Осенью 1901 года на Балтийском заводе приступили к строительству подводной лодки, под кодовым названием «Дельфин», на самом деле строили лодку проекта «Щука». Сколько нервных дней для службы Зубатова прошло, знает только он. Организовывали режим секретности. Провели тщательный отбор рабочих, организована караульная охрана. Такая суета не могла не вызвать интерес иностранных разведок. К месту строительства и проекту потянулись подозрительные личности. Пошли аресты. Нет худа без добра. Жандармерия и Имперская безопасность вышли на агентурную сеть Британцев. Помогла «сыворотка правды», когда взяли корреспондента с английским подданством. С него всё и началось. Как выяснили следователи везде фигурировал проект «Дельфин», а эти данные уже давно были у тех, кому это нужно. Постепенно ажиотаж интереса к лодке утих, но не думаю, что пропал. Пропускной режим секретности не ослабили. Дизельный двигатель мощностью в 500 лошадиных сил заказали на Механическом заводе «Людвиг Нобель». К этому времени он уже выпускал силовые агрегаты на нефтяном топливе. И всё же некоторые узлы пришлось заказывать в САСШ, в том числе и силовые электродвигатели мощностью в 400 лошадиных сил и аккумуляторные батареи. Парк станков на многих предприятиях устарел, требовалось обновление. Вот и готовилась новая реформа в Российском индустриальном секторе. Промышленники, имеющие серьёзный капитал, активно взялись за реконструкцию некоторых заводов. Правда пока реагируют те, у кого в голове что то есть. Понимают, что рано или поздно заставит царь-батюшка шевелиться.
Степан Осипович Макаров не зря носил прозвище «беспокойный адмирал». Он развил кипучую деятельность. Модернизировали миноносцы устанавливая к котлам турбины, которые пришлось заказать в Германии. На Николаевской верфи приступили к строительству миноносцев нового типа «Новик». Макарова удалось убедить, что лучше строить миноносца стоимостью в два миллиона рублей, нежели один броненосец в тридцать миллионов. К тому-же Степан Осипович в свое время писал научную работу по использованию миноносцев с кораблём, исполняющим роль «матки». Где складировалось топливо и боезапас, а также команды миноносок могли совершать отдых. В таком случае увеличивалась дальность действия миноносцев. Проблем на флоте хватало и решить их все невозможно было даже за десятилетие. Но кое-что делалось, так, например приступили к выпуску снарядов, заменив пироксилин на тротил, который пока закупали в Германии. Стоит заметить, что к весне 1902 года договорились построить завод по производству тротила по немецкой технологии. Самое прямое участие принял промышленник Савва Тимофеевич Морозов. Решающую роль участия клана Морозовых сыграла его мать Мария Фёдоровна. Она быстро поняла, что строительство такого завода принесёт нескончаемый поток государственных заказов. В пайщики вошли Михаил и Ольга Романовы, ну и мне удалось получить небольшой кусочек от этого пирога.
В связи со строительством новой лодки пришлось переработать и систему торпедных аппаратов и самих торпед, правда здесь их называют «движущаяся мина». Был взят безпузырьковый способ запуска торпеды, в Германии уже работали над таки способом. Мне удалось организовать сотрудничество с внешней разведкой. А потому материалы по изготовлению самодвижущихся мин и аппаратов запуска попросту выкрали в Германии. У Кайзера Вильгельма режим секретности тоже хромал на обе ноги. В ноябре 1901 года руководить военной разведкой назначили полковника Михаила Алексеевича Адобаша. С ним мне довелось немало поработать. Свой прошлый опыт я выдавал, как предположения. Адобаш не разочаровал меня, он быстро вникал в суть вопроса и уже сам развивал по своему ведомству работу.
Владимир Григорьевич Фёдоров взялся за разработку лёгкого пулемёта. Кое-какие идеи я ему всё же подкинул, выдав их за данные разведки. За основу я взял ручной пулемёт Дегтярёва, пехотный и станковый пулемёт Горюнова. Они вполне подходили под патрон 7,62×54. Кстати пулемёт Горюнова я планировал установить на будущие самолеты, отказавшись от пулемёта системы Мадсена. Я даже убедил Владимира Григорьевича, что название пулемётов будет ПФ для лёгкого, и СПФ для станкового. Что расшифровывалось как пулемёт Фёдорова и станковый пулемёт Фёдорова. Свою кандидатуру я тут же отклонил по причине службы в разведке. А вот кое-какие механизмы отдал на патенты своему поверенному Фомину. В это время с Фёдоровым уже работали Василий Алексеевич Дегтярёв, которого ещё в прошлом 1901 году призвали на военную службу. Удалось разыскать и привлечь к разработкам стрелкового оружия Фёдора Васильевича Токарева. Он проходил службу в 12-ом Донском казачьем полку хорунжим. Токарев попал в стрелковую часть при офицерской стрелковой школе в Ораниенбауме. С моей подсказки Фёдоров привлёк его к разработке оружия. Самозарядные карабины и винтовки себя оправдали. Наша дивизия была полностью укомплектована таким стрелковым оружием, хотя трёхлинейка по-прежнему оставалась основным вооружением пехотных частей. Мне удалось убедить Михаила в организации подразделений снайперов. В нашей дивизии это было сделать не сложно. А вот внедрение в пехотные полки пошло не сразу. Оптику заказывали в Москве, изготавливал их торговый дом «Ф. Швабе». А при нашей дивизии была организована снайперская школа. Я сам не был великим снайпером, но основы обучения знал, вот и составил методику обучения в том числе таблицы баллистики. В этом мне оказали неоценимую помощь ученики деда Матвея, которые приехали со мной с Кавказа. Разведчики пластуны ничем не уступали снайперам в моём прошлом времени.
