Роковой год цесаревича Николая: читать начало книги онлайн

Рука с татуировкой дракона дрожала, а к горлу подступала тошнота. Ники отставил непочатую рюмку в сторону и жалобно сказал:

— Ну вот, теперь и саке для меня погибло… Чьи-то плевки я точно пить не буду.

— Мой родной рислинг врачует всё! — заботливо сказала тетенька. — И тело, и душу. Как там у Гёте… «Тогда мне рейнского. Я патриот. Хлебну, что нам отечество дает».

Ники махнул рукой:

— Я на всё согласен — кроме чая, конечно. Единственное условие — чтобы в вино мне никто не плевал.

— Это можно обеспечить, — пообещал дядя Сергей.

Потом Ники пил терпкий немецкий рислинг и разглагольствовал о том, как хорошо было бы сейчас оказаться либо в монастыре, либо где-нибудь на экзотическом юге, как это произошло с главным героем увлекательной книги «Принц Индии», которую он недавно начал читать.

— Лучший отдых — на зеленых холмах Южной Германии, — возразила Элла. — Я положительно настаиваю, милый Ники, чтобы ты поехал с нами в Кобург. Там уже настоящая весна, тепло, магнолия цветет…

— Магнолия — это хорошо, — меланхолично отозвался Ники, допивая третий — или уже четвертый? — бокал.

— Знаешь, я даже обижусь, если ты с нами не поедешь! — Тетенька решительно отставила чашку в сторону. — В конце концов, Аликс тебя ждет, она очень хочет поговорить.

— Все, что я имею ей сказать, — что собираюсь уйти в монахи. Тибетские, скорее всего. — Ники даже взбодрился. Наконец-то он набрался смелости признаться тетеньке, что не испытывает никаких чувств к Аликс. Хвала рейнскому эликсиру! — Я разочаровался в женщинах, в любви, в жизни… И, кажется в фотографии.

— А как насчет горячих претцелей? В них ты не разочаровался? — насмешливо полюбопытствовал дядя Сергей и дружески хлопнул Ники по плечу: — Поехали, приятель. Силком тебя никто под венец не потащит. Развеешься. Древнее оружие в крепости посмотришь.

Последний аргумент сломал ледяную стену, которую Ники выстроил между собой и окружающим миром.

— А пушки там есть? — с надеждой уточнил цесаревич.

— Конечно! — воскликнула Элла. — Там даже доспехи для собак есть!

Ники поднялся с бархатного диванчика и, слегка качнувшись, громко объявил:

— Пакуйте чемоданы, дамы и господа! Мы едем в Кобург!

Апрель

4–5 апреля. Кобург

Ники слушал тирольские песни невнимательно. Оперетта «Продавец птиц» — весьма занимательная штучка, но с девушкой в соседней ложе не сравнится.

— Аликс замечательно похорошела, не так ли? — шепнула ему тетенька Элла справа.

— Милая Пелли затмила сегодня всех, — подмигнул дядя Сергей слева.

Цесаревич, сидевший между ними, завороженно кивнул. Аликс и правда изменилась с момента их последней встречи. Кажется, она стала по-другому укладывать волосы. А еще в ее глазах появилось нечто новое — та же неуловимая, манящая искорка, что и у ее сестры Эллы.

Эту сводящую с ума искорку Ники заметил сегодня ровно в пять на кобургском вокзале, куда Романовы прибыли на поезде, изрядно в нем испекшись. Путешествие в душных вагонах заняло двое суток, однако, несмотря на жару и гадкое поначалу настроение Ники, оказалось очень даже веселым. Компания подобралась взрослая, но юморная. Дядя Владимир — брат отца, экс-преображенец, герой турецкой войны, августейший председатель Общества правильной охоты и обладатель самых шикарных бакенбардов, которые когда-либо видел Ники. Тетя Михень, жена дяди Владимира, — корпулентная, громкоголосая, упрямая немка, так и не согласившаяся принять православие и сумевшая сохранить лютеранство в браке с русским великим князем. Дядя Павел — самый младший брат Папа, с тонким профилем и несчастной судьбой: великий князь три года назад потерял свою двадцатилетнюю жену, теперь один воспитывал двоих детей.

Дядя Сергей и тетя Элла были в этой компании заводилами, а Ники — самым маленьким, и все с ним возились, как с новорожденным: играли в его любимую настольную игру «скачки», где нужно было делать ставки на маленьких фарфоровых лошадок, бегущих по кругу рулетки; поддавались ему в вист, закусывали коньяк «николашкой» — изобретением этого блюда цесаревич гордился больше всего на свете. Дяди с тетями наперебой нахваливали закуску. Долька лимона, посыпанная сахарной пудрой и молотым кофе; как просто и как хорошо! Оставляет приятное послевкусие и не дает сильно опьянеть. Атмосфера в вагоне воцарилась настолько дружеская и доверительная, что Ники полунамеками, не называя конкретных имен и фактов, поделился со всеми своей грустной историей любви к Матильде. Дяди единогласно вынесли вердикт: «Да и черт с ней!» — а тети немножко поплакали, жалея Ники, а потом принялись шушукаться, многозначительно на него поглядывая.

Чем дальше уносился серый Петербург, тем лучше чувствовал себя цесаревич. Образ любимой крошился под стук колес. Свежий ветер с альпийских гор разметал последние остатки тоски по Матильде.

Особенно когда Ники увидел на кобургской станции Аликс.

Конечно, встречающих было много — и Эрни с Даки, и целый выводок венценосных родственников со всей Европы. Но принцесса Алиса выделялась из этой пестрой толпы благодаря умопомрачительному белому платью из газа-иллюзиона с пышными оборками на плечах, напоминающими крылья, и невероятной шляпке, окутанной прозрачной белой вуалью.

— Она как ангел, спустившийся с небес, — едва слышно ахнула Элла и кинулась к сестре, чтобы поскорее заключить ее в объятия.

Все вокруг было зеленым и цветущим. Да, в Баварии уже наступила весна, и цесаревич словно проснулся от тяжелого сна вместе с природой. Он расправил плечи, облаченные в парадный мундир, и шагнул навстречу принцессе: