— С тех пор я каждый год ненавижу Рождество, — говорю я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Как ты и сказал, так и получилось.
— Значит, ты думала, что я тебя проклял?
— Да.
— Но… если ты ненавидишь Рождество, зачем тебе тогда Санты?
Я тяжело вздыхаю, невольно улыбаясь своей нелепости. Николас тоже улыбается, и от этого у меня в груди будто разливается тепло.
— Санта всегда был тем единственным, что делало праздник хоть немного терпимым, — объясняю я. — Просто весёлый парень, который наслаждается моментом, несмотря ни на что. «Дух» Рождества. У него было то, что я потеряла. — Я коротко смеюсь, качая головой. — Боже, это звучит так глупо, слишком уж «по-писательски». Позволить автору что-то объяснять, и он обязательно придаст чему-то больше смысла, чем там есть на самом деле.
Мои слова выходят сбивчивыми, будто я тороплюсь, но Николас смотрит на меня спокойно, будто у нас есть всё время мира. Он нежно проводит пальцем по моему большому пальцу, затем касается запястья, поднимается к локтю и аккуратно притягивает меня ближе. Мои руки сами ложатся ему на талию, пока я наклоняюсь вперёд и устраиваюсь у него на коленях.
Пакет с замороженным горошком тихо падает с дивана на пол, а его ладонь ложится мне на шею, осторожно укладывая мою голову на его грудь.
Мы просто обнимаемся. Это так тепло, так уютно. Я ощущаю его запах — свежая хвоя и мята. Щека прижимается к мягкой ткани его фланелевой рубашки.
Минуты тянутся. Я прижимаюсь крепче, чем, наверное, следовало бы, но мне всё равно. И ему, похоже, тоже. Его руки перекрещиваются у меня на спине, а большой палец цепляется за пустую петлю моего ремня.
Мои пальцы осторожно пробираются к его волосам. Они густые, приятные на ощупь. Я перебираю их снова и снова, пока Николас не выдыхает тихо, почти как стон. Это не похоже на страсть, скорее на умиротворение. Он будто растворяется в моём плече, а я теряю ощущение времени в его объятиях.
Мы идеально подходим друг другу.
— У меня для тебя подарок, — шепчет он, наконец, разрывая тишину.
Я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.
— Не уходи далеко, — добавляет он с лукавой улыбкой, которая так идёт его бороде.
Кончики его губ чуть изгибаются, открывая ямочку на щеке. Он лёгким поцелуем касается моего носа, затем мягко, подхватив меня за бёдра, сдвигает в сторону и встаёт.
Он идёт к шкафу, что-то достаёт и возвращается, пряча предмет за спиной.
— Это случайно не ордер на запрет приближаться к тебе? — шучу я.
— Именно он, — отвечает он с улыбкой.
Его грудь в этой рубашке выглядит так… идеально. Я не могу оторвать взгляда.
— Ладно, беру слова обратно. Это что-то… сексуальное? — вырывается у меня.
Я моментально краснею, осознавая, что сказала вслух.
Он слегка поднимает бровь, его уголки губ поднимаются. Этот взгляд просто сбивает с ног.
— Может, позже, — говорит он с хрипотцой. — А пока…
Он достаёт коробку.
— Это… Фёрби? — едва шепчу я, чувствуя, как у меня отвисает челюсть.
— Твой собственный, — подтверждает он, передавая игрушку мне в руки.
Это он! Фиолетовый, с пятнышками, точно как я мечтала в детстве.
— Где ты его нашёл?
— В маленьком магазинчике игрушек в центре. Они специализируются на ретро. Как только понял, что у тебя такого нет, решил поискать. Кажется, их запасы лучше, чем у магазинов в 90-х.