Мне, возможно, действительно придётся уехать завтра. И это кажется неправильным. Я даже не замечала, как сильно не хочу уезжать. Но вот я здесь, стою и тянусь к мужчине, которого считала своим личным Гринчем, и всё, чего я хочу, — это держать его за руку и петь вместе с ним у рождественской ёлки в центре площади, как жители Ктограда.
— Просто… дай мне подумать, — говорит он. — Хотя бы до утра. Я… я позвоню тебе в гостиницу, прежде чем ты уедешь.
— Ник… — я почти умоляю, и, о, Боже, это звучит так жалко.
Но я правда чувствую себя жалкой. Это как снова умолять маму свозить меня к Санте. Или мчаться с ней в больницу, умоляя её ехать быстрее. Это все несбывшиеся рождественские желания.
— Прости, Бёрди Мэй. Правда, прости, — говорит Ник. — Но мне нужно подумать.
Я соскальзываю с прилавка, натягиваю сначала одно пальто, потом другое и выхожу через заднюю дверь.
Снаружи снова идёт снег.
ГЛАВА 8
Канун Рождества.
«Я видел, как мама це…»
— Я собираюсь пропустить Рождество, Энн. Сегодня не будет рейсов, а завтрашние тоже под вопросом. Ну… не в воздухе. Ну, кто знает.
— Бим.
— Я буду дома для тебя. Для неё, — продолжаю я. — После Рождества.
— Ты никогда не была большой поклонницей того, чтобы провести Рождество с мамой, Бёрди, — говорит Энн. — Я понимаю. — Её голос тихий, усталый, и я чувствую, как пальцы начинают дергаться, когда я вожу ими по рукам.
Я ощущаю себя слишком большой для своего тела, как будто мои нервы реально вытягивают меня.
— Энн, это не нарочно, — умоляю я, но почему-то это звучит как ложь.
Разве я не хотела остаться? Разве я не хотела избежать всей этой праздничной суеты в этом году?
— Нет, я понимаю, — говорит Энн. — Я проверяла рейсы. Ты права.
Я замираю.
— Ты не поверила мне?
Она не отвечает на мой вопрос.
— Я понимаю, правда, — продолжает она. — Но… это должно прекратиться. Ты не можешь постоянно обвинять её.
Моё сердце замерзает.
— Что?
— Ты её обвиняешь, — говорит она. — Я знаю. Ты была так молода. Но постарайся найти в своём сердце прощение.
Я подтягиваю колени к груди и смотрю в окно, которое всё белое от снега. Еле различаю наш разрушенный форт, который мы построили два дня назад.
— Я прощаю её, — выдыхаю я. — Она не сделала ничего плохого. Я знаю. Просто… она помнит его только сейчас. И это…
— Это много, — говорит Энн, устало.
Я чувствую её голос, такой же, как когда я была ребёнком, когда впервые кричала на маму в больнице той ночью, когда умер папа.
— Но такова жизнь. Иногда так случается. Иногда это не какой-то вымышленный мир с сексуальными книжками про Санту и фальшивыми Санта-Клаусами.