Сага о йомсвикингах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В Дании титул ярла могли носить как представители королевского рода, так и другие знатные люди. В XII в. он был постепенно вытеснен другими – герцог и граф (Агишев: 2013. С. 471–473; Ковалевский: 1977. С. 225–227; Bøe, Rosén, Nielsen: 1962. S. 559–566).

Лендрманн (lendr maðr) – служилый человек короля в раннесредневековой Норвегии. Институт лендрманнов появился здесь на рубеже X–XI вв. и просуществовал до конца XII в. По мнению Г. Сторма, в Норвегии XI–XII вв. редко существовало более двух-трех десятков лендрманнов одновременно, хотя некоторые авторы считают, что их число достигало 120 человек. Г. С. Лебедев оценивает их численность в 60–70 человек, управлявших двумя-тремя тысячами дружинников, т. е. на одного лендрманна приходилось примерно 40 дружинников. Роль лендрманнов в государственной организации страны была очень велика – они являлись полновластными правителями отдельных областей. Они получали от конунга вейцлу – право сбора податей с определенных территорий, население которых должно было содержать их вместе с их дружиной (см. Пир), однако у них были и собственные владения, также приносившие им доход. В руках лендрманнов были сосредоточены все военные силы области, во главе которых они отправлялись на войну по призыву конунга. Имея многочисленную родню, друзей, слуг и зависимых бондов, лендрманны пользовались огромным влиянием на местное население, однако превратить свои округа-кормления в феодальные сеньории в Норвегии так и не смогли. К. Хелле сомневается, что в Норвегии в конце X в. уже были лендрманны; по его мнению, упоминание их в «Саге о йомсвикингах» является анахронизмом (Гуревич: 1967. С. 135–147; Лебедев: 2005. С. 185–186; Helle: 1992. S. 179).

Казначей (féhirðir – букв. «пастух денег») – должностное лицо, ведущее учет денег и других драгоценных вещей. В Средние века казначеи были не только у правителей государств, но и у знатных людей. Первым казначеем, известным по норвежским источникам, был Эйстейн Эрлендссон (1120–1188), занимавший эту должность при конунге Инги Кривом (1135–1161). Одновременно он был капелланом, а в 1157 г. стал епископом. Около 1300 г. в Норвегии уже существовало сразу несколько казначеев, за каждым из которых был закреплен округ, в котором он собирал налоги (Blom: 1959. S. 210–212).

Хускарл (húskarl) – термин, который в древнескандинавских источниках употребляется по отношению к разным категориям служилых людей: так могли называть дружинника, домашнего слугу, работника или дворового человека. В дружине норвежского конунга Олава Тихого в начале XII в. было 60 хускарлов, а у лендрманнов их число могло достигать 40 человек. После завоевания Англии датчанами в начале XI в. хускарлами стали называть дружинников английских королей (Гуревич: 1967. С. 130, 148; Круг Земной: 1980. С. 465; Лебедев: 2005. С. 167; Imsen: 2000. S. 25–26, 89; Sven Aggesen: 1992. P. 90).

Свечник (kertasveinn) – слуга, близкий по своему статусу к пажу в западноевропейских странах раннего Средневековья. Свечниками они назывались потому, что во время пиров держали свечи перед конунгом и другими знатными людьми, однако на деле они исполняли и другие обязанности. Конунги сами выбирали себе свечников из представителей знатных родов и лично проводили ритуал их посвящения в новый статус. Этот ритуал подробно описан в «Хирдскре» (Hirðskrá) – сборнике законов, регулирующих основные аспекты жизни норвежского королевского двора XIII в. Когда конунг отправлялся в поездку по стране, свечники должны были плыть следом за ним на отдельном корабле (Круг Земной. С. 465; Flugeim: 2006. S. 51; Hamre, Nielsen, Rosén: 1961. S. 574; Imsen: 2000. S. 167–169; Snorri: 1979 в. S. 205–206).

