Роковой год цесаревича Николая: читать начало книги онлайн

— Очень рад встрече.

Аликс не успела ответить — их закружил водоворот радостных лиц, Ники подхватили под локоток и увлекли к экипажам, заполонившим всю площадь перед станцией. Представительная процессия тронулась в путь по направлению к изящным шпилям дворца Эренбург — резиденции герцога Альфреда Саксен-Кобург-Готского, отца невесты.

Как же отличался этот дворец от неприступного Гатчинского замка! С трех сторон к Эренбургу примыкали обыкновенные городские дома, пестрые и шумные, с лавками, трактирами, цирюльнями и портняжными мастерскими. С четвертой же стороны открывался вид на весьма живописный зеленый холм, увенчанный древней Кобургской крепостью.

Под колесами экипажа похрустывал гравий, над головой чирикали птицы, беззаботно прыгая по фигурно подстриженным деревьям. Ники откинулся на подушки кареты и с удовольствием разглядывал приближающийся дворец, похожий на торт-мороженое: стены оттенка крем-брюле и тоненькие полуколонны, будто отлитые из белого шоколада. Да, это была готика; но воздушная, нежная, совсем не страшная.

Суматоха в Эренбурге достигла своего апогея к вечеру, когда все собрались пойти пешком в городской театр — не столь вычурный, как Мариинский, но тоже большой, по-немецки добротный и даже не без некоторой игривости: под потолком пристроились толстенькие гипсовые ангелочки с золотыми крыльями, играющие на разных инструментах. Родственники долго и хлопотливо рассаживались по ложам, и только сейчас, когда начался спектакль, у цесаревича наконец появился шанс рассмотреть Аликс как следует.

Нет, дело было не только в прическе. Изменился весь облик принцессы. Ники смутно помнил скучные темные платья, в которых Аликс танцевала на петербургских балах. Сплетницы за ее спиной перемигивались: «Серая мышка». Но сегодня европейские светские львицы, вооружившись лорнетами, тайком рассматривали вечерний наряд принцессы, нарочито небрежно интересуясь: «И где же вы заказали такое чудо, милочка?»

Платье было сконструировано из нежнейшего, как переливы ключевой воды, сливочного атласа-ренессанса; но при определенном освещении на ткани проступал едва заметный хищный рисунок, более всего напоминающий крокодиловую кожу. Ничего подобного Ники раньше не видел, даже в пресыщенном петербургском обществе.

И пока цесаревич слушал музыкальную оду Рейну:

…перед его внутренним взором мелькали видения из прошлого. Путешествие по Индии! Святой и древний город Бриндабан на берегу Джумны, город пяти тысяч храмов. Говорят, здесь родился Кришна. Один храм открыли специально для Ники — там сидел идол в зеленом балахоне, будить его было нельзя. Потом цесаревич кормил обезьян фруктами — мартышки ловко спускались к нему по решетчатым окнам домов. Ники хотел накормить и факира с вымазанным сажей лицом, который четыре месяца просидел на корточках под большим зонтиком, питаясь тем, что приносили ему прохожие; но из рук Ники он еду почему-то не взял. Потом на лодках спустились по Джумне, и это было страшно интересно: кругом то и дело всплывали гигантские черепахи, а главное — тяжелые и ленивые крокодилы. Ники все хотел их погладить, но проводник вовремя его остановил. Потом был долгий перегон на двухколесных повозках, запряженных быками, охота на тигров, шакалов и павлинов, катание на слонах, огненные фонтаны, ослепительные драгоценности…

— Аликс с тебя глаз не сводит, — улыбнулась Элла.

Ники с трудом вынырнул из воспоминаний.

— А?

— Вот что, милый Ники, — сказала тетенька, — приходи ко мне завтра на кофе. Аликс я уже позвала. Я оставлю вас вдвоем, сможете наконец поговорить.

Цесаревич открыл было рот, чтобы возразить тетеньке — незачем ему было оставаться с Аликс наедине! — но вдруг понял, что не против этого свидания. Более того, ему не терпится с ней поговорить. Девушка в таком платье просто не может быть занудой.

Как же он ошибался!

Утро обернулось катастрофой. Ники явился к тетеньке в десять ноль-ноль, намереваясь завести с сестрами Гессенскими легкий, ни к чему не обязывающий разговор. Среди возможных тем беседы цесаревич наметил погоду (чудное баварское солнце), природу (цветущие тюльпаны повсюду), претцели (их схожесть с русскими бубликами) и королеву Викторию (слухи о ее романе с индусом Мундши). Для оживления обстановки Ники был готов напеть пару куплетов из «Продавца птиц» — все, что осталось в памяти из вчерашних тирольский трелей:

Однако, не успел он войти и открыть рот, как Элла, обычно грациозная и неторопливая, словно сытая пантера, вдруг засуетилась и юркнула за дверь, шелестя атласной юбкой. Аликс равнодушно смотрела в окно. Сегодня на ней было простое хлопковое платье в полоску, наводившее на мысли о диванной обивке в сиротском доме на Васильевском острове. От вчерашней хищницы не осталось и следа.

Ники растерялся. Комнату заполнила тишина — такая густая, что ее можно было есть десертной ложкой.

Заговорили одновременно:

— Претцели сегодня на завтрак были отменные…

— Ах, Ники, зачем вы надрываете душу — себе и мне?

Оба испуганно замолчали. Тишина стала слишком неловкой.

Офицер не может говорить о претцелях, если дама говорит о любви.

И Ники, кляня в душе строгий кодекс чести преображенцев, заставил себя вымолвить:

— Аликс, вы знаете от своей сестры, что я вас давно люблю… Могу ли я просить вас стать моей женой?

— Никогда! — На глазах Аликс показались слезы. — Простите меня, Ники… Вера слишком важна для меня. Элла говорит, что любовь важнее религии, что я должна согласиться… Но нет, не могу!

— Да-да, ну что вы, я все понимаю, — с едва скрываемым облегчением выпалил Ники. — Я, пожалуй, пойду, если позволите.

Уходя, повернулся в дверях:

— Аликс, у меня только один вопрос: вчерашнее платье — откуда оно?

— Элла подарила.