В комнату вошёл мальчишка и занёс мои вещи, сказав деду Матвею, что он расседлал моего коня. Барс, увидев завёрнутую шашку в тряпицу, взглядом показал на неё. Я кивнул, и мальчик подал свёрток своему родичу. Старик, хотя стариком его можно было называть только из-за седин, развернул и осмотрел клинок. Увидев золотую рукоять, одобрительно хмыкнул. Потрогал пальцами темляк, снова хмыкнул. Внимательно осмотрел оголовье клинка, потом протянул руку, указывая на мой кинжал. Разглядывая клинки, сравнил узоры отделки.
— Оголовье только позолотили, правильно. Таких мастеров сейчас нет. Хороший клинок и работа древняя, ну и очень дорогая. Значит крестами тебя генералы не обошли. А то, что завернул в тряпицу, правильно. Здесь в горах за такое оружие убьют не думая, — дед Матвей завернул шашку, а каму подал мне.
Мы ещё с полчаса поговорили, расспрашивая о жизни друг друга. Прервали нас пригласив на ужин. Здесь я увидел ещё четверых молодых мужчин. Кто они Матвей не сказал, а только назвал их имена. Прислуживали две женщины, одна постарше, второю я уже видел. Быт этого дома не походил на казачий, и не удивительно, Кавказский Барс скорее стал горцем, чем казаком. На столе была баранина и говядина, овощи и зелень, лепёшки и сыр. Для питья было вино и айран. Когда мужчины насытились, завязались разговоры. Женщины убрали остатки еды, заменив их на чайники с травяным чаем.
Я начал рассказывать, что сформировано новое подразделение. Куда набирают наиболее лучших воинов. Но в большей степени меня интересовала своя команда из надёжных бойцов, которые не боятся крови, в том числе не будут долго думать если кого-то потребуется отправить к предкам. Особенно заметил, что действовать придётся совсем не в лесу, а в городских условиях.
— Скажи мне, Иван, ты собираешься создать что-то вроде контрразведки? — задумчиво спросил дед Матвей.
Я подумал с минуту, осознавая, что мне такая мысль в голову не пришла, а затем кивнул соглашаясь. А дед Матвей продолжил.
— Ты всегда был необычным учеником. Чувствовалась в тебе порода, хоть и выдавали тебя за сына казачьего атамана. Простого охотника пластуна из тебя бы не получилось, я это знал и видел. Теперь понимаю твоё предназначение. Я дам тебе людей из моих учеников, которых когда-то подобрал сиротами. Они из разных мест, четверо из казачьих станиц и двое из горных аулов. Это хорошие воины. Они будут тебе верны, как мне. Забирай их с собой. Я воспитывал этих ребят, как турки воспитывают мамлюков, только не делал их рабами. Относись к ним так, чтобы они видели в тебе вожака и старшего брата.
Дед Матвей замолчал, думая о чём-то своём. Через несколько минут он стал подробней расспрашивать о событиях в империи. Я не скрывал своего мнения, поясняя о казнокрадстве и предательстве высокопоставленных сановников. О том что царь не имеет достаточно твёрдости характера, чтобы управлять такой огромной империей. Сам я не смог бы объяснить, почему мне хотелось поделиться с этим человеком. От разговора с ним становилось легко на душе. Когда я выговорился, дед Матвей с минуту помолчал и внимательно посмотрел мне в глаза.
— Если царь плох, его меняют на другого. Вожак не может быть слабым, иначе стая погибнет. Если тебе нужна будет моя помощь, приходи и я дам тебе ещё людей. А теперь хватит разговоров. Иди отдыхать, Иван, — и он встал, показывая, что разговор окончен.
Я отдыхал ещё три дня. Меня сводили в горы поучаствовать в охоте. В последний день приехали шестеро молодых мужчин. Внешне они походили на абреков. Все вполне прилично говорили на русском языке. Только у двоих был небольшой акцент. Когда знакомились они назвали только свои имена, а дед пояснил, что для документов будет фамилия Агеевы, отчество если требуется могу использовать Матвеевичи. Впоследствии оформляя документы, я так и сделал. После трёх дней отдыха, я отправился в обратную сторону, а со мной ехали Ефим, Фрол, Наум, Лукьян, Аслан и Тигран. Возрастом они были чуть моложе меня, младшему девятнадцать лет, а старшему двадцать один год.