Личный слуга (skósveinn = skór – «башмак, сапог» + sveinn – «мальчик, слуга») – одна из категорий слуг высшей знати. Как считает Л. Хамре (Lars Hamre), эти слуги пользовались особым доверием своих хозяев и имели очень тесные отношения с ними, напоминая позднейших камер-юнкеров. В «Круге Земном» упоминается такой слуга норвежской королевы Гуннхильд по имени Киспинг, а в «Старшей Эдде» в «Поездке Скирнира» сам Скирнир назван таким слугой Фрейра (в переводах этих памятников на русский язык skósvein передается просто как «слуга») (Круг Земной: 1980. С. 85; Старшая Эдда: 2006. С. 41; Edda: 1888. S. 89; Nielsen, Liedgren, Hamre: 1961. S. 630; Snorri: 1979a. S. 190–191).

Брюти (bryti – букв. «делящий, распределяющий») – в раннесредневековой Скандинавии брюти были надсмотрщиками над рабами и управляющими поместьями. Первоначально они, видимо, сами были рабами, однако во время составления областных законов в различных скандинавских странах, в ХII – ХIII вв., это были уже свободные люди. Брюти состояли на службе у конунгов, ярлов, епископов и других землевладельцев, включая состоятельных бондов. Сперва их функции ограничивались управлением поместьем, затем они стали выполнять и административные функции, в частности – управлять усадьбами, где конунг останавливался во время поездок по стране со своей дружиной, собирать налоги, взыскивать штрафы, конфисковать владения тех, кто совершил преступление, или брошенные имения. Они защищали интересы конунга в данной местности и были фактически его представителями на местах (Ковалевский: 1977. С. 164–165, 229–231; Foote, Wilson: 1970. P. 124, 128–129; Skrubbeltrang, Lid, Hafström: 1957. S. 269–274).

2. Территориальные единицы. Социальные институты. Нормы права

Фюльк (fylki – от герм. «народ, племя») – судебный, административный и военный округ в средневековой Норвегии. В каждом фюльке был свой тинг. Первоначально система фюльков охватывала Западную Норвегию (Вестланн) и Центральную Норвегию (Трёнделаг) (восточные районы делились на херады). Фюльки делились на более мелкие единицы – четверти и аттунги и объединялись в более крупные судебные округа – лёги, наиболее известными из которых были Гулатинглёг (в Вестланне) и Фростатингслёг (в Трёнделаге). Тинги этих округов были выше по статусу тингов фюльков (Bauge: 1960; Dovring, Fladby: 1956).

Херад (herað) – военный, административный и судебный округ в средневековой Скандинавии наряду с фюльками (см. с. 406), сотнями и шиплангами. Деление на херады охватывало всю территорию Дании, а также прилегающие к Дании части Норвегии и Швеции. Историки полагают, что оно возникло в Дании, а затем было перенесено в другие скандинавские страны. Датские херады делились на корабельные округа, а те, в свою очередь, на хамны (дат. hamnar). Возможно, что изначально слово herað означало «конный отряд» (*hariraida), насчитывающий около 40 человек, а в дальнейшем было перенесено на округ, жители которого составляли этот отряд. Херады объединялись в более крупные территориальные единицы – ланды (Kveseth: 1964. S. 337–342, 365–374; Rasmussen, Hafström, Oja, Sogner, Lárusson: 1961; Söderlind: 1968; Tunberg: 1911. S. 206).

Тинг (þing) – собрание всех свободных совершеннолетних мужчин в Скандинавских странах, восходящее к временам военной демократии; в некоторых своих обычаях и процедурах долго сохраняло традиции воинских ассамблей. Согласно древнегерманским обычаям, участники тинга были вооружены и выражали свое согласие с решением того или иного дела громкими криками, потрясая оружием. Тинги были нескольких уровней: тинги земель или областей и тинги более мелких административных единиц – фюльков, сотен, херадов, которые созывались местными предводителями. В Исландии помимо общеисландского тинга (Альтинга) и тингов четвертей существовали весенние и осенние тинги, объединявшие жителей трех соседних общин (годордов). Постепенно конунгам удалось поставить тинги под свой контроль, но еще до конца XIII в. они сохраняли некоторые черты автономии и оставались органами местного самоуправления.

