— С красным носом, верно?
— Как ты догадалась?
— Интуиция.
Он вздыхает, наклоняясь к барной стойке. Я замечаю, как напрягаются его мускулы, и не могу оторвать глаз. Даже не пытаюсь.
— Знаешь, — говорит он, — я серьёзно про всё это. Сравнения с Сантой мне не нравятся. Даже если они звучат… как флирт.
Как флирт.
— Тогда зачем тебе борода? — спрашиваю я. — Она слишком уж подходит для Санты.
— Ты пробовала жить на севере без неё?
— А почему ты тогда улыбаешься?
— Потому что симпатичная незнакомка с веснушками флиртует со мной в моём баре, — говорит он, снова наклоняясь ближе, его голос становится глубоким и хрипловатым. — А я слаб на такое. И, может быть, хочу увидеть тебя ещё раз.
Святые угодники…
Я стараюсь не выдать свою нервозность, но под столом моё колено уже трясётся.
Держи себя в руках.
— Что подумает миссис Клаус? — насмешливо спрашиваю я.
Он громко смеётся:
— Ты просто… — он хлопает себя по бедрам и, указывая на меня пальцем, притворно обвиняет: — Нет. Всё, забираю свои слова обратно.
Он упирается обеими руками в край стойки.
— Ты точно не можешь остаться.
Я смеюсь:
— Нет, подожди! — тянусь к нему и кладу ладонь на его руку.
На фоне его ладоней моя кажется крошечной, и от тепла и грубости его кожи у меня перехватывает дыхание.
Он смотрит на мою руку, затем поднимает глаза к моему лицу. Легонько прикусывает щёку, словно размышляя.
— Ладно. Но только при одном условии.
— И каком же?
Он переворачивает руку так, чтобы его пальцы сплелись с моими. Волна дрожи проносится по всему телу.
— Пообещай мне… что ты возненавидишь Санту. Всем сердцем.
Я смеюсь:
— Что?
— Вступай в клуб ненавистников Санты. Честно, у нас лучшие печенья, которые мы ему не отдаём.
— Очаровательно.