Вырождение международного правового порядка? Реабилитация права и политических возможностей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Пашуканис был неспособен признать значение самоопределения для международного права. С моей точки зрения, это было не просто результатом ограничений его эпохи или необходимости подлаживаться под идеологию Сталина, а прямым следствием его собственной теоретической позиции, выработанной в начале 1920-х. Мьевиль, конечно же, заметил эти события, в особенности тот факт, что Устав ООН объявил «равные права и самоопределение народов»153. Однако, признавая, что борьба за деколонизацию после Второй мировой войны представляла собой радикальную перемену в международном праве относительно колонизации, он утверждает, что по содержанию это простое продолжение универсализирующей тенденции в форме. Под этим он имеет в виду, что логика международного права была и осталась «универсализирующей» или, иначе говоря, империалистической. Следуя изданной в 1994 г. «Эпохе крайностей» Эрика Хобсбаума, Мьевиль обращает внимание на тот факт, что волна антиколониальной борьбы поднялась сначала в Азии, затем в Северной Африке и на Ближнем Востоке и, наконец, в Чёрной Африке. В этот момент Генеральная ассамблея ООН, выросшая вдвое с основания организации, приняла водораздельную «Декларацию о предоставлении независимости колониальным странам и народам»154.

Мьевиль не смог заметить следующие бросающиеся в глаза моменты. Во-первых, как я уже обрисовал, «самоопределение наций» было принципиальным положением, последовательно разработанным В. И. Лениным перед Первой мировой войной и осуществлённым им в контексте бывшей Российской империи после Первой мировой войны. Во-вторых, этот принцип был проклятием для западных империалистических держав, которых вполне удовлетворял распад Российской, Австро-Венгерской и Османской империй на новые нации. Самоопределение, ограниченное этими случаями, было вполне приемлемо для главных империалистических держав. В-третьих, Устав ООН включает объявление принципов, включая самоопределение, но не провозглашает право. Это было победой западных союзников над СССР и его партнёрами. В-четвёртых, значительно, что только в контексте побед национально-освободительных движений принцип самоопределения стал правом на международном уровне.

Фактически, и Пашуканис и Мьевиль, кажется, просмотрели значение принципа, а затем права, самоопределения. Акцент Пашуканиса на товарной форме, и его убеждение, что право становится самим собой только в контексте капитализма, ослепили его в отношении важности для международного права политических событий, посреди которых он жил и работал. Это, возможно, было следствием перспективы, которую определяли его время и положение. Но гораздо в большей степени это было неизбежным следствием его теоретической позиции.

СССР и самоопределение после Второй мировой войны

Деколонизация

Блищенко в 1968 г. триумфально описал распад колониальной системы империализма и широкие национально-освободительные движения в Азии, Африке и Латинской Америке после Второй мировой войны, наполнившие право народов на самоопределение новой силой. Он утверждал, имея на то основание, что СССР сделал всё, чтобы обеспечить превращение этого права в один из фундаментальных принципов современных международных отношений. Отчасти это было обязано работе советской делегации на разработавшей Устав ООН Сан-Францискской конференции155, в результате которой156 статья 1.2 Устава ссылается на «уважение принципа равноправия и самоопределения народов».

Как указывает Морсинк157, в 1914 г. Ленин подсчитал, что более половины мирового населения живёт в колониях, покрывающих три четверти из территории Земли,— в конце 1940-х это было ещё в целом верно. ООНовская Всеобщая декларация прав человека была разработана, когда европейские империи начали распадаться. Два ведущих участника, Малик из Ливана и Ромуло из Филиппин, представляли страны, ставшие независимыми в 1946 г; Сирия, Индия, Бирма и Пакистан получили независимость в 1947 г., а Цейлон — в 1948 г. Индия и Пакистан активно участвовали в процессе составления декларации.

