Карвялис поднялся по крутой металлической лестнице и на верхней площадке башни увидел Лиду. Она стояла у перилец, в свитере, обтягивающем ее тонкую ладную фигурку, с полевым биноклем и глядела вперед, в серое небо. По временам записывая что-то в толстой тетради, Лида как бы диктовала сама себе вполголоса:
— Малиновки — десять — пятнадцать. Ласточки — двадцать — двадцать пять. Овсянки…
Он смотрел в том же направлении, что и она, — на север, но видел только быстрые облачка, чуть более плотные, чем окружающее их небо, и серые точки, величиной в булавочную головку, летящие к заливу.
— Чибисы — десять. Ласточки… — то по-литовски, то по-русски сама себе диктовала Лида.
Он не встречался с ней десять дней, а до встречи в Вильнюсе не видел никогда, даже не догадывался, что такие есть на свете; но и там, в Вильнюсе, и здесь его сразу охватило почти болезненное чувство удивления.
Будто его перенесло в другой мир: забавный, чудной — он не мог найти нужного слова.
Мир, где все иначе, птицы ближе, и важным оказывается то, чего обычно не замечаешь.
— Как ты их считаешь? — спросил он.
— Смотрю, — отозвалась Лида.
У него немного кружилась голова — от высоты или оттого, что он не все понимал, оттого, что его как бы зашвырнуло куда-то. На душе не было радости от встречи с Лидой, а ведь он так много думал о ней.
— Зяблики, — сказала Лида. — И синицы за зябликами. Эти еще вернутся; говорят же — торопишься, как синица в заморье.
Птицы налетали волнами. Небо то темнело от них, теряло прозрачность, то вновь становилось пустынным.
— Возвращаются синички — струсили. А зяблики летят — им не страшно.
— Ты как зяблик, — сказал он.
Лида не отозвалась.
— Такая ваша работа? — спросил он.
— Не нравится?
— Почему…
То, чем занималась Лида, пожалуй, не казалось ему настоящей работой. Ему захотелось сказать ей — открой глаза! Но и самому хотелось открыть глаза; увидеть то же, что она, и так же, как она.
На площадку тяжело поднялся спутник по поездке из Вильнюса, «Главный», как называли его.
— Здравствуйте! — поздоровался Карвялис.
— К директору, — сухо сказал Главный Лиде.
Карвялис шагнул вслед за девушкой.
— Постойте! — остановил Главный.
С минуту они прислушивались, пока удалялись Лидины шаги, потом Главный сказал так же неприязненно:
— А вы, собственно, чего тут болтаетесь?
— Так просто…
— «Просто» в кафе ходят, а это как-никак научная станция. Топайте и дорожку забудьте. Дошло?!
Карвялис сжал кулаки. Главный заметил, хотя не отрываясь глядел в бинокль. Спокойно и сухо проговорил:
— Без нервов, голубчик! Мне за Лидой отец поручил приглядеть. Она девчонка еще. Взбалмошная девчонка.