— Что? — пискляво спрашиваю я, оборачиваясь и ловя его взгляд, устремлённый на фальшивого Санту.
Тот выглядит не менее ошеломлённым, только его лицо становится ещё мрачнее, а губы скручиваются в зловещую усмешку.
— Гарольд, мне сказали, что ты уехал из города, — продолжает Николас. — Но я знал, что ты не уехал. Я знал…
Что за рождественский переполох тут происходит?
— Николас! — я протягиваю руку, чтобы остановить его, потому что он вдруг решает пронестись мимо меня. — Ник, что ты делаешь?
Я мгновенно понимаю, что происходит. Мозг соединяет все точки раньше, чем я успеваю отреагировать — словами или действиями.
— Стой! — наконец выкрикиваю я, бросаясь за Николасом по лестнице и хватаясь за его руку, пытаясь остановить.
Его бицепс под пальцами твёрдый, как камень, и мне стоит огромных усилий не задуматься об этом лишний раз.
Нет, соберись, Бёрди. Он собирается устроить разборку с Санта-Клаусом. Сейчас точно не время испытывать… такие чувства.
— Ты обещал уехать из города, — шипит Николас, сжав зубы.
Этот «Санта» ухмыляется.
— Нет, я сказал, что не буду работать на площади в этом году.
Площадь. Мероприятие. Прошлое Рождество…
Этого «Санту» зовут Гарольд. Он — тот самый человек, из-за которого жена Николаса его бросила.
О, Боже Мой.
— Лжец, — выплёвывает Николас. — Ты обещал…
— А твоя жена обещала быть верной, но, как видишь, не сдержала слово, — огрызается Гарольд.
Я ахаю. Купер ахает. Помощница-эльф тоже ахает. Кажется, даже пластиковые олени ахают.
— Совсем не по-Сантовски, — тихо замечаю я.
Гарольд — а точнее, финальный Санта — прищуривается и смотрит исподлобья.
— Ой, а я что, испортил тебе Рождество?
Да. Да, чёрт возьми, испортил! Не моя матушка, не Николас, а этот… Гарольд!
И, знаете что? Мне гораздо проще свалить на него все ужасы прошлых праздников.
— Напрасно я тратила свои извинения на тебя! — выпаливаю, тыча пальцем.
Тут же Николас перехватывает меня, крепко удерживая в объятиях, пока я пытаюсь вырваться.
— Пусти, Ник! — злюсь я, безуспешно дрыгаясь. — Моё душевное озарение теперь ничего не значит, если он стал его свидетелем!
— Нет, — твёрдо говорит Николас, сжав губы в тонкую линию. — Знаешь что?
Я шумно вдыхаю.
— Что?
— Он того не стоит, Бёрди Мэй.