Андрей Жданов, фаворит Сталина, произнёс ключевую речь при основании Коминформа158, объявив, что мир разделён на два лагеря, «империалистический и антидемократический лагерь» во главе с Соединёнными Штатами, и «демократический и антиимпериалистический лагерь» во главе с СССР. Он утверждал, что имеет место «кризис колониализма» и «народы колоний больше не хотят жить по-старому. Господствующие классы стран-метрополий больше не могут управлять колониями по-старому»159. Кассезе рассказывает, что Думбартон-Окские предложения, основа Устава ООН, не содержали никакой ссылки на самоопределение, но это положение было пересмотрено в конце апреля 1945 г., на Конференции ООН по международной организации в Сан-Франциско — по настоянию СССР160. Таким образом, был представлен проект, ссылающийся на «…уважение принципа равноправия и самоопределения народов».

Как отметил в 1970 г. Тункин, на III сессии Генеральной ассамблеи ООН советская делегация предложила включить в проект Всеобщей декларации прав человека статью о праве наций на самоопределение. Однако, под давлением колониальных держав это предложение было отклонено, так что в итоге этот принцип не был отражён.

Дмитрий Грушкин замечает161, что одним из ключевых факторов в конце Второй мировой войны было повышение роли СССР и появление целого блока ориентирующихся на него государств. Далее, сформировалась биполярная система международных отношений, при которой чётко прослеживались противоположные интересы сторон. В-третьих, значительно возросла роль массовости политики: Вторая мировая война, в которой принимало участие около 110 млн человек из 72-х государств, была войной народов, а не правительств. В-четвёртых, на смену Лиге Наций пришла глобальная межгосударственная организация, обладающая большими ресурсами и более действенными инструментами. ООН пыталась создать на новых принципах (прав человека, самоопределения, суверенного равенства государств) мощную и эффективную международно-правовую систему. В документах, принятых ООН, идея самоопределения получила новую поддержку. Однако в ходе их принятия неоднократно возникали жаркие дискуссии. Советский Союз при поддержке социалистических стран и новых независимых государств Азии выступал за предоставление фактически неограниченного права на самоопределение колониальным и зависимым странам и народам.

На X сессии Генеральной ассамблеи ООН в 1955 г. противники включения в пакты права на самоопределение подчёркивали, что в Уставе ООН речь идёт о «принципе», а не о «праве» народов на самоопределение, в различных документах этот принцип толкуется по-разному. Поскольку право на самоопределение есть коллективное право, то нецелесообразно включать его в документ, излагающий права индивидов. Оппоненты возражали: хотя право на самоопределение и является коллективным, но затрагивает каждого человека, и его изъятие — предпосылка к ограничению прав человека. Государства, принимавшие Устав ООН и признающее его, должно уважать «принцип самоопределения» и вытекающее отсюда «право». Последняя точка зрения победила, и положение о праве народов на самоопределение было внесено в общую статью 1 Международного пакта о гражданских и политических правах и Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах162.

Право на самоопределение в системе международного права

Хедер Уилсон напоминает нам163, что допуск 17-ти новых независимых государств при открытии XV сессии Генеральной ассамблеи оказал на ООН решающее воздействие. 23 сентября 1960 г. Советский Союз, пользуясь возможностью, представленной этим драматическим событием, потребовал дополнить повестку дня «декларацией о предоставлении независимости колониальным странам и народам»164. Это был поистине кульминационный момент в развитии современного международного права.

Именно СССР представил XV сессии Генеральной ассамблеи ООН проект исторической Резолюции 1514 (XV) от 14 декабря 1960 г., «Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам». Это историческое решение подняло целую волну реакции и протестов, но, тем не менее, было принято. Документ отметил связь между правом народов на самоопределение и индивидуальными свободами. По пятам за Резолюцией 1514 (XV) следовал целый ряд документов подобного типа: Резолюция 1803 (XVII) от 14 декабря 1962 г., «Неотъемлемый суверенитет над естественными ресурсами»; Резолюция 2105 (XX) от 20 декабря 1965 г., «Осуществление Декларации о предоставлении независимости колониальным странам и народам» — Генеральная ассамблея признала законность борьбы колониальных народов против колониального господства в осуществлении их права на самоопределение и независимость, и предложила всем государствам обеспечить материальную и моральную поддержку национально-освободительным движениям на колониальных территориях.