На обратном пути меня вновь посещали сомнения. Зачем я лезу что-то менять? Вспоминая деда Матвея, приходил к выводу, что прожить надо не просто щепкой, плывущей по воде. Отбрасывая свои сомнения, размышлял за что требуется взяться. Надо было подтолкнуть Его Высочество к организации авиаторов и танкистов. Как это сделать, следует подумать. А самому браться за развитие разведки и контрразведки. В конце концов в прошлой жизни, под конец службы, я именно в такой структуре и проводил свою жизнь.
Конец мая, начало июня 1901 год. Санкт-Петербург.
У Рытиковых я задержался на два дня. Посетил войсковых атаманов, передал пакеты от Его Высочества. А дальше была дорога в столицу. В Петербург прибыл в последних числах мая. С Его Высочеством у меня состоялся непростой разговор. Идею развивать разведку в масштабах империи он поддерживал, но оговорился, что потребуется соизволение Николая. Я решил не давить на брата царя. Начинать можно и с дивизионной разведки. К тому же Михаил сам мне предложил такой деятельностью заняться. По принципу «инициатива наказуема». Что меня в полной мере устраивало. Начались перестановки должностей в нашей будущей дивизии. За этот месяц Михаил удалил почти все гвардейские полки из столицы. Как он уговорил брата, мне не рассказали. Проще говоря, происходила замена подразделений. Из Маньчжурии забирали подразделения, имеющие боевой опыт. Ну а Гвардия соответственно, отправлялась в Маньчжурию. При каждом удобном случае, я капал на мозги Его Высочеству, развивая тему на создание полка авиаторов и бронированного батальона.
— Пойми, Мишель, тот кто первый создаст и разовьёт такие соединения, будет выигрывать войны.
— Иван, о чём ты говоришь? Войн пока не предвидится, а в Маньчжурии всё закончилось.
— Тот, кто не хочет кормить свою армию, будет кормить чужую. Хочешь мира готовься к войне. Твоему отцу конечно удавалось минимизировать участие России в войнах. Но поверь это ненадолго.
— Ты иногда становишься не в меру настойчивым. Приготовь мне описание формирования таких соединений. Я попробую поговорить с братом.
В принципе Михаил был не против, я это видел по его глазам. Что же будем готовить нужные бумаги и продолжать давить на него. Я давно заметил, что он прислушивается ко мне, и естественно бессовестно этим пользовался. Своих кавказских рекрутов оформил в подразделение дивизионной разведки, которым командовал Пётр Кузьмич Ахапов, как мой заместитель. Именно он поучаствовал в захвате дворца, опустив ниже плинтуса конвой царя. Этих парней нужно было учить. Да-да, именно учить. А потому у меня созрели в голове мысли, которые текли в нужном направлении. Я устроил ребят на курсы представителей торговых предприятий, а также нанял им репетиторов по изучению французского и немецкого языков. Мне нужны были не просто ломовые боевики, а люди, которые смогут в приличном обществе не ударить в грязь лицом.
Михаил Романов сделал перестановки в своей формирующейся дивизии. Своим заместителем он назначил Григория Рытикова, так что поехал Гриша в Маньчжурию командовать неполной бригадой, на законных основаниях. Я же получил должность начальника дивизионной разведки. Работы предстояло много. Ахапову поручил приступить к розыску людей, связанных с развитием авиации и всем, что связано с этим. Сам посетил лабораторию, которая занималась разработкой будущего лекарства под названием пенициллин. У лаборатории были положительные успехи в этом направлении. Кстати, я уже привлёк к этому Панкова, который погрузился в эту тему с большим энтузиазмом. Была ещё одна тема, которую я планировал поручить лаборантам. В своей первой жизни по роду службы доводилось пользоваться специальным препаратом, так называемая «сыворотка правды». Я вполне неплохо знал химическую формулу этого изделия. А скополамин вообще использовался перед первой мировой войной как обезболивающее. Так что с препаратом проблем не увидел. По пенициллину буду думать об акционерах, не стоит тужится только на свои средства. Есть у меня два кандидата из Их Высочеств, Михаил и Ольга.