Прежде всего тинги были законодательными и судебными собраниями отдельных земель: на них вершился суд и провозглашались законы. В XII–XIII вв. многие областные законы, существовавшие до этого в устной передаче, были записаны на национальных языках. Эти своды являются важнейшим источником наших знаний о жизни скандинавского общества раннего Средневековья. На тингах решались все вопросы жизни того или иного округа: объявлялись вне закона те или иные преступники, оглашались договора об обмене, дарении, продаже или залоге земли. На тингах некоторых земель традиционно провозглашались конунги страны, однако после этого претендент должен был объехать остальные тинги и заручиться поддержкой местного населения и знати. Именно на тингах выносились решения о принятии христианской веры. Конунгам приходилось обращаться к тингам в случае созыва войска, объявления войны и заключения мира. В XII–XIII вв. происходит сужение состава участников тингов, в первую очередь областных, за счет исключения малоимущих бондов, сосредоточения судебных функций в руках богатых бондов и назначения властями участников тинга (Гуревич: 1967. С. 157–166; Ковалевский: 1977. С. 186–203).

Местный тинг – Исейрартинг, о котором упоминается в «Саге о йомсвикингах», собирался на севере Зеландии, у входа в Исефьорд, один из самых больших фьордов на этом острове. Устье Исефьорда имело важное стратегическое значение, поскольку открывало путь к сердцу Зеландии – городу Роскилле. Локализация залива Исёре и места проведения самого тинга вызывает споры среди исследователей. Датское слово Isøre состоит из двух элементов: is – «лед» и øre – «песчаный берег». Первоначально так называли мыс или косу, у которой собиралось много льда в зимнее время года. Очевидно, это название было перенесено на залив, тинг и город. Некоторые считают, что залив Исёре находился за косой Скансехаге на восточной стороне полуострова Рёрвиг. Однако Т. Бранд, посвятивший специальное исследование этому вопросу, утверждает, что косы Скансехаге в эпоху викингов не существовало: в то время полуостров Рёрвиг был островом и был отделен от суши проливом с западной стороны. По его версии, залив Исёре располагался на месте современного болота Лангесё (дат. Langesø) в северо-восточной части полуострова Рёрвиг; здесь причаливали корабли, а тинг собирался недалеко от этого места в долине Парадисдаль.

Залив Исёре был удобен для стоянки судов: здесь можно было укрыться от бури в Каттегате или подождать попутного ветра. Во всяком случае в 1160 и 1170 гг. именно здесь по приказу архиепископа Абсалона были устроены смотры датского флота. Исейрартинг неоднократно упоминается в скандинавских источниках. Так, на этом тинге происходили выборы двух датских королей – Харальда Точило в 1074 г. и Нильса в 1104 г. В 1170 г. здесь был провозглашен правителем Норвегии датский король Вальдемар I (1157–1181). Согласно Саксону Грамматику, на этом тинге епископ Поппа прошел испытание раскаленным железом во время правления Свейна Харальдссона (Brandt: 2001; Nørgård Jørgensen: 2002. P. 134, 141).

Пир (veizla) – торжественная трапеза являлась одним из главных общественных институтов средневековой Скандинавии. Корни ее глубоко уходят в историю германских языческих пиров. Совместные ритуальные возлияния должны были утверждать магическую связь правителя с его подданными, обеспечивать мир и процветание. Вместе с тем, как и в других странах раннего Средневековья, пиры представляли собой способ содержания представителей господствующего слоя (так называемое кормление, или вейцла).

В начальный период скандинавской истории конунги не имели постоянной резиденции, но ездили «по пирам» – объезжали в сопровождении дружины свои владения, расположенные в разных частях страны. В отсутствие развитой административной системы им приходилось лично посещать областные тинги и решать на местах всевозможные дела, а содержать таким образом дружину (см. с. 411–412) было проще, чем организовывать доставку продуктов в какую-то одну резиденцию. Организацией этих пиров занимались управляющие королевскими усадьбами, а продовольствие для них поставляло местное население. Также знатные и богатые люди могли принимать конунга в своих усадьбах.

