрастом лет сорока. Увидев погоны на казаках бригады, он вроде даже успокоился.
— Кто такие? Куда путь держите? — разговор повёл сам комбриг.
— Амурские мы, Ваше благородие. Ефим я, Рогов. Старшим буду у табунщиков. Вот табун перегоняем, купили в Харбине. Теперь домой возвращаемся.
— Скажи-ка мне, братец, есть добрые верховые кони? — спросил доброжелательно Григорий.
— Есть, как не быть. У всех табунщиков добрые кони, и заводных добрых брали в дорогу.
— Обмен сделаем? Нам четыре десятка добрых коней требуется. Вам отдадим маньчжурских один к двум и ещё десяток добавлю.
Старший табунщиков подумал, покрутил ус, а потом махнул рукой соглашаясь. Григорий дал команду сделать обмен, а сам разговорился с амурским казаком. Выяснилось, что табуны лошадей они гоняют к себе всё лето, а скупают их в Маньчжурии. Из их станицы купец договорился о продаже таких лошадей для крестьян переселенцев. Много приезжает желающих, но селят их чуть северней Амура, дают вполне хорошие участки. Послушав новости и сплетни от амурских казаков, Григорий отпустил старшего табунщиков. Сам прошёлся осмотрел коней, остался доволен. Вскоре бригада продолжила свой путь.
Не доезжая до Сан-синь, комбриг Рытиков собрал офицеров на совет. Было решено подойти к поселению с трёх сторон, на случай если здесь базируется банда. Для этого первый дивизион должен обойти поселение и заходить с северной стороны, а второй дивизион переправляется через реки Муданьцзян и Сунгари, располагается в двухкилометровой доступности, ожидая отступление банды на Запад, если конечно там таковая банда будет. Сам Григорий с основными силами подходит с Востока. Такую «вилку» они уже устраивали, итог вполне эффективный. Опыт не подвёл. В Сан-синь банда была. Количеством в сто пятьдесят всадников. Для бригады такие противнику, как говориться на «один зубок». Взяли банду почти без потерь. Два десятка раненых различной тяжести. Пленных Рытиков приказал не брать, это было верное решение. В банде присутствовали насильники и убийцы, что подтвердили жители Сан-синь. Обрадовались ли жители поселения? Пожалуй. Последнее время бандиты не жалели гражданское население, да и сбивались в банды озлобленные или бывшие преступники. Те, кто поднимал восстание как борцы за свободу, давно сдались либо были разгромлены войсками международной коалиции.
В Сан-синь организовали временный пункт дислокации. Отсюда Григорий планировал ставить на патрулирование сотни в северном направлении. Отправил штабного офицера в Харбин в сопровождении полусотни казаков. Штабные должности бригады занимали два офицера. Штабс-капитан Фёдор Фёдорович Абрамов, его забрал Михаил после двухгодичного курса офицерской Кавалерийской школы. Абрамов имел опыт штабной работы, так как послужил в Генеральном штабе. А вторым был поручик Алимов Илья Петрович, тоже после Кавалерийской школы, он послужил в штабе Донского казачьего войска. Офицеры достаточно молодые, Абрамову тридцать лет, а Алимову двадцать семь. Вот Абрамов и поехал в Харбин. Через пять дней Абрамов вернулся в бригаду. Григорий находился в доме, временно используемом под штаб.
— Здравия желаю, Ваше благородие, — приветствовал Абрамов Рытикова.
— Фёдор Фёдорович, давайте без чинов. Ну какие результаты поездки?
— В Харбине стоит Лейб-гвардии Финляндский полк, заместитель командира у них Рудановский Константин Адрианович. Это территория генерал-лейтенанта Николая Петровича Линевича. Видимо Линевич с Рудановским не ладят. У гвардейцев пьянки через день, да каждый день. Не привыкли господа гвардейцы из столицы выезжать. В июне у них интенсивные бои были. Потери треть состава, из них убитыми примерно половина. Боевая подготовка ниже некуда. Манёвров не проводят, стрельб тоже. Рудановский был пьян, когда я к нему заехал. У меня там чуть до дуэли не дошло, нас считают выскочками. Ну а их полк, незаслуженно попавший в опалу.
— Ну а Линевич что?
— А что Линевич. Доложил в столицу. Определил финляндцев в Харбине. Они же ему только формально подчинены, а реально контакта нет. От Государя пока нет решений. Николай Петрович, конечно, недоволен. Кстати, спрашивал о наших планах. Я ответил, что пока стоим на отдыхе, ждём указаний от комдива. Бутусов не скоро появится. Зря вы его, Григорий Васильевич, во Владивосток отправили. Телеграф и в Харбине хорошо работает.
— Надобность была, Фёдор Фёдорович. Бутусов должен обстановку посмотреть по месту. Настроение властей узнает. А то сидят в своём медвежьем углу, наверняка творят, что хотят.
— Алексеев не обидится?
— А что Алексеев? Он понимает, что в Империи перемены грядут, так что будет стараться.
— Кстати, мне Линевич сказал, что в других гвардейских полках настроение ненамного лучше. Да и воюют они так себе, разучились. На балах по паркету воевать не научишься.