— Государь, я бы хотел обратиться с просьбой, — заговорил я.
— Слушаю вас, Иван Дмитриевич.
— Фёдоров с Дегтярёвыми и Токаревым приступили к разработке новых пулемётов, лёгкого для пехоты и станкового. Не хотелось бы чтобы им чинили препятствия. А просьба моя состоит в том, что после лёгких пулемётов оружейникам разрешили разработать крупнокалиберный пулемёт. Такое оружие будет иметь решающее действия в боях будущей войны, — я ждал ответа Николая, он раздумывал пару минут.
— Хорошо я распоряжусь, чтобы оружейникам не мешали, — согласился император.
Далее разговор пошёл по теме сельского хозяйства. В основном говорила Ольга, а Николай кивал соглашаясь. Когда, прогуливаясь подошли ко дворцу, Николай пригласил нас отужинать. Как-то через неделю, попал я на чаепитие к Николаю один. Он завёл со мной разговор, как только Александра Фёдоровна ушла.
— Иван Дмитриевич, иногда мне в тягость заботы престола. Я больше тяготею ко всему новому. Технологии, например. А вот повседневные заботы мне неприятны, — начал он разговор.
— Не зря говорят, Государь, что правление — это тяжкий крест, — ответил я осторожно, не зная куда заведёт разговор.
— Матушка предлагала мне отречься от престола в пользу Михаила. Я даже пообещал ей, что поступлю так, но Алекс… — казалось, что он говорит сам с собой.
Я промолчал, Николай встал и подошёл к окну. Он какое-то время смотрел куда-то, а потом заговорил вновь.
— У меня состоялся разговор с братом. Михаил не хочет брать на себя престол. Он готов во всём поддерживать меня. А вот престол ему не нужен. Мне приходится разрываться между своими желаниями и желанием жены. Выхода я не вижу, — голос Императора был грустным.
— Государь, я могу сказать только то, как поступаю я. В жизни я делаю то, что мне нравится. Зачем превращать себя в раба обстоятельств. Ношу надо брать ту, которую сможешь унести. Так поступаю я. Вы совсем другое дело. Вы, Государь, помазанник Божий. Но и вам возможно принимать собственные решения. У человека всегда есть выбор, — честно сказать я не знал, что ещё ему сказать.
— Иван Дмитриевич, как вам Ольга? Точнее я хочу спросить, как она справляется с государственными делами? — такого вопроса совсем от него не ожидал.
— Ей нравится. Она даже как-то светится от того, что занимается чем-то полезным.
Я знаю, что я должен сделать. Спасибо вам, Иван Дмитриевич, за ваши слова, нужно делать то, что нравится и не превращать себя в раба, — он произнёс это решительно.
Ну и что мне думать в этом случае? Может он решил отдать узды правления сестре? А это не будет ли ещё хуже? Такие вопросы закрутились в моей голове, но ответов пока не было.
Май 1902 год. События в Лондоне и Париже.
В 26 километрах от Парижа, находится особняк Шато-де-Firrieres, принадлежащий французской ветви Ротшильдов. 9 мая 1902 года перед ужином по парку особняка прогуливались два господина. Один пожилой другой не старше тридцати пяти лет. Они обсуждали банковские сделки, точнее младший рассказывал, а старший внимательно слушал. Это были отец и сын. Глава семьи Альфонс Джеймс де Ротшильд и его сын и наследник Эдуард Альфонс Джеймс. Они были увлечены разговором и не заметили, как в сгущающихся сумерках мелькнули две тени. Отец и сын шли по аллее направляясь к замку, на улице темнело и они собирались поужинать. Когда парочка поравнялась с крупными дубами, из-за стволов деревьев вышли два человека и взмахом руки послали метательные ножи в отца и сына. Тихо охнув оба пострадавших, упали. Незнакомцы подошли ближе. Одеты они были в тёмные костюмы, на лицах маски. Один из незнакомцев произнёс по-русски.
— Я послежу, а ты сделай контроль и собери золото, часы и бумажники, — сказав это первый незнакомец прошёл вперёд и стал присматривать в сторону замка.