В дальнейшем (примерно c XI в.) вейцла превращается в форму ленного пожалования. Правители давали ее своим приближенным, чтобы вознаградить их за службу, или представителям знати, которых они хотели привлечь на свою сторону. Пожалование вейцлы включало доходы с территории, на которую распространялся этот акт, и должно было обеспечить ее держателя всем необходимым для содержания себя и своей дружины. Вместо посещения пиров он мог требовать уплаты подати в виде продуктов. Основными получателями вейцлы первоначально были ярлы, херсиры и лендрманны, а затем, по мере укрепления королевской власти, и другие категории служилой знати. Вейцлу, как и лен, нельзя было передать по наследству: доходами с нее можно было пользоваться лишь до тех пор, пока был жив получивший ее. Владелец вейцлы обязан был в случае необходимости выставить определенное количество воинов или лично явиться на королевскую службу. Например, норвежский лендрманн должен был снарядить пять воинов и содержать их в течение трех месяцев. В Норвегии к XIII в. выработались определенные нормы пожалования вейцлы. Так, лендрманну полагалась вейцла с ежегодным доходом в 15 марок, а простым дружинникам – с доходом от 1,5 до 3 марок (Гуревич: 1967. С. 127–148).

Дар (gjöf) – экономика средневековых Скандинавских стран в значительной степени базировалась на дарообмене. Эту древнюю систему, унаследованную от престижной экономики архаического общества, постепенно вытеснял денежный обмен. Войны и грабежи, торговля и развитие ремесла, налоги и штрафы – все это рассматривалось как необходимая предпосылка для поддержания дарообмена. Богатство не было связано только с материальным изобилием – оно было прежде всего средством утверждения социального статуса, и наоборот – утверждать свой статус необходимо было в форме дарения. Считалось, что вместе с даром передается некая частица сущности дарителя и получающий дар вступает с ним в более тесную связь. Если дар оказывался не возмещен, получивший его попадал в зависимость от дарителя. В «Речах Высокого» «Старшей Эдды» прямо говорится, что «на дар ждут ответа». Эта норма поведения была закреплена законодательно в норвежском сборнике законов Гулатинга (ок. 1250 г.), где требование возмещения за дар было возведено в ранг закона.

В эпоху викингов дарообмен был той осью, вокруг которой вращался верхний слой скандинавского общества, – благодаря ему социальная система обретала необходимую устойчивость. Акт дарения был публичным, что служило своего рода гарантией устанавливаемых в процессе дарообмена отношений, поэтому дар тесно связан с институтом пира (см. с. 408–409). Все приглашенные на пир должны были уйти с дарами, при этом ценность полученного дара имела исключительное значение. Если человек решал, что дар не соответствует его статусу, или если другой человек того же статуса получал дар более ценный, это воспринималось как оскорбление и могло породить серьезный конфликт.

Дарообмен составлял основу дружинной организации. Дружинник, получая от своего вождя материальный дар (чаще всего в этом качестве упоминается оружие, прежде всего мечи, но также драгоценные украшения и богатая одежда), обязывался отплатить ему верностью и воинской доблестью. С другой стороны, способность вождя одаривать подобающим образом своих дружинников была необходимым условием для сохранения его статуса и расширения влияния. Щедрость конунга или ярла в первую очередь упоминалась в обращенных к ним произведениях скальдов (см. с. 459–463), а хвалебные песни, которые они сочиняли и исполняли, неизменно заканчивались требованием ответного дара. Система дарообмена нашла непосредственное отражение в поэтическом языке данной эпохи, где один из главных заменителей существительного со значением знатного человека – «раздаватель колец».

Дарообмен служил инструментом в достижении внешнеполитических целей скандинавских правителей, таких как заключение союзов. Большую роль в создании внешнеполитических союзов играла система междинастических браков, которая функционировала как своего рода «брачный обмен» (Старшая Эдда: 2006. С. 28; Hedeager: 1994. S. 45–47, 59; Wenskus: 1974. S. 38; Westerdahl: 1994. S. 71; Winroth: 2012. P. 10–11, 45–47, 51, 85).

