Дед Степан осмотрел мой внешний вид, видимо нареканий не вызывало.
— Если кого встретишь, говори Кавказского Барса проведать идешь. Многие, кто зло затаил, отстанут.
Через час я покинул Кубу. Местность здесь больше холмистая, поэтому решил ехать прямо на юг, до реки Куркужин, а там встать на ночлег. В той жизни, во время Чеченской войны довелось бывать на Кавказе, на хорошем уровне языков местных не знал, но объясниться мог. На разных диалектах, в том числе чеченский и кабардино-черкесский знал. Был тогда под прикрытием под видом араба. Я отогнал мысли о той жизни. Сейчас я живу здесь и думать надо, как здесь жизнь проживу. Шашку я завернул в тряпицу и закрепил у седла. Сдуру взял свою георгиевскую, привлекает внимание, но уж если не подумал сразу, возвращаться не стал.
Сгущались сумерки, когда я выехал к Куркужин. Речка небольшая в летние месяцы, но весной половодье делает её более глубокой. Тем не менее место нашёл, на перекатах, осторожно переправился. Собрался было место под ночлег искать, но увидел мерцание костра. Вот туда и направился. Это оказались молодые казачата, лет по пятнадцать. Спросил у них разрешения присоединиться для ночлега. Они гостеприимно разрешили и пригласили перекусить «чем Бог послал». Я тоже выложил на расстеленную тряпицу свои запасы, варёное мясо, сало, варёные яйца и лепёшки.
Май 1901 год. Предгорья Кавказа.
Молодые ребята оказались родом из Псычоха. Охраняют табун лошадей поселковых. Всего их четверо, да три собаки. Здоровые волкодавы. В прошлом мире видел таких, кавказцами называли. А здесь просто собаки, подручные пастухов. Парни днём рыбы наловили, вот и приготовили рыбный суп, вкусный кстати. Да на углях рыбу, та, что покрупнее, запекли. Я по возрасту от этих ребят недалеко ушёл, а титулом щеголять не собирался. Познакомились по-простому, но малолетки к казакам относятся уважительно. Заведено в этих краях так, а не иначе.
— Дмитрич, сидай ближе к котлу, повечеряешь с нами, — предложил паренёк по имени Роман, который выполнял роль повара.
Мне второй раз предлагать не требуется. Я и здесь уже с казаками из одного котла, на привалах, кулеш хлебал. Достал ложку и принялся энергично употреблять наваристую уху. Утолив первый голод, перешли к запечённой рыбе. Роман заварил травяной чай. Парни стали расспрашивать меня о том, что да куда, и вообще о новостях и слухах. Неудивительно такое любопытство. Здесь телевизора нет, а газеты видимо завозят с большим опозданием, плюс грамотность не особо развита. Вот и развлекают себя баснями да новостями по древнему обычаю, из уст в уста. Я немного на вопросы отвечал, про Марьинскую, а потом перевёл разговор на интересующую меня тему. А интересовал меня именно Кавказский Барс. Роман оказался парнем разговорчивым, да и другие не особо отставали.
— Слышал я, что дед Матвей резал горцев, от того с печатью кровной мести ходил. Как же ему удалось дочку замуж отдать за мусульманина? — задал я вопрос.
— Было дело. Во многих аулах его очень хотели поймать и прибить. Мой батя рассказывал, что по молодости у Матвея невеста была. Её горцы украли и что-то нехорошее сделали. Вот Барс и огорчился. Тогда он и заработал своё прозвище. Главы родов за него награду обещали. Да только пустое это. Кто награду объявил, он тех в первую очередь упокоил. В роду Атажукиных тоже кого-то прищучил. Кровником ихним стал. Но горцы и между собой воевали время от времени. Зажали как-то Атажукиных джигитов в горах абреки. И случилось, что рядом оказался дед Матвей. Абреков он любил меньше, поэтому помог Атажукиным. Больше того раненых и убитых из ихнего рода в аул увёз. За то ему род кровную месть простил. Больше того стал кунаком братьям Атажукиных. А позже Хаджи попросил в жёны дочку деда Матвея. Вот так и породнились. На турецкую сторону он с горцами ходил, говорят воевали здорово. А сейчас и не понять. Вроде казак, а живет с горцами как родня, — просветил меня Роман.
— А тебе он зачем, дед-то Матвей? — спросил молчавший Семен.
— Проведать хочу, — коротко ответил я.
Ребята на подробностях настаивать не стали. Утром поблагодарил за гостеприимство парней, я отправился дальше. На прощание Роман сориентировал меня, куда лучше ехать. Требовалось повернуть на юго-запад. По левому берегу реки Баксан доберусь до нужного мне аула. Так и сделал, хотя уже после Исламея приходилось объезжать горные кручи. В этих местах холмистая местность перешла в горную, я бы назвал такие горы невысокими. В прошлой жизни бывал на Кавказе, но всё же удивлялся, природа в этом времени была другой. Да и отсутствие привычных дорог, для жителя двадцать первого века, иногда напрягало. Хорошо, что я не на телеге, верхом однозначно проще. Коня я не гнал, пускал рысью с переменой на шаг. Но лошадь не машина, ей отдых нужен. По этой причине до аула Хатокшуко я добрался только к вечеру.