Второй молча подошёл к жертвам, спокойно перерезал им горло, собрал интересующие их вещи. Через несколько минут незнакомцы растворились в глубине парка. В этот же вечер Шарлотта Биатриче, Беттина Каролина и Лайонель Джеймс Майер Ротшильды возвращались с приёма в особняк в Париже на второй улице Сен-Флорентин на площади де ла Конкорд. На улице уже стемнело, но компания веселилась. Они ехали на автомобиле с открытым верхом. На одном из поворотов машина сбавила ход и к ним тут же запрыгнули два человека в тёмных костюмах и в масках. Незнакомцы нанесли каждому пассажиру по удару в голову, от чего последние потеряли сознание. Водитель автомобиля получил удар ножом в шею. Это было нападение на брата и его двух сестёр. Мужчину пассажира незнакомцы добили ударом ножа в шею, забрали ценные вещи. Сбросив водителя на дорогу, поехали в сторону окраин Парижа. Через два дня вдова Леонора де Ротшильд получила письмо, в котором сообщалось, что не следует искать дочерей. Их обязательно вернут через пару недель, если вдова будет соблюдать условия, которые ей вышлют через неделю. В противном случае она получит в посылке головы своих любимых дочек.
В этот же день 9 мая 1902 года в самом центре Англии произошли похожие события. В графстве Бекингемшир, в поместье Уоддесдон, а точнее в родовом поместье Ротшильдов текла обычная жизнь. После наступления темноты зажглись газовые фонари по периметру замка. После полуночи к замку метнулись подозрительные тени. Трое незнакомцев передвигались очень тихо, и прислуга никого не заметила. Через час эти же незнакомцы удалялись от замка неся на плечах завёрнутую в материю женщину, которая была без сознания. А в замке в кабинете главы семьи, в кресле с перерезанным горлом сидел лорд Натан Ротшильд. Возле его стола лежали его сыновья Лайонел Уолтер и Натаниэль Чарльз. Оба были убиты и кровь из их ран растекалась по дорогому персидскому ковру. На столе осталось письмо, адресованное вдове Эмме Луизе Ротшильд, в котором говорилось, что она увидит дочь Шарлотту Луизу Аделу Эвелину после выполнения условий. Условия ей вышлют через пять дней.
На следующий день заголовки газет кричали о вопиющем убийстве семей Ротшильдов в Англии и во Франции. Деловой мир будоражило как на вулкане. Резко упали акции предприятий Ротшильдов. На бирже упали цены на нефть, цветные металлы, золото и драгоценные камни. Финансовый мир находился в состоянии паники. Лихорадка продолжалась десять дней, а потом всё пошло на спад. Банкиры и деловые люди успокоились, наступала фаза дележа направлений бизнеса, которым управляли Ротшильды в Европе. В России акции нефтяных предприятий Ротшильдов выкупили. В покупке участвовали группа частных лиц, а часть акций приобрели в государственную собственность Российская Империя.
Вдовам Ротшильдов через неделю после убийства пришли одинаковые письма. В письмах говорилось, что «Вдовы должны заплатить выкуп за молодых женщин семьи Ротшильдов в размере тридцати миллионов фунтов стерлингов. Выкуп должен состоять из бриллиантов, возможны сапфиры, рубины, изумруды, но иметь равноценную стоимость заявленной сумме выкупа. Вес камней от десяти карат и до тридцати карат. Камни не должны быть именными. Выкуп погрузить на яхту и прибыть в Марокко, к устью реки Лукос не позднее 15 июля 1902 года. В эту дату на берегу будет знак о ваших дальнейших действиях».
Май 1902 год. Санкт-Петербург. Гатчина.