В пакт 1966 г. о правах человека, который вначале рассматривался как единый документ, положение о самоопределении было решено включить исходя из того, что:

1) оно «…является источником или непременным условием других прав человека, так как не может быть подлинного осуществления индивидуальных прав без осуществления права на самоопределение»;

2) при составлении Пакта должны быть предусмотрены осуществление и защита принципов и целей Устава, в том числе принципа равноправия и самоопределения народов;

3) ряд положений Всеобщей декларации прав человека непосредственно связан с правом на самоопределение;

4) если это право не включить в Пакт, он будет неполным и недейственным165.

В 1919 г. целых 64 % населения планеты жило в колониях и полуколониях, то в начале 1969 г. в колониях оставался только 1 % человечества. Именно на этом основании оба международных пакта имеют общую статью 1, по международному признанию права народов на самоопределение. Это было замечательным достижением СССР и его союзников в деколонизированном мире.

Национально-освободительные движения

Успех СССР и его союзников в 1960-х имел важные последствия для юридического и политического процесса деколонизации. Последующие резолюции Генеральной ассамблеи ООН гарантировали, что так называемые «национально-освободительные движения»166 будут признаваться «единственными законными представителями» соответствующих народов. Иначе говоря, экстерриториальные общественно-политические организации были фактически приравнены к суверенным субъектам международного права. Примеры тому — Организация освобождения Палестины (ООП), Организация народов Юго-Западной Африки (СВАПО), Африканский национальный конгресс (АНК) и Панафриканистский конгресс (ПАК). В 1973 г. ООН объявила о признании СВАПО «единственным подлинным представителем народа Намибии». А в 1974 г. Организация освобождения Палестины была признана большинством государств — членов ООН как законный представитель палестинцев, с соответствующим статусом в ООН.

Есть авторы, вроде Кристофера Куэйе, которые игнорируют советскую роль в продвижении юридического права на самоопределение или поддержке национально-освободительных движений167. Но, вот, Галия Голан, хотя, по-видимому, и не отдающая отчёт в важности международного права, написала в контексте национально-освободительных движений что «термином, предпочитаемым Советами [для „независимости“] как общей, всеохватывающей цели, было „самоопределение“»168. Её книга демонстрирует огромные ресурсы, вложенные СССР в поддержку всевозможных национально-освободительных движений в Третьем мире. Составленные ею таблицы перечисляют 43 движения в 26-ти странах и 13 инструментов «советской деятельности»169. Роджер Канет отметил, что «советская торговля с развивающимися странами выросла более чем в одиннадцать раз с 1955 г. до 1970 г.». В 1970 г. она увеличилась ещё на 15,7 %170. Далее, Бхабани Сен Гупта указал, что «культивируя дружественные и жизнеспособные силы, Советский Союз постоянно старался удовлетворить некоторые из осязаемых нужд властных элит обществ Третьего мира. В Южной Азии он вызвался предоставить помощь программам индустриализации в Индии, для которых индийцы не могли добыть ресурсы ни внутри страны, ни у западных наций…»171.

Я настаивал бы, вопреки этим авторам, что это не в результате советской пропаганды, а по развитой усилиями СССР и его союзников логике нового международного права народ, имеющий право на самоопределение и сталкивающийся с агрессивными попытками отрицать это право, получил право на самозащиту по статье 51 Устава и статус субъекта международного права во всех отношениях. Так, Португалия тогда вела войну против народов Анголы и Мозамбика; эти народы были поэтому жертвами агрессии и пользовались правом на самозащиту, а третьи государства имели право и долг прийти им на помощь172. Г. И. Тункин, годом ранее, в более формальной статье, защищая сомнительный концепт «пролетарского интернационализма», также связал «борьбу за мир во всём мире и безопасность» с «борьбой за свободу и независимость народов», сославшись именно на Резолюцию 1514 (XV)173.

