Вырождение международного правового порядка? Реабилитация права и политических возможностей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«Научный» вклад Сталина

Также в начале 1913 г., по указанию Ленина, И. В. Сталин опубликовал свою единственную значительную теоретическую работу, «Марксизм и национальный вопрос». В первую очередь она мыслилась как ответ Бунду и посвящала целую главу «культурно-национальной автономии». Сталин попытался дать собственное определение нации:

Примечательно, что сталинское определение нации не так далеко от современной ортодоксии. Энтони Смит определяет этнос (ethnie) как:

Обратите внимание на важность связи с территорией. Опять же, он определяет современную нацию в идеально-типичных терминах как «…именованную совокупность людей с совместной исторической территорией, общими мифами и исторической памятью, массовой, народной культурой, общей экономикой, общими правами и обязанностями для всех её членов». Джон Хатчинсон также утверждает, что: «…нации отличаются, кроме того, приверженностью гражданским правам, владением высокой письменной культурой, единой территорией и унифицированной экономикой»71.

Все они согласны с важностью территории.

Следующим шагом Сталина была критика Реннера и Бауэра с опорой на эту важность территории: «Точка зрения Бауэра, отождествляющая нацию с национальным характером, отрывает нацию от почвы и превращает её в какую-то незримую, самодовлеющую силу»72. Вот что отвечает на это Сталин: «…Несомненно, что а) культурно-национальная автономия предполагает целость государства национальностей, самоопределение же выходит из рамок такой целости; б) самоопределение передаёт нации всю полноту прав, национальная же автономия — только „культурные“ права»73. И далее предупреждает: «Культурно-национальная автономия Шпрингера и Бауэра есть утончённый вид национализма»74.

Большевистские корни права на самоопределение

Прилагая своё определение и критику к национальному вопросу в России, Сталин начал с утверждения, что «право самоопределения [есть] необходимый пункт в решении национального вопроса»75. По его мнению, национальная автономия не могла решить вопрос для «определившихся единиц»76, таких как Польша, Литва, Украина, Кавказ и т. п., а единственно верное решение — областная автономия для определённого населения, живущего на определённой территории. Национальные меньшинствам каждой такой территории нет нужды опасаться результата: «Дайте стране полный демократизм,— и опасения потеряют всякую почву»77. Это означает национальное равноправие во всех его видах — свободу совести, свободу передвижения, языка, школ и пр.

В декабре 1913 г. Ленин сам начал писать по вопросу «прав наций на самоопределение». В полемической заметке по вопросу о независимости Украины он настаивал на «свободе отделения», «праве отделения»78, признавая, что «разумеется, право на самоопределение одно дело, а целесообразность самоопределения, отделения той или иной нации в том или ином случае — другое дело»79. Позже в том же месяце он снова заявил: «Демократ не мог бы оставаться демократом (мы уже не говорим о пролетарской демократии), не проповедуя систематически именно великорусским массам, именно на русском языке, „самоопределения“ наций в политическом, а не в „культурном“ смысле»80. Под последним, как он заметил, понимается только свобода языков81.

В апреле—июне 1914 г. Ленин опубликовал собственную значительную работу по этому вопросу, полемизируя с выступившей против раскола царской империи Розой Люксембург, «О праве наций на самоопределение». В первой главе он настаивал, что «неправильно было бы под правом на самоопределение понимать что-либо иное кроме права на отдельное государственное существование»82. Кроме того, «…национальное государство есть правило и „норма“ капитализма, пёстрое в национальном отношении государство — отсталость или исключение. С точки зрения национальных отношений, наилучшие условия для развития капитализма представляет, несомненно, национальное государство»83.

Его понимание исторического значения этого требования очень существенно для этой главы:

Таким образом, ленинская концепция самоопределения в 1914 г. была полностью и с необходимостью приемлема не только для царской империи, но также и для европейских колониальных империй. Он проговорил это позже, в 1915 г., в полемике с революционным товарищем Карлом Радеком:

Наконец, в 1916 г., в большой статье «Итоги дискуссии о самоопределении» Ленин написал относительно колоний:

Поэтому совершенно ясно, что ленинская концепция самоопределения не имела ничего общего с представленной президентом США Вудро Вильсоном после Первой мировой войны. Тут следует вспомнить, что обычно стандартные тексты по международному праву ссылаются только на Вильсона как основателя этой концепции. По Вильсону, самоопределение применимо — исключительно! — к бывшим Османской, Австро-Венгерской и Российской империям. Британской, бельгийской, французской, голландской, испанской и португальской империям ни в коем случае ничто не грозило. Интересы США в Пуэрто-Рико и на Филиппинах также священны для нас. Подход Ленина, с другой стороны, был последовательным и революционным.