Лен (lén), или феод – владение, полученное служилым человеком от короля или другого верховного правителя в условное держание, – один из основных элементов феодальной организации общества. Вассально-ленные отношения сформировались во Франкском государстве в VIII в. и постепенно распространялись на другие европейские страны, где приобретали региональные особенности. В древнескандинавских источниках понятие «лен» часто стоит рядом с понятием «кормление (вейцла)» (см. Пир), при этом они выступают то как синонимы, то как разные категории, а к XIII в. становятся взаимозаменяемыми. Владельцами ленов могли быть люди разного социального статуса. Так, ярлы Оркнейских и Шетландских островов владели этими территориями по праву лена, признавая верховную власть над ними норвежского короля. О норвежских правителях, признававших свою зависимость от датских королей, в исландских сагах говорится, что они «держали Норвегию в качестве лена». Согласно «Кругу Земному», датский король Свен Эстридсен (1047–1074) пожаловал своему племяннику Асмунду богатый лен, чтобы он мог содержать себя и своих людей. В отличие от западноевропейского феода скандинавский лен не становился наследственной собственностью его держателя (что сближает его с кормлением). Владельцы их обладали этими пожалованиями, пока находились на королевской службе и пока это было угодно королю, а подвластные леннику крестьяне оставались подданными короля. Предполагалось, что доходы с этих владений шли на содержание ленников или вейцламанов, чтобы те могли выполнять свои военные или административные функции (Гуревич: 1967. С. 139–149, 249–250; Круг Земной: 1980. С. 430).

Дружина (hirð, lið) – один из основных социальных институтов, который прослеживается практически у всех германских племен начиная с эпохи переселения народов. Яркое описание древнегерманской дружины I в. оставил римский историк Тацит. Согласно Тациту, это постоянная организация, существующая в мирное и военное время, находящаяся на содержании вождя и связанная с ним узами верности. Основные черты древнегерманской дружины сохранились и в дружинах раннесредневековых скандинавских государств. Героизм дружинников и их верность своему вождю воспеты в древнегерманской поэзии, в частности в древнеанглийской эпической поэме «Беовульф», где отразились и события скандинавской истории V–VI вв. Однако подробно о структуре и характере скандинавской дружины сообщают только источники XII–XIII вв. Ритуал вступления в королевскую дружину подробно описан в норвежских источниках. Будущий дружинник становился перед королем на колени, целовал руку короля, вкладывал свои руки в руки короля и произносил клятву верности. Церемония принятия в дружину сопровождалась дарами. В качестве дара дружинник получал запястье или кольцо на палец, а иногда и меч. Король обязан был оказывать покровительство своему дружиннику и содержать его, а тот, в свою очередь, нес при нем службу, как военную, так и гражданскую. Свои дружины имели не только короли, но и герцоги, графы, ярлы, лендрманны. Численность дружины обычно колебалась в зависимости от могущества военачальника, от 40 до 120 человек. Наиболее многочисленной была королевская дружина. В «Круге Земном» говорится, что дружина норвежского короля Олава Тихого (1067–1093) насчитывала до 240 человек. Закон запрещал собирать более многочисленную дружину, поскольку бондам было не под силу ее прокормить. Королевская дружина не была однородной, в нее входило несколько категорий служилых людей: хирдманы – почетная охрана и свита короля, которая спала и ела в одних с ним покоях; гости, которые наделялись фискальными полномочиями и были вправе конфисковывать имущество врагов короля, взимать штрафы в пользу короля, приводили в исполнение казни; свечники, которые должны были держать свечи перед королем и знатными людьми на пирах и напоминали позднейших придворных пажей (Hamre, Nielsen, Rosén: 1961; Hjardar, Vike: 2016. P. 46–48; Lindów: 1976. P. 52–81; Musset: 1968. S. 275–276; Seip: 1960).

