— Я имела в виду, — добавляю я, — что он такой, знаете, типичный для бармена в праздничный сезон. Не Санта. Нет-нет, совсем не Санта.
Он смеётся, и в этом смехе я слышу искренность, как будто только что сделала его вечер. Я бы решила, что он подлец, но этот смех… низкий, хриплый, мужской.
Почему я такая?
— Гоголь-моголь, значит? — спрашивает он.
Я киваю.
Мистер Не-Санта разворачивается к мини-холодильнику за своей спиной. Когда он наклоняется, я замираю. Ого. Эти джинсы сидят на нём идеально, подчёркивая всё, что только можно. И задница! Она настолько… ладно, всё, хватит об этом думать.
Очнувшись, я замечаю, как передо мной с глухим стуком оказывается стакан с напитком. Когда он успевает его приготовить? И кто так мило украсил его снежиночками на салфетке?
Он поднимает бровь, глядя на меня.
Я поджимаю губы, пытаясь скрыть смущение.
Я больше не могу с ним говорить. Иначе это снова закончится очередным Сантой в моей постели. Ему ещё не известно, как, но я, Бёрди Мэй, всегда нахожу способ. Это одновременно мой дар и проклятие.
Но не в этот раз. Нет-нет. Сант больше не будет.
— Вы не местная? — спрашивает он.
Но, если он хочет поговорить, кто я такая, чтобы отказывать? Я же воспитанная девушка.
— Что, гоголь-моголь выдал меня?
Он кивает на моё пальто.
— Аж два слоя.
Я смотрю на себя.
— Мне холодно. Снег же идёт.
— Щёки розовые.
— У вас тоже. Даже немного похожи на одного человека, которого мы оба знаем, но я не буду об этом говорить. Вы ведь не любите такие сравнения.
Почему я флиртую? Господи, остановите меня.
Его брови поднимаются, он цокает языком и склоняется ближе к стойке. Под футболкой напрягаются широкие плечи. Я хочу их потрогать.
— Ну и весёленькая вы, — произносит он с улыбкой.
О, Боже. Он флиртует.
Я делаю победный глоток напитка.
И в этот же момент решаю всё испортить.
— Все северные олени разрешили мне играть.
Он хмурит брови, а я качаю головой.
— То есть… это была отсылка к Рудольфу. Я…
— Я понял, — произносит он с лёгкой усмешкой.