Солнце пока не спряталось за вершины невысоких гор. На въезде в аул мне повстречался старик с арбой. Я поздоровался на местном языке и спросил, как найти Кавказского Барса. С минуту он разглядывал меня. Я даже подумал, что он не понимает о чём я спрашиваю. Но старик указал направление и вскоре я остановился возле каменного забора. С коня мне был виден двор и дом. Нижний этаж дома сложен из камней, а вот верх всё же собран из дерева. Крыша покрыта глиняной, черепичной плиткой. Из дома вышла женщина, на вид молодая, но возраст я бы не взялся определять. Поздоровавшись, спросил, как найти мне нужного человека. Женщина ничего мне не ответила, зашла в дом. Вскоре оттуда выскочил мальчик, лет восемь. Он вышел на улицу и махнул мне рукой, показывая следовать за ним. Остановился мальчик у ворот, достаточно большого дома. Ткнул пальцем в сторону дома, побежал обратно.
Не зная, что мне делать, постучал в ворота. Я видел во дворе крупного пса, но собака не залаяла, а только уставилась в мою сторону. Вскоре из дома вышел молодой парень, на вид ему было лет пятнадцать, может чуть больше.
— Ты кого-то ищешь путник, может подскажу? — вежливо спросил он, причём на русском языке.
Я ответил, что ищу нужного мне человека и назвал прозвище Кавказский Барс. Парень, что-то сказал в дверь дома, а сам пошёл к воротам, чтобы запустить меня. Я спрыгнул с коня и через порог переступил, ведя своё средство передвижения в поводу. Парнишка принял у меня повод коня и повёл под навес, где стояли ещё четыре скакуна. А вот из дома вышел старик в сопровождении женщины, лет тридцати пяти, и два молодых парня. Старик выглядел вполне бодрым и сухощавым. Его седая борода доставала до груди. Он спустился по лестнице во двор, разглядывая меня. Через минуту быстро сказал на кабардинском наречии женщине.
— Гость в дом — радость в доме, — произнес старик.
— Долгих лет тебе жизни, дядька Матвей, — поздоровался я, память моего предшественника ничего нового мне не подсказывала.
— И тебе удачи Иван. Ты изменился, вырос в хорошего казака, — мне показалось, что глаза старого пластуна улыбались.
Вскоре мы расположились в доме, точнее на веранде с обратной стороны дома. Для освещения висели две керосиновых лампы. Отсюда хорошо была видна река, а за ней начинали возвышаться горы. Зелень в виде кустарников и горных лугов покрывали пологие склоны. Если взглянуть вдаль, то увидишь горные хребты, такая картина завораживала природой Кавказа. Возле ограждения веранды стоял трёхногий столик, с резными ножками, а рядом невысокие стульчики. Стол накрывала всё та же молодая женщина. Её одежда оставляла открытым только лицо, на голове платок, юбка до пят и жакет, длина которого доходила до середины бедра. Женщина принесла чай в чайнике и чашки. На большом блюде расположились различные орехи и сухофрукты, изюм, курага, чернослив. Она разлила чай по чашкам.
— Моя вторая жена Лизэ. Дочь внуков привезла, навестить меня, — дед Матвей представил жену, женщина молча ушла с веранды.
Он не торопился, я тоже отпил чай из чашки, через минуту Барс заговорил.
— Не ожидал, что приедешь проведать. Еле узнал тебя. Изменился сильно. В каких чинах служишь, если не секрет? — говорил старый казак негромко.
— Сейчас подполковник. А проведать? Есть причина. Выказать уважение учителю, ну и память обновить.
Дед Матвей удивлённо приподнял бровь, а я продолжил.
— Год назад я был смертельно ранен в Маньчжурии. Как выжил не знаю. Доктор помог или ещё что, один Бог знает. Когда очнулся понял, что потерял память, всё, что было до ранения. Доктора сказали, что память вернётся. Кое-что вспомнил, а что-то остаётся неизвестным.
— Хм. Я за свою жизнь видел подобные случаи. Помню во время Крымской войны, одного хорунжего взрывом бомбы приложило. Сердце не бьётся. Санитар его по груди кулаком бил. Что странно, ожил тот хорунжий. А вот память потерял. Не помню, как доктор назвал. Вернулась к нему память или нет, не знаю. Значит ты уже подполковник. А Григорий?
— Григорий не полной бригадой командует в Маньчжурии. Быть ему к концу лета войсковым старшиной.
— Быстро у вас чины растут. Я не сомневался, что выйдет из вас толк. Потому и велел Василию, вашему отцу, забрать вас. Офицерам ни к чему быть хорошими следопытами. В двенадцать лет вас забрали, а шашкой владеть у казаков мастера получше меня есть. Я же ислам принял, вот вторую жену взял. Вдова с нашего аула. Старшей, Фазилят, Аллах не даёт больше детей. А Лизэ глядишь родит мне сына.