Ольга Александровна Романова оказалась деятельной натурой. Переселение крестьян давало свои результаты. Осенью 1901 года переселенцы получили хороший урожай. Это было отмечено в газетах. Хорошо помогли короткометражки, которые снимал брат Олега Шпагина. В этом году планировалось переселить ещё большее количество народа. Её Высочество пошла в своих начинаниях дальше. Она запустила процесс строительства фабрик по изготовлению тушёнки и сливочного масла. Молоко и мясо принимали от населения. К весне 1902 года работало две фабрики в Ярославской и Уфимской губерниях. В этом году Ольга планировала открыть ещё минимум четыре. Павел Павлович Рябушинский как глава «ГСК», подписывал контракты на экспорт зерна, та же Германия ещё с прошлой осени получала зерновые поставки. Но больше всего Германию интересовали нефтяные поставки. В России нефтедобычей занимались Ротшильды и Нобели. Требовалось принимать меры по наведению порядка в добыче Российской нефти.
Первым шагом было то, что Николаю напомнили об императорском указе от 1882 года, в котором говорилось, что евреям запрещено арендовать земли на территории Российской империи. Николаю это очень не понравилось, но семья сумела убедить его, что нефтедобычу требуется взять под контроль. Следует заметить, что Александра Фёдоровна выступила на стороне семьи, мнению жены Николай сопротивляться не смог. Да и в душе он понимал, что мимо казны проходят огромные средства. Кстати, Николай и Алекс стали активно вкладывать свои личные деньги в строительство фабрик и заводов по реформе. Высочайшим указом в январе 1902 года было введено лицензирование русской нефти, а договор на аренду нефтеносных участков расторгнут. Ротшильдам предложили платить акцизный налог в размере сорока процентов от стоимости нефти, и они скрепя сердцем согласились. Реакция за рубежом всё-таки последовала. России стали отказывать в кредитах. Только Франция и Германия продолжали поддерживать отношения. Николай Второй злился, но его успокоили, когда предоставили сведения разведки о том, что Англия и США активно помогают Японии в перевооружении армии и флота. А к Японии у Николашки была давняя неприязнь. Напоминание об этом красовалась на его голове в виде шрама. Ещё по молодости посещая Японию цесаревич Николай и получил по своей балде от японца. Жаль, что тогда япошка не довёл свои действия до логического конца. Становилось очевидным, что войны с Японией не избежать. По поведению Николая стало заметно, что его ещё больше тяготят обязанности Императора.
Апрель 1902 год. Санкт-Петербург. Беседы с царской семьёй.
Высочайшим повелением в марте был принят указ о реформе индустриализации и закон о труде. Промышленников на законном основании обязывали проводить модернизацию производств. Рабочий день на фабриках и заводах ограничен до 10 часов, а в предпраздничные дни до 8 часов, при шестидневной рабочей неделе. Многие промышленники отказывались оплачивать медицинское обслуживание. В связи с этим в марте 1902 года зарегистрировали государственную страховую компанию «Госстрах». Работодателей обязали платить взносы по страхованию, кроме этого, страховали и самих рабочих, и крестьян по медицинской страховке. За такую страховку рабочие сами оплачивали из своего заработка. Департамент Имперской безопасности в этом деле тоже вставил своё слово. С января 1902 года стали распускаться слухи о том, что неправедно нажитые капиталы лучше вложить в промышленность России, в таком случае компетентные органы не будут интересоваться происхождением тех самых капиталов. В течении февраля и марта 1902 года провели показательные аресты. Виновники были осуждены с конфискацией имущества и отправлены на каторгу или поселение в Сибирь. На многих это повлияло как стартовый призыв. Денежные средства стали сдавать под государственный заём. Для этого на Монетном дворе заказали акции Государственного займа под три процента годовых. Для всех, кто насобирал капитал взятками это был реальный выход. Кому хочется познакомиться поближе с Имперской безопасностью? Это значительно снизило потребности в кредитах для России.