Настроил Олега Шпагина на поиск умельцев по бензиновым двигателям, в расчёте применить их для будущих аэропланов. И Олег не разочаровал меня. Уже через неделю я встретился в столице с Дмитрием Павловичем Грегоровичем. Этот восемнадцатилетний юноша учился в Киевском политехническом институте, уже в это время проявлял интересы к воздухоплаванию. И ещё для меня было неожиданностью, что Тимофей Рытиков и Степан Потапов в своём письме ко мне восхищались всем, что связано с воздушными шарами и дирижаблями. Для себя я решил пусть занимаются будущей авиацией. На территории ППД нашей дивизии выделили место, поставили ангары. Грегорович ухватился за это предложение, и я его предупредил о соблюдении секретности в должной мере. Что касается двигателей для наших аэропланов, то здесь мне удалось склонить на свою сторону Евгения Александровича Яковлева и Петра Александровича Фрезе. Это были уже состоявшиеся конструкторы. Но я нашёл, чем их удивить. Предложил модель двигателя М-11, пятицилиндровый с воздушным охлаждением. Я понимал, что сразу не получится, но время было, а Михаил согласился финансировать мой проект. При удачном исполнении мы сможем обогнать технологии лет на двадцать. Патент решено оформлять на меня и Михаила. Яковлев и Фрезе взялись, правда удивлялись откуда, да кто. Но я набрехал, заявив, что это промышленная разведка, и вообще всё засекречено, подписав с ними нужные договора. Что касается аэроплана, то в моих планах было остановится на корпусе ПО-2 из моего предыдущего времени, да простит меня Поликарпов, надеюсь он изобретёт ещё что-нибудь. Мне нужен был самолёт с грузоподъёмностью не меньше двухсот пятидесяти килограммов. Если за пару лет выйдет нужный мне самолёт, будет просто отлично. Из вооружения можно было применить датский пулемёт Мадсен, он выпускался с 1900 года. По моему мнению вполне подходил. Магазин на 40 патронов 7,62×54. Хотя магазин можно заказать на 70 патронов. Самолёт планировал сделать двухместным, пилот и стрелок, который при необходимости и бомбы будет метать. В будущих планах у меня было применить смесь что-нибудь на вроде «коктейля Молотова» или напалм.
По этому поводу состоялся серьёзный разговор с Михаилом.
— Мишель, у тебя будет полк военлётов. Это грозное оружие, если мы не разболтаем повсюду об этом. Пойми противников не будет. Я тебе больше скажу, с таких самолётов можно бомбить корабли, и они ничего не выставят в защиту. Почти безнаказанное избиение. Дальность полёта до 400 километров. Соответственно от площадки взлёта эффективная дальность до 180 километров. В перспективе на флоте нужны будут авианосцы, при таком раскладе все броненосцы будут в отстое стоять и горько плакать, — убеждал я Михаила.
И Михаил со мной соглашался, больше того он как ребёнок радовался военным игрушкам. А я уже думал, как склонить Макарова к авианосцам.
— Иван, ты мне говорил про броневики. Может тоже стоит начать их производство.
— Подождём пару лет. Развитие автомобилей идёт. Думаю, когда появятся грузовые машины, вот тогда и надо будет заняться броневыми автомобилями.
— Ну а аэропланы? Заинтересованно спросил Его Высочество.
— Пойми, Мишель, аэропланы — это будущее. В Европе начнут появляться только лет через пять или шесть. Но это будут очень слабые модели. А я предлагаю опережать время. Мы будем изготавливать и для армии, и для продажи в другие страны. Потому стоит задача держать максимально в секрете до того, когда будем готовы выступить на выставке. Только патентами надо прикрыться со всех сторон и на все даже мелкие узлы.
— Я готов субсидировать капитал, думаю, что и Николай не будет против.
Такие разговоры с Его Высочеством у нас входили в постоянную привычку. И я видел, что Михаил достаточно часто сам инициирует темы для развития империи. Кстати, о царе-горохе Николае, есть у меня мысль подвести его к тому, чтобы он отрёкся от престола. А чтобы сильно не обижался, втянуть его на новые технологии. Денег у него хватает, причём личные, а не какая-нибудь казна.
Июнь-июль 1901 год. Земельная и трудовая реформы в государстве Российском.