Осуществление самоопределения

Я хочу сказать, что, по меньшей мере, для Ленина самоопределение было не просто лозунгом, а принципом, проводимым на практике с немедленным эффектом в рамках бывшей Российской империи после большевистской революции. Согласно книге Игоря Блищенко (1930—2000), одного из лучших советских специалистов по международному праву87, опубликованной, по иронии судьбы, в 1968 г., когда СССР подавил «Пражскую весну», ленинский Декрет о мире от 26 октября 1917 г. впервые расширил принцип права на самоопределение на все народы, что было отказом от империалистического различия между «цивилизованными» и «нецивилизованными» нациями88. Фактически, Декрет объявлял:

В своей статье Блищенко затем отвечал ряду западных специалистов, которые утверждали, что Декрет был совершенно лицемерен, во-первых, не имея никакого приложения к народам в рамках СССР, и, во-вторых, вообще, будучи приложен только к Финляндии в бывшей царской империи. Он указал на существенную автономию, за исключением лишь отделения, которой пользовались союзные и автономные республики в СССР в соответствии с 17-й статьёй Конституции. Что ещё важнее, он подчеркнул степень, до которой принцип был действительно осуществлён Ленином в ранние годы СССР. Не смог он указать — что не удивительно в 1968 г.,— что одна из наиболее ожесточённых стычек Ленина со Сталиным касалась независимости Грузии90.

В гораздо более позднем тексте91 Блищенко показал, что раннее советское правительство было совершенно последовательно в осуществлении самоопределения. На 4 (17) декабря 1917 г. советское правительство признало право на самоопределение Украины. В ответ на запрос финского правительства Совет народных комиссаров 18 (31) декабря 1917 г. решил выйти на Центральный исполнительный комитет с предложением признать независимость Финляндии. Фактически, это белые, стремясь восстановить империю, выступили против финской независимости. В соответствии с декретом от 29 декабря 1917 г. (11 января 1918 г.) было признано право на самоопределение народа «Турецкой Армении». 7 декабря 1918 г. в ответ на запрос от правительства Советской Эстляндии Ленин подписал декрет о признании независимости Эстонии, Латвии и Литвы.

5 февраля 1919 г. президиум Всероссийского центрального исполнительного комитета принципиально настоял, что в осуществлении принципа самоопределения вопрос должен решаться самой самоопределяющейся нацией, самим народом. Диктатура пролетариата не была условием для самоопределения, равно применяемого к буржуазным движениям за независимость. Так, советское правительство признало республики Бухары и Хорезма, которые не были социалистическими.

Это было глубоко значимым историческим контекстом, в котором Евгений Пашуканис стал признанным теоретиком и лидером марксистского анализа права и международного права.

Действительное значение Евгения Пашуканиса

История Пашуканиса

Пашуканис родился в 1891 г. и был ликвидирован в 1937 г., осуждённый как член «банды вредителей» и «троцкистско-бухаринский фашистский агент»92. Он был учеником латвийского правоведа Петра Стучки, который был старше его на 25 лет (Стучка родился в 1865 г. и умер в 1932 г., что необычно для того времени — по естественной причине)93. Крис Артур описал его «важный вклад в материалистическую критику юридических форм» как «по сей день самую существенную марксистскую работу по этому предмету»94 Не могу не согласиться. В то же время надеюсь продемонстрировать, что парадоксальные эффекты советской практики (в противоположность пропагандировавшейся позитивистской теории) играли ключевую роль в развитии и выдвижении на своё нынешнее место одного из важнейших принципов международного права, права народов на самоопределение.

С 1925 г. до 1936 г. Пашуканис был в СССР ведущим теоретиком права, признанным таковым никем иным как самим Стучкой, написавшим, что «Общая теория права и марксизм» — «в высшей степени ценный вклад в нашу марксистскую теоретическую литературу по праву, и непосредственно дополняет мою работу, обеспечивающую лишь неполную и довольно неадекватную общую доктрину права»95. Это был период «страстных правовых дебатов», хорошо проанализированный Майклом Хэдом96.