Беседы с царской семьёй и чаепитие считалось престижным. Оказывается, попасть на чаепитие к Императору большая честь. У меня беседы начинались с Михаилом и Ольгой. Точнее сначала с Михаилом, потом к нам как-то случайно присоединилась его сестра Ольга. А может и не случайно. Для меня это было удобно, в ненавязчивой беседе я преподносил им разные идеи. Порой у них самих возникало чувство, что придуманное это плод их личных рассуждений. Позже Михаил стал приглашать меня к таким беседам, где присутствовал Николай. Вот так и пошло беседы в неформальной обстановке. Позже Николай пригласил меня на чаепитие. При таком общении я стал узнавать Николая Второго лучше. Он был неплохим человеком, со своими плюсами и минусами, но, по сути, добрая душа. Вот все и пользовались этим, кто-то во благо, а кто-то из корысти. В своей прошлой истории я по-честному считал его виновником развала империи. Но оказалось не всё так просто.
На одном из таких чаепитий мы с Николаем разговаривали о делах в империи.
— Иван Дмитриевич, мне нравится с вами вести беседы. Прошу вас, с сегодняшнего дня в такой дружеской обстановке называйте меня Государь.
— Хорошо. Как скажите, Государь.
Это произошло осенью прошлого года. С той поры мы не раз встречались, и с каждой беседой я понимал, насколько ему нелегко управлять империей, с его-то характером. Да ещё Алекс, любимая супруга давит на мозг.
В апреле мы с Михаилом из Зимнего отправились в Царское Село. Его Высочество сообщил, что заедем за Ольгой. Завернув в, Аничков дворец, забрали Ольгу Александровну и через два часа были в Царском Селе. Здесь нам сообщили, что Николай гуляет по парку. Была такая забава у Государя, стрелять в ворон. Через пять минут мы нашли его. После приветствий завязался разговор.
— Иван Дмитриевич, как вы думаете, нам удастся избежать войны с Японией? А то меня уверяют, что это неизбежно, — обратился Николай ко мне.
— Нет, Государь. Войны не избежать, а потому к ней следует готовиться. И дело не в том, что Россия забрала Маньчжурию. Японцам требуется жизненное пространство. И они будут завоёвывать его. Россию считают слабой страной. Ко всему прочему Британия и США сейчас финансируют японцев. Война всегда приносит большие прибыли если не воевать на своей территории. Запад откровенно желает того, чтобы Россия ослабла. Выиграем войну нас стравят с немцами или с турками.
— Ну вот и вы о том же. А вы, Иван Дмитриевич, не любите англичан и американцев? — внезапно спросил Николай.
— Я, Государь, Россию люблю, на остальных моей любви извините не хватает, — после таких моих слов Николай улыбнулся.
— Получается, что нам в таком случае обязательно нужно будет выиграть войну с Японией, — произнёс задумчиво Михаил и посмотрел на брата.
— И когда по вашему мнению это случится? — задал вопрос Николай, обращаясь то ли ко мне, то ли к нам с Михаилом вместе.
— Я думаю, у нас осталось год или два, не больше. Японцы начнут сразу, как только перевооружат армию и флот. А выиграть войну обязательно надо. Не просто выиграть, а разгромить. Тогда на правах победителя мы заберём всё, что посчитаем нужным. А средства, которые вкладывают наши «союзники» вылетят в трубу.
— Я не думал об этом в таком ключе, — и Николай задумчиво потёр подбородок.
— Если дипломаты не спустят такую победу в помойную яму, — неожиданно выдала Ольга, мы все трое удивлённо посмотрели на неё, а Николай даже улыбнулся.
Мы прошли по дорожке молча Николай о чём-то думал.
— Иван Дмитриевич, до меня дошли слухи, что в дивизии у Михаила ведутся работы по сборке аэропланов? — сменил тему Николай, Михаил заулыбался, а Ольга удивлённо посмотрела на меня.
— Да, Государь. Всё истинно так. Конструкторы собрали мотор, и он прошёл холостую обкатку. Два корпуса соберём к концу месяца. Будем делать пробные полёты. Конструкторы всё никак не дождутся этого дня.
— Я читал, что во Франции уже были пробные полёты на аэропланах. И в Германии тоже пробуют. Это хорошее дело, мы не должны отставать от других стран, — и Николай вновь улыбнулся.
— Мы эти аппараты называем самолётами. Нисколько не сомневаюсь, что они будут иметь огромное значение в военной тактике, — добавил Михаил.
— Даже так? Я бы хотел посмотреть на полёты, — высказался Николай.
— Обязательно, Ники, — заверил Михаил.