Сага о йомсвикингах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Храм (hof) – крытое культовое сооружение, в отличие от алтаря, или капища, представлявшего собой каменную насыпь для жертвоприношений на открытом воздухе. Об одном таком храме в Упсале (Швеция) рассказывается в «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви». В нем находились идолы трех богов – Тора, Одина и Фрейра. Храм находился в окружении холмов, рядом росло большое дерево с раскидистыми ветвями и был источник. Каждые девять лет там устраивались праздники с жертвоприношениями как животных, так и людей; тела жертв развешивали затем в соседней роще на деревьях. В исландских сагах содержатся описания нескольких языческих храмов на территории Норвегии. Так, в «Круге Земном» рассказывается о храме в Тронхейме, где был идол Тора, сидящего на престоле с позолоченным жезлом в руке, а также другие идолы. В «Саге о Ньяле» рассказывается о храме в Долинах Гудбранда, в котором были идолы Торгерд Хёльгабруд, Тора и Ирпы. Однако многие современные исследователи ставят под сомнение достоверность этих описаний и полагают, что они были созданы по аналогии с видом христианских храмов той поры (Адам Бременский: 2011. С. 108–109, 128; Исландские саги: 1956. С. 588; Круг Земной: 1980. C. 141; Сванидзе: 2014. C. 318–320; Симпсон: 2005. C. 214–218; Andersson: 1992. S. 85–87; Sanmark: 2001. P. 240; Słupecki: 2009. P. 30–32; Vikstrand: 1992. S. 127–130).

Человеческая жертва (mannblót) – традиция человеческих жертвоприношений имеет у германских народов длительную историю, о ней упоминают римские и византийские авторы I–VI вв. Обычно в жертву приносили пленников, захваченных в битвах; тела жертв вешали на деревьях, топили в реках и болотах.

В «Саге об Инглингах», повествующей о легендарных временах, встречаются сюжеты о принесении в жертву правителей в тех случаях, когда подданные считали их причиной неурожая и голода. Ряд историков принимает эти сведения как достоверные, связывая подобную практику с концепцией сакральных правителей Д. Фрэзера; другие отвергают их достоверность и относят подобные предания к области мифологии. В той же саге приводится легенда о принесении в жертву правителем своих детей. Согласно ей, Один пообещал конунгу шведов Ауну, что тот сможет жить вечно, отдавая ему раз в десять лет по сыну. Аун принес в жертву девять своих сыновей, но на десятый раз подданные не позволили ему совершить жертвоприношение (Круг Земной: 1980. С. 18, 24, 34; Lönnroth: 1986. Р. 83–84, 91–92).

В эпоху викингов практика человеческих жертвоприношений сохранялась. Одно из самых известных описаний погребального обряда знатного скандинава, во время которого была умерщвлена его наложница, принадлежит арабскому автору первой половины X в. Ибн Фадлану. Погребение совершалось на берегу Волги – видимо, недалеко от города Булгар, столицы Волжской Булгарии (Ковалевский: 1956. С. 145). О человеческих жертвоприношениях в Лейре на острове Зеландия сообщается в начале XI в. в «Хронике Титмара Мерзебургского» (Титмар: 2009. С. 12), а в 1070‑е годы об этом ритуале, но уже в Швеции, в языческом храме в Упсале, говорится в «Деяниях архиепископов Гамбургской церкви» (Адам Бременский: 2011. С. 109). Практика человеческих жертвоприношений в скандинавских странах этого периода подтверждается археологическими данными (Роэсдаль: 2001. С. 138–139; Сванидзе: 2014. С. 321, 324; Симпсон: 2005. С. 218–220, 236; Simek: 2014. S. 59–63).

Сюжет о принесении ярлом Хаконом в жертву своего сына во время битвы в Хьёрунгаваге, помимо «Саги о йомсвикингах», присутствует в «Драпе о йомсвикингах» (однако отсутствует в «Круге Земном» при описании этой битвы), а в «Деяниях данов» сообщается, что Хакон принес в жертву двоих сыновей (Helle: 1992. S. 179; Helle: 2006а. S. 36–37; Lunden: 1986. S. 92).

