— Ну я. А ты кто таков будешь, назовись? — с ленцой заговорил Косой.
— Я Француз. Мне тебя серьёзные люди порекомендовали, — гость посмотрел на Коляна, потом осмотрел его компанию, — Скажи своим быкам, пусть погуляют. К тебе разговор серьёзный.
— Они мне не мешают, — нагло ответил Коля.
— Похоже я ошибся или человек мне о тебе неверно говорил, — гость развернулся, чтобы уходить, но Косой остановил его и велел своим людям отойти.
— Не спеши. Дело говори, — мирно предложил Коля, и гость присел напротив него, предварительно постелив на лавку чистый платок.
— Я дам адресок. Тебе нужно выставить хату. Золото, деньги и шмотки, всё заберёшь себе. Того господина на перо посадишь, я тебе за это десять тысяч отвалю. И будешь ты в шоколаде, езжай к морю и отдыхай, надолго хватит повеселиться, — лениво произнёс Француз.
— Чё так? Больно жирно предлагаешь. Чем тебе господин не угодил?
— Дела мы с ним делали. Он мою долю зажал. А я такого никому не прощаю. Уберу его с дороги, дальше дела делать буду.
— Пятнадцать, — заявил Косой, долго он не стал думать, чтобы повысить ставку.
— По рукам. Всю банду с собой не бери. Хватит человек пять-шесть. Деньги получишь после дела. Встретимся на Московском вокзале, на следующий день, в местной пивной. Оставишь человечка, через которого тебя найти смогу. Будут ещё дела, не менее жирные, коли с этим справишься.
Француз оставил адрес и ушёл. На следующую ночь в дом к Куропаткину ворвались грабители, был убит слуга и сам хозяин. Полиция только через сутки начала поиск. Но поезд в это время увозил Колю Косого в Москву. Служба Зубатова тоже подключилась к этому делу. Через три дня выяснили, что налёт совершил Коля Косой со своей бандой, но куда они сбежали никто не знал. Банду объявили в розыск. В течении следующих пяти дней арестовали часть банды Косого, но в ограблении дома Куропаткина они не участвовали, где находится Коля Косой никто сказать не мог. В связи с убийством Куропаткина, новым военным министром был назначен Виктор Викторович Сахаров, с производством в генерал-лейтенанты.
В конце марта бригада была сформирована. Начальником штаба назначили полковника Кондратенко, Его Высочество не пропустил мой совет мимо ушей. В это же время из отпуска приехал Григорий, он получил под командование дивизион, звание ему повысили до есаула. Ну а меня Михаил Александрович поставил заместителем по боевой части. Высочество заявил, что заместитель бригады должен быть повыше званием, и хоть я упирался, но погоны подполковника мне повесили. Сергей Михайлович Молоствов получил ротмистра и в подчинение пехотный батальон, причём артиллерийскую батарею присоединили к пехотному полку. А вот Арсеньев назначен на дивизион, с производством в ротмистры. Я старался вспоминать офицеров, которые мне были знакомы по прошлой истории. Так попал к нам ротмистр Пётр Дмитриевич Бутусов, до нашей бригады он служил в пограничной страже. Я его запомнил, как героя Порт-Артура. Очень надеюсь, здесь он не погибнет во время русско-японской войны, если таковая случится.
Как-то в один из приездов в Петербург, в штаб бригады. Мы разговорились в кабинете Кондратенко, здесь же присутствовал и Его Высочество Михаил Александрович.
— Возможно, наша новая тактика и назначение бригады будут удивлять генералитет. Нас не должно это пугать. Что-то новое всегда непросто внедрять, — вывел я разговор на нужную мне тему.
— И что вы имеете в виду, Иван Дмитриевич? — заинтересовался начальник штаба.
— Посудите сами, Роман Исидорович. Мы олицетворяем новый род войск. Были конечно и ранее во время боевых действий, так называемые охотники. Но они по собственной инициативе ходили за линию соприкосновения войск. А у нас это уже боевая задача. И совсем не помешает в нашей бригаде создать офицерскую команду, которая будет выполнять особо сложные задачи.
— А если поподробней, — включился в беседу Михаил, обращаясь ко мне.
— Такая команда, попадая на территорию врага, может не только разрушать коммуникации, но и навести панику, парализовать дух вражеской территории, вплоть до совершения переворота. И наоборот. Если такой команде поставить задачу по уничтожению групп революционеров, которые раскачивают устои империи. Или по уничтожению особо опасных криминальных элементов. То результат будет незамедлительным.
— А как же правосудие? — возмутился Кондратенко.
— Правосудие эффективно в государстве, где тишь да гладь, да божья благодать. Сами посудите, Роман Исидорович. Судей подкупают? Не без этого. Отправляют особо опасного преступника на каторгу. А он сбегает, почти без затруднений, нередко с помощью своих соратников. И сказать честно, опять же методом подкупа охраны. И где спрашивается эффект от правосудия?
— Но тем не менее, это не значит, что мы не должны придерживаться правовых норм, — стал оспаривать Кондратенко, а Михаил внимательно слушал.
— Я не против правосудия. Но в экстренных случаях можно создать, естественно волей Императора, так называемые тройки трибунала. Создается такая тройка из представителей силовых структур. Они и принимают быстрое решение. Уж не думаете ли вы, что душегуб, унесший несколько жизней, исправится на каторге? Я лично сомневаюсь в этом.
— Ну а причём здесь офицерская команда? — задал вопрос Михаил.
— Михаил Александрович, взять, к примеру столицу. Различных банд развелось столько, что ночью небезопасно передвигаться по городу. И в этом случае, офицер прогуливается с барышней по тёмному переулку, на него нападают. Он спокойно пристреливает лиходеев. Самооборона. Что получает в таком случае престол? А престол получает снижение преступности. Взять тот-же вопиющий случай с Куропаткиным, ограбили и убили цинично государственного деятеля. Наверняка сыск работает. Но эффективности нет. Я не предлагаю это делать постоянно, и уж точно это должно быть на контроле Императора. А что скажут в Британии или Франции, нас должно волновать меньше всего. Это внутренне дело России, и оглядываться на каждую лающую собаку нам неуместно.
В таком ритме у нас происходили беседы. И я заметил, что постепенно Кондратенко и Михаил склоняются в мою сторону суждений. Из штаба мы вышли вместе с Михаилом. Неожиданно он предложил мне поехать вместе с ним пообедать. Отказываться было глупо, по моим планам мне требовалось плотнее войти в контакт с царской семьёй.
Расположились мы в дорогом ресторане, где Михаил заказал отдельный кабинет. Видимо хочет продолжить разговор, и я не ошибся.
— Иван, мне хотелось бы с тобой поговорить более подробно, о тех вопросах, что мы затронули в штабе, — Михаил обращался ко мне по-простому, когда мы были одни, повелось это ещё с Маньчжурии.
— Я к твоим услугам, Мишель.
— Могу я узнать подробности в более развёрнутом виде? — выразил он свою мысль неявно, но я понял его.
— Вполне. Вот возьмём, к примеру, начинание Ольги Александровны по фонду поддержки переселения. Дело двигается со скрипом. Как ускорить? Нужна пропаганда, ну или если хотите агитация. На сегодняшний день самым эффективным средством может стать кинематограф.