Клятва (fastmæla) – одно из древнейших юридических установлений у германских народов. Клятвы играли большую роль и у скандинавов – ими скрепляли сделки, договоры, обеты мести, очищались от обвинения. Клятва, данная на тинге, считалась нерушимой, несоблюдение ее вело за собой судебное дело и наказание клятвопреступника. Клятву – например клятву о мести – можно было завещать. В языческие времена клятву приносили на особом кольце, хранившемся в капище, а после принятия христианства – на Библии. Исландские саги свидетельствуют о существовании особого кольца, которое лежало на жертвеннике в языческом храме и использовалось при принесении клятв, а во время языческих жертвоприношений окроплялось жертвенной кровью. В «Англосаксонской хронике» рассказывается о клятве англосаксов и датчан на кольце в 876 г. Использование кольца для принесения клятв неудивительно, поскольку в скандинавской культуре кольцу придавалось большое значение как культовому объекту. Клятвенные кольца упоминаются и в «Старшей Эдде», в частности в «Гренландской Песни об Атли» клятва приносится на кольце, посвященном богу Уллю. Кроме того, в «Старшей Эдде» встречаются клятва на «белом священном камне», а также ряд других видов клятв (Исландские саги: 2000. С. 225; Исландские саги: 2004. С. 25; Сванидзе: 2014. С. 630–631; Старшая Эдда: 2006. С. 24, 132, 140, 245; Simek: 1995. S. 342, 397–398).

Вне закона (útlægr) – в средневековой Скандинавии объявление вне закона было формой наказания за наиболее тяжкие («низкие») преступления – убийство, некоторые формы воровства, кровосмешение, преступление против церкви. Объявить человека вне закона можно было только на тинге, даже если такое предложение исходило от конунга. Объявленный вне закона становился «волком» (в юридических документах это слово имело значение термина). Любой мог убить его безнаказанно, никто не имел права давать ему убежище, снабжать пищей или другими необходимыми вещами, оказывать какую-либо помощь (например, указывать дорогу) под страхом наказания. Объявленные вне закона либо спасались бегством в лес или пустошь, либо покидали страну. Их недвижимое, а при определенных обстоятельствах и движимое имущество подлежало конфискации в пользу конунга и судебной общины. Однако в ряде случаев, предусмотренных законом, виновный мог вернуть себе права и мир, заплатив штраф (Meyer, Hammer, Bøe, Lárusson: 1959).

3. Ритуалы и традиции

Окропление водой (ausa vatni = окропить водой) – древнескандинавский языческий обычай, напоминающий христианский ритуал крещения, что впоследствии облегчило христианским миссионерам обращение скандинавов в новую веру. О сущности и значении этого обычая среди исследователей не существует единого мнения. Одни полагают, что он символизировал посвящение новорожденных божествам – покровителям семьи и рода, другие связывают его с культом богов плодородия, третьи видят в этом обряд инициации, четвертые вообще отрицают религиозный характер этого обычая и отождествляют его с первым купанием младенца.

Обычно сразу после окропления водой новорожденному давали имя. Первоначально это делал отец ребенка, затем это стало обязанностью одного из родственников. Древние скандинавы верили в магическую силу имени, полагая, что от правильности выбора зависит дальнейшая судьба человека, поэтому новорожденному старались дать имя какого-либо «удачливого» предка и, напротив, избегали имен, принадлежавших тем, кто рано умер или снискал дурную славу. После того как ребенка окропили водой и дали ему имя, он считался принятым в семью и попадал под ее защиту. Его уже нельзя было «вынести» – бросить на произвол судьбы, что было широко распространено у скандинавских народов. От «лишних» детей таким способом избавлялись не только бедные семьи, но и более состоятельные. Новорожденные мальчики имели гораздо больше шансов выжить, нежели девочки, поскольку число дочерей старались ограничить как бедные, так и богатые люди. Ритуал окропления водой и дачи имени носил частный, семейный характер и никогда не был общественным делом (Clover: 1988. Р. 150–162; Kreutzer: 1987. S. 174–203; Pentikäinen: 1990. P. 72–91; Perkow: 1972).

Свадьба (brúðhlaup) – один из важнейших переходных обрядов; кульминационный этап в создании брачного союза, которому предшествовали сватовство и помолвка.

Во многих архаических обществах брак был свидетельством окончательного взросления: женившись, мужчина получал право выделиться из отцовской семьи и завести собственное хозяйство. Последнее, впрочем, не всегда происходило в условиях так называемой скандинавской большой семьи, когда одновременно три поколения могли жить под одной крышей и вести совместное хозяйство. Для женщины, до свадьбы находившейся под опекой отца или старшего родича, брак означал возможность занять достойное положение хозяйки и матери законных детей.