— Их же нигде не было! — восклицаю я. — Помню, что их даже запрещали в некоторых странах.
Я смотрю на мягкую игрушку с блестящими глазами и почти не верю.
— Я не могу поверить, что ты это сделал. Ты мне… игрушку купил.
— Ну, не ту игрушку, о которой ты подумала. Хотя, если бы я знал…
Я поднимаю взгляд на него. Николас слегка подмигивает, и я ощущаю, как меня опаляет жар.
Он снова садится рядом, и его пальцы осторожно касаются моей шеи, губы скользят вдоль линии подбородка.
— Ты смотришь так, будто хочешь совсем другую игрушку, — говорю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Она не понадобится, — шепчет он в ответ, его голос звучит низко, почти с рычанием.
— Оу… — Я вытягиваю руку, нащупывая кофейный столик, куда кладу упакованного Фёрби.
С губ Ника срывается стон.
Этот звук эхом разливается по моей груди, и теперь уже моя рука будто сама по себе тянется к краю его джинсов. Я поднимаю его футболку, пока он нависает надо мной, и костяшками задеваю мягкие волосы ниже пупка, ведя пальцами вниз, к резинке его боксеров.
Его нос скользит по моей щеке к уху. Я обожаю чувствовать его вес, вдыхать свежий, хвойный запах его кожи, но…
Я хочу большего. Хочу его.
Я толкаю его в грудь, усаживаюсь на колени и, поднявшись, мягко укладываю его на спину, оказываясь сверху. Упираюсь ладонями по обе стороны его торса и, наклоняясь, слегка прикусываю его мочку уха.
Низкий стон разливается по квартире, пока его руки находят мои бёдра. Одним уверенным движением он меняет нашу позу, усаживая меня прямо на себя. Я опускаюсь, мягко прижимаясь к нему и ощущая, как его дыхание становится прерывистым.
Я облизываю губы, и Ник издаёт судорожный выдох, глядя на меня. Его рука скользит от моего бедра, чтобы поправить прядь волос, упавшую мне на лицо. В фильмах этот жест всегда казался банальным, но в реальности он такой нежный и трогательный. Он легко тянет за кончик пряди, заставляя меня вновь приблизиться, чтобы наши губы снова встретились — как старые друзья.
Грязные, жадные, отчаянные друзья.
В один миг его губы едва касаются моих, нежно открываются и закрываются, обводят края, словно вежливо прося разрешения. Это так мило, так нежно. Но в следующий момент его поцелуй становится жадным, требовательным. На этот раз моя инициатива: язык первым касается его губ, жадно исследуя каждый уголок. Я хочу ощутить привкус его мятной свежести, почувствовать жжение его пальцев на моих бёдрах, услышать глухой стон в его груди, когда мои пальцы запутываются в его густых волосах.
Он руками обхватывает меня, и я вновь оказываюсь в воздухе. Пытаюсь удержаться, вцепившись в его твёрдые, словно камень, бицепсы. Он опускает ноги на пол перед диваном, садится и усаживает меня верхом на себя.
Его пальцы скользят по краю моей футболки, забираются под неё, легко касаясь того места, где изгиб моей груди переходит в рёбра. Он дразнит, его горячее дыхание проникает даже сквозь ткань, пока он касается губами моего плеча.
Я провожу рукой по его джинсам, поглаживая его через плотную ткань. Его длина ощущается даже так, и одна мысль о нём внутри меня заставляет дыхание сбиваться.
Я начинаю расстёгивать его ремень в тот момент, когда он окончательно стягивает с меня футболку, швыряя её на пол. Он проводит большим пальцем по моим обнажённым соскам, от чего те напрягаются ещё сильнее, а затем Ник по очереди накрывает их губами.
Его язык… словно волшебный. Он слегка покусывает мой сосок, и я издаю настолько нечеловеческий звук, что сама себя не узнаю.
Ремень расстёгнут, металлические звуки пряжки подстёгивают меня, пока мои пальцы растягивают его молнию. Звук разрыва ткани кажется громом в моей груди. Или, может быть, это снова его лёгкий укус?
Ник приподнимает бёдра, чтобы я могла стянуть его джинсы и боксёры. Я не удерживаюсь от взгляда вниз, когда его член освобождается из-под ткани, цепляясь за край нижнего белья.
Ох, Бёрди, если раньше он казался тебе большим, то ты просто не знала масштаба.
У основания — аккуратно подстриженные волосы, выше — рельефные вены, ярко-алый кончик.
Я не хочу ждать.
Словно угадав мои мысли, он тянется к ящику тумбочки, достаёт серебристую упаковку и разрывает её ровными, белоснежными зубами. Надевает её на себя, и на мгновение я сомневаюсь, сможет ли это вообще всё уместиться. Но вспоминаю, как в колледже на лекции по сексуальному образованию преподавательница натянула презерватив на ногу, и успокаиваюсь.
Я так увлечена разглядыванием, что даже не замечаю, как его ладонь ложится мне на щёку.