— Да-да, конечно, понял, это же глупо, — бормочу я, залпом выпиваю ещё приличную порцию яичного ликёра и с грохотом ставлю стакан на стойку.
Он снова смеётся и качает головой.
— Не так уж много людей заказывают яичный ликёр.
— То есть, ты знаешь заказы каждого?
— Почти всех.
— И всех здесь тоже знаешь?
— Да.
— Уверенно. Ладно, а вот тот человек? — я киваю в сторону мужчины на другом конце бара.
— Тим, — мгновенно отвечает мистер «Не-Санта», наклоняясь ближе, чтобы прошептать следующее. От него пахнет зимой. — У него пять кошек, и всех зовут Пушистик.
— Да, ладно.
Он поднимает руки.
— Я серьёзно. Такого не придумаешь.
На другом конце бара кто-то окликает его коротким «Эй!».
Мистер «Не-Санта» стучит рукой по стойке, словно объявляя своё временное отступление.
— Нужно помочь. Но я вернусь, к тебе, не переживай.
Ко мне?
Нет. Нет, я не могу.
— О, нет, подожди, я уже ухожу, — говорю я. — Не могу остаться. Ненавижу Рождество, понимаешь? — я указываю наверх, будто намекая на звучащую из колонок праздничную музыку.
Сказать, что я ненавижу Рождество, — не совсем ложь. Проклятие делает этот праздник мучительным, как бы сильно я ни хотела им наслаждаться.
Он останавливается на полпути, сжимает губы, и из его аккуратной, хорошо подстриженной бороды торчат маленькие «иголки», как у милого ёжика.
— Конечно, ненавидишь. Я скоро вернусь.
Чёрт.
Но ведь я не могу просто уйти. Надо заплатить и оставить чаевые, а налички у меня нет.
Я смотрю, как он в дальнем конце бара наливает воду человеку, которого он назвал Тимом. Спустя несколько секунд горячий бармен «Не-Санта» снова возвращается ко мне.
— Так почему ты ненавидишь Рождество? — спрашивает он. — Ты ведь приехала в самый рождественский город Америки.
— У меня прямо перед Рождеством случаются плохие вещи, — отвечаю я, выдыхая это как факт, что, в общем-то, так и есть. Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но я быстро продолжаю: — А ты? Ненавидишь?
— Нет, я люблю.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Но… хочешь знать маленький секрет? — он наклоняется ближе. Я мечтаю стать частью его тайны, поэтому повторяю за ним движение.
Он шепчет: