— Тим! — почти кричу я, но Тим…
Да, не шучу, он кивает этому громиле, как будто тот его личный телохранитель, да ещё и с видом, будто он какой-то крестный отец. Один короткий кивок — и вот уже здоровяк подхватывает меня подмышки, поднимая с колена, словно мешок картошки.
Чувство вины за происходящее не успевает меня настигнуть — времени нет. Николас уже стоит у ограждения, руки крепко упираются в металлическую перекладину, а глаза мечутся между мной и эльфом, будто я участник боя без правил, который слишком увлёкся.
— Больше её сюда не приводи, Ник, — коротко бросает эльф, перекидывая меня через ограждение прямо в его руки. Причём, да, в позе невесты.
Я тут же начинаю извиваться. Во-первых, потому что его руки обнимают меня слишком уверенно, а во-вторых, потому что это заставляет меня нервничать.
— Я бы справилась с ним! — заявляю я, явно увлекаясь.
Ник тем временем осторожно ставит меня на землю, но удерживает за плечо, будто боится, что я потеряю равновесие. Его ладонь тёплая, а тепло пробирается сквозь зимние слои одежды, будто проникая прямо в кожу.
— Бёрди Мэй, ты что, затеяла ссору с Тимом? — смеётся он.
— Нет, — бурчу я, как капризный ребёнок. — Но с этим качком-эльфом — запросто!
Я тут же стряхиваю с плеча его руку, словно по привычке, и мгновенно ощущаю себя странно. Это вызывает во мне дискомфорт. И ещё более странно, что сам факт этого меня беспокоит.
— Давай не будем сегодня драться ни с Джоном Синой, ни с Дедушкой-скелетом, ладно? — говорит Николас, слегка поворачивая голову, а затем предлагает мне руку. — Пойдём.
Я бросаю взгляд на его протянутую руку, потом на него. Очень хочется проигнорировать его вежливость, но кривая улыбка и эти чёртовы ямочки… чистая песня сирен, а я — потерянный моряк.
— Ладно. Но только потому, что у меня дедлайн, — ворчу я.
— Конечно.
Я вкладываю ладонь в его согнутую руку и тут же мысленно проклинаю себя.
Слишком уж приятно его прикосновение, слишком тёплая рука, слишком легко с ним шутить. Его запах — смесь сосны и мяты — больше не кажется раздражающим, а наоборот, вызывает чувство уюта, будто это не воспоминание о чём-то неприятном, а тепло родного дома.
И всё же я заставляю себя идти вперёд, стараясь не замечать, как сердце щемит от его близости, как в животе разливается тёплая дрожь, как в голове звучит голос, отчаянно призывающий его остановиться и…
Так, стоп, хватит.
Я сосредотачиваюсь на хрусте снега под ногами, глухо раздающимся в зимнем воздухе.
Но тут взгляд натыкается на указатель, который ведёт к площади, где мы только что были. В этот момент я вспоминаю…
— Ник?
— Хм? — его ответ — низкий рык, от которого сердце едва не вырывается из груди.
Нет, соберись.
— Тим сказал, что был удивлён, что видит тебя на площади.
Уголок его челюсти дёргается.
— Да?
— Ты что, вступил в клуб ненавистников площади?
Ник улыбается, и напряжение спадает.
— Что-то вроде того, — говорит он. — В прошлом году у меня там случился… небольшой конфликт.
— Конфликт? — спрашиваю я, делая ударение на последнем слове. — Ну ты и загадочен.