Я сидел на кресле возле ангара с самолётами и читал газеты, который стопкой лежали рядом на столике. Вестовой принёс кофе вот я и наслаждался хорошей погодой и приятным напитком из кофейных зёрен. Вспомнились последние дни апреля. Аэроплан собрали. Испытывать пришлось конечно же мне. Первую модель сделали сразу, как учебную. Сел за штурвал, крикнул «От винта», Грегорович дёрнул за винт. Двигатель заработал. Волновался я, конечно, безмерно, хоть и проверил всё прежде, чем сесть в кабину. Ну а потом, как на курсах в прошлой, точнее другой истории. Разогнался, в конце поля остановился. Взлётная площадка всего-то сто метров. И так несколько раз. Аппарат работает нормально. Ну что же тогда на взлёт. Осторожно взлетел сделал пару кругов над территорией дивизии. А народу-то собралось, как на праздник. Приземлился, посадка прошла в штатном режиме. Пришлось взлетать ещё несколько раз наши энтузиасты- конструкторы все хотели ощутить радость полёта. Взлетев в очередной раз, со мной был Степан Потапов, сделал несколько простеньких фигур пилотажа. Предложил ему подержаться за рычаги. И надо же у парня получается. В общем налетал я в тот день по самое не хочу. После окончательного приземления меня засыпали вопросами. Где научился? Откуда знаешь? Ну и прочее.
— Господа, успокойтесь. Я сам первый раз сел за штурвал этого аппарата, — был мой лаконичный ответ.
На следующий день опробовали второй аэроплан, забарахлили тяги руля высоты. Кое-как сел. Конечно исправили. Вот в таком ритме две недели. Не летали только Фрезе и Яковлев, они оба уже больше по автомобильной части. Наш проект им был очень интересен. Я их попросил подобрать и научить механиков, которые будут заниматься обслуживанием аэропланов. Михаила Александровича я тоже прокатил, он не загорелся стать авиатором. Ну и слава Богу. С ним был и Государь Николай Второй. А вот ему очень понравилось, хотя в небо он не рвался. Он сразу стал спрашивать, как организовать производство. Я его попросил сохранять пока что секретность и пообещал, что подготовлю проект организации мастерских для производства аэропланов. А пока на двух учебных самолётах набирается опыта молодёжь, которым суждено стать первыми инструкторами будущих пилотов. Хорошо, что моторов мы заказали сразу десять штук. Постараемся за месяц собрать ещё экземпляр.
Оборвав воспоминания, раскрыл газету. Ого какие яркие заголовки о событиях 9 мая. Значит моя команда выполнила ликвидацию и захват у Ротшильдов. А отправил я туда двадцать человек. Командиром назначил Петра Ахапова, поехали кавказцы и остальные казаки из разведки. По началу я беспокоился о том, что скажет Михаил. Но он прореагировал спокойно, когда я сказал, что ребят отправил в учебный рейд, практика работы на территории противника. Михаил покивал головой и больше не спрашивал. Ну и я не лезу с отчётами. Взял следующую газету, тоже кричащие заголовки о зверском убийстве и бла-бла-бла. А дату я специально обозначил 9 мая. Всё-таки в прошлой жизни и истории, это день победы. Символично, когда враги гибнут в такой день. Итак, первый этап пройден. Сейчас мои ребята в Марокко, надо думать, как забрать команду и вывезти груз. А думать есть над чем, план есть, но как говорят «было гладко на бумаге, но забыли про овраги». Нужен план номер два.
На бирже акции упали вниз по многим предприятиям Ротшильдов. Вот я и предложил Михаилу участвовать в покупке акций на нефтяные предприятия в районе Баку. Его Высочество понял мою мысль, что-то там они с братом Николаем решали. В результате акции были выкуплены. Мне так же было разрешено приобрести такие акции. Я приобрёл на себя и немного на Георгия, наши личные затраты составили пять миллионов рублей. Пришлось распотрошить резервный фонд в Deutsche Bank. Такая операция радовала, если Николай Второй не наделает ошибок, то русской нефтью будут управлять царская семья. Стоило подумать и о революционерах. Ночные сны у меня продолжались не часто, но, бывало. Я так и не смог до сих пор разобраться в природе этих сновидений. Но совпадения были почти стопроцентными, поэтому я просто воспринимал эти сны как подарок судьбы.
В середине мая у меня произошёл любопытный разговор с Его Высочеством. Он вызвал меня в столицу, в штаб нашей дивизии. Разговор состоялся в кабинете Михаила.
— Иван, к тебе есть конфиденциальный разговор, — начал Михаил как бы издалека.