Убийство в бою противника в языческом сознании также приравнивалось к жертве богам (согласно скандинавской мифологии, павшие воины отправлялись в чертог Одина – Вальгаллу). Поэтому слова скальда Торлейва Раудфельдарсона о том, что Хакон во время битвы в Хьёрунгаваге «послал Одину девять могучих вождей», Л. Слупецкий понимает так, что Хакон либо убил их в бою, либо взял в плен и принес в жертву. Однако историк сомневается, что ярл принес в жертву своего сына (Słupecki: 2005. Р. 57).

Толкование снов (rаðа drauma = толковать сны) – один из самых распространенных сюжетов в древнеисландской литературе (по подсчетам исследователей – более 500 примеров). В основном вещие сны описываются в сагах, хотя о них упоминается также в Младшей и Старшей «Эддах». Обычно в них бывает предсказано будущее – появление потомства, скорая смерть или брак, потеря друга, нападение врагов, смена веры, рождение могущественных правителей. Как и в подобных сюжетах средневековой западноевропейской литературы, того или иного человека в этих случаях часто замещают животные. Древние скандинавы верили, что у каждого человека есть дух-двойник, или дух-покровитель (фюльгья) в образе животного, имеющего с ним сходные черты, и что увидеть его можно только во сне. Так, духом-двойником колдуна считалась лисица, красавицы – лебедь, врага – волк, знатного человека – лев, бык или медведь. Поэтому если кому-то приснилось, что на него напали волки, следовало ожидать появления врагов, а если во сне волки или змея укусили кого-либо, это предвещало его гибель.

Большое влияние на древнеисландскую символику сна оказали Библия и западноевропейская литература, а также весьма популярные в Средние века сонники, которые приписывались пророку Даниилу. Сны короля Горма о быках, выходящих из моря, в «Саге о йомсвикингах» без сомнения навеяны известным сюжетом из «Книги Бытия» (сны фараона и их толкование Иосифом) (Hollander: 1916. Р. 220; Kelchner: 1935; Turville-Petre: 1958; Turville-Petre: 1964. P. 349).

Оберег (hlutr) – амулет, которому приписывается магическое свойство охранять своего владельца от опасностей. Обереги были широко распространены у древних скандинавов. Люди носили в кошельках небольшие фигурки языческих богов из слоновой кости или серебра, среди них наиболее популярными были боги Тор и Фрейр. Самым распространенным оберегом был молот Тора. Не исключено, что популярность так называемого молоточка Тора в христианские времена объясняется его сходством с нательными крестиками. Особую категорию составляют монеты, на которых выцарапывались либо символические изображения (молот Тора, солярные знаки), либо отдельные слова («бог», «Тор», «Христос»). По мнению исследователей, большинство монет с граффити использовались в качестве оберегов. Еще один вид оберегов составляют миниатюрные посохи из бронзы или серебра, подвешенные на серебряном или железном кольце. В качестве оберегов служили также миниатюрные колеса, якоря, мечи, копья, щиты, фигурки зверей или людей (возможно, валькирий), маски, стулья, инструменты, башмаки и т. д. Некоторые обереги были найдены при раскопках в городе Волин (Добровольский, Дубов, Кузьменко: 1991. С. 40, 67, 74–75, 106, 109–112, 122; Симпсон: 2005. С. 221–222; Cleasby, Vigfusson: 2006. P. 273; Gardela: 2008. P. 19–20, 25–26; Gardela: 2015; Gardela: 2016. S. 101–103; Hjardar, Vike: 2016. P. 158).

Нид (níð) – в исландском языке это слово обозначало 1) хулительное стихотворное произведение (см. Скальд); 2) орешниковую жердь с насаженным на нее лошадиным черепом, на которой рунами вырезали заклятие (так называемый древесный нид). И то и другое должно было обратить гнев богов или духов-покровителей на того, против которого был направлен нид. «Словесный» нид, таким образом, не сводился к поношению противника (состязания в словесном поношении существовали как отдельная традиция), но сохранял характер магического ритуала. Текстуально в нем воспроизводились всегда одни и те