Пашуканис был директором института советского строительства и права Коммунистической академии и фактически национальным руководителем правовых исследований и юридического образования. В юридическом образовании он произвёл значительные изменения, в частности, исключив, по существу, из образовательного учебного плана субъекты гражданского права и заменив их акцентом на экономике и экономическом управлении97. Учившийся у него Джон Хазард (1909—1995)98 вспоминал ещё о такой стороне его характера: в этом институте «новинкой для меня была [ситуация, когда он] разрабатывал теорию, претендующую на безошибочность, а те, кто отклонялся от линии Пашуканиса, наказывались, как Коровин, или лишались преподавательских должностей, продвижения по службе и повышения заработка»99. Несмотря на вероятное лицемерие Хазарда, уроженца американского академического сообщества, кажется, так и было.

Эдвин Гарлан, писавший в ходе «Холодной войны», в 1954 г., для американской аудитории, выделил два вывода, к которым пришёл Пашуканис на основе своего анализа основных правовых категорий. Первый:

И второй:

Как замечает Гарлан, из этих суждений следует, что переходный период диктатуры пролетариата должен принять форму буржуазного права. Таким образом, задача переходного права состояла в самоуничтожении посредством быстрого движения к административно-техническому регулированию в противоположность гражданскому и криминальному праву102.

Возрождение Пашуканиса: Чайна Мьевиль

Чайна Мьевиль, с его перелицовкой «теории международного права как формы товара»103, представляет самую серьёзную и искушённую за последние годы попытку развития марксистских взглядов на международное право104. Его сильная книга действительно подводит итог в последнем предложении: «Мир вокруг нас, хаотический и кровавый,— есть господство права»105. Международное право и права человека, по его мнению,— в лучшем случае игрушки, а в худшем — мощное оружие в руках врага. Как Мьевиль указал во введении к книге «При столкновении двух равных прав», он в значительной степени черпает у Пашуканиса, который был одним из самых серьёзных марксистских теоретиков права СССР и всего мира. Мьевиль прослеживает и объясняет его аргументацию в главе 3, постаравшись через «имманентное переформулирование», ответить на некоторую критику Пашуканиса106.

[71] Hutchinson (2001) p. 75.

[72] Сталин, т. 2, с. 301.

[73] Сталин, т. 2, сс. 326—327.

[74] Сталин, т. 2, с. 329.

[75] Сталин, т. 2, с. 360.

[76] Сталин, т. 2, с. 361.

[77] Сталин, т. 2, с. 362.

[78] Ленин, т. 24, с. 208.

[79] Ленин, т. 24, сс. 209—210.

[80] Ленин, т. 24, сс. 248—249.

[81] Ленин, т. 24, с. 247.

[82] Ленин, т. 25, с. 259.

[83] Ленин, т. 25, с. 263.

[87] Я несколько лет работал с Блищенко, в частности, над проектом Римского статута Международного уголовного суда. См. трогательный некролог Международного комитета Красного Креста — http://www.icrc.org/Web/eng/siteengO.nsf/html/57JREV.

[88] Блищенко (1968), с. 69.

[90] См.: Lewin (2005).

[91] Блищенко (1997). По национально-освободительным движениям см. также: Бараташвили (1967), сс. 69—75.

[92] Arthur (1983) p. 10.

[93] Stuchka (1988), pp. x–xi.

[94] Arthur (1983) p. 9.

[95] Stuchka (1988) p. xvii.

[96] Head (2001). См. также выдержки из Пашуканиса и Стучки в: Zile (1992).

[97] Garlan (1954) p. 303.

[98] Хазард был американским основателем советских правовых исследований, преподававшим в Колумбийском университете в течение 48-ми лет. По окончании Гарвардской школы права он был послан Институтом мировых отношений как первый американец изучать советское право в Московский институт советского права. Очень немногие специалисты занимались затем российской дипломатией и бизнесом и научная школа по России была принципиально ограничена историческими исследованиями. Он был пионером на поле советского права и в 1937 г. получил институтский сертификат. Он был автором широко используемых учебников и исследований по советскому праву и государственному управлению, и работал на правительству США во время Второй мировой войны, содействуя переговорам с СССР по ленд-лизу.

[99] Hazard (1979).

[102] Garlan (1954) p. 303.

[103] Miéville (2004).

[104] Miéville (2005).

[105] Miéville (2005) p. 319.

[106] Miéville (2005) pp. 6–7.