Вьетнам и «Пражская весна»: дальнейшие противоречия в самоопределении

Год 1968-й был не только годом советского вторжения в Чехословакию, но также и решающим моментом в той войне, которую США вели во Вьетнаме. Вторжение в Чехословакию происходило на фоне возникновения нового «социалистического международного права», с новым подходом к традиционным концепциям суверенитета. Г. И. Тункин издал пересмотренное второе издание своего учебника по международному праву174. Согласно Тункину, как казалось комментаторам в Соединённых Штатах, новая советская позиция может быть возведена к заключению Пашуканиса в 1920-х, что Советский Союз может использовать и использует общепринятые нормы внутреннего и международного права как в государственной администрации, так и в осуществлении отношений с иностранными государствами. Через такую практику буржуазные нормы получили новое социалистическое содержание175.

Относительно чехословацких событий Тункин утверждал, что они были логическим продолжением концепции, уже разработанной и применённой в Венгрии в 1956 г. Это было законным предотвращением вторжения капиталистического влияния в социалистическое государство176. Рамки международного права обеспечены анализом концепции суверенитета. Тункин отметил, что как общее, так и социалистическое, международное право уважает концепцию «суверенитета», но заключил, что это уважение — неодинаково в двух системах177. Социалистические государства будут настаивать на уважении к этому принципу, как он понимается в общем международном праве, когда речь идёт об отношениях между ними и капиталистическими государствами, чтобы воспрепятствовать капиталистическим государствам вмешиваться во внутренние дела социалистических государств, но, что касается взаимоотношений социалистических государств, концепция суверенитета разработана в концептуальных рамках «пролетарского интернационализма». Его переводчик, Уильям Батлер, прокомментировал: «Советское вторжение в Чехословакию явно было трудным моментом для его подхода к международному праву, и его отношение к „социалистическому международному праву“ кажется, справедливо или нет, менее чем восторженным»178.

Аргументам Тункина следует противопоставить то, что смог написать в том же году американский специалист Алвин Фриман:

Фриман осудил то, что он видел как «политическую догму, облачённую в фальшивое юридическое убранство», а именно официальную советскую доктрину «мирного сосуществования». Он сослался, как и многие американские специалисты того периода и как президент Кеннеди в своих выступлениях после инаугурации, на обращение Хрущёва к партийной аудитории 6 января 1961 г.180 Тот утверждал, что «имеет место величайший подъём антиимпериалистических, национально-освободительных революций»181, и оговаривал, что «коммунисты целиком и полностью поддерживают такие справедливые войны и идут в первых рядах народов, ведущих освободительную борьбу»182.

Воздействие слов Хрущёва чувствовалось в самих США и в их последующей политике:

[153] Miéville (2005) p. 264.

[154] Резолюция ООН 1514 (ⅩⅤ), 14 декабря 1960 г., текст — http://www.un.org/russian/documen/gadocs/convres/r15-1514.pdf (доступен на 29 января 2010 г.).

[155] United Nations Conference on International Organisation, 1945, v. III, 622; и см.: Тункин (1970) с. 67.

[156] Блищенко (1968), с. 75.

[157] Morsink (1999) p. 96.

[158] Информационное бюро коммунистических и рабочих партий.

[159] Цит. в: Morsink (1999) p. 97.

[160] Cassese (1995) p. 38.

[161] Грушкин (1997), с. 10.

[162] Грушкин (1997), с. 12.

[163] Wilson (1988) pp. 67–68.

[164] UN Doc A/4501, 23 September 1960.

[165] Цит. по: Грушкин (1997), с. 12.

[166] См.: Golan (1988).

[167] Quaye (1991).

[168] Golan (1988) p. 136.

[169] Golan (1988) pp. 262–267.

[170] Kanet (1974) p. 1.

[171] Gupta (1974) p. 123.

[172] Блищенко (1968), сс. 76—77.

[173] Тункин (1967), с. 145.

[174] Тункин (1970).

[175] Hazard (1971) p. 143.

[176] Тункин (1970а), с. 493, цит. в: Hazard (1971) p. 145.

[177] Тункин (1970), с. 495.

[178] Butler (2002) p. 394.

[180] Цит. в: American Bar Association (1964) Peaceful Coexistence: A Communist Blueprint for Victory, 14.

[181] Хрущёв (1961), с. 6.

[182] Хрущёв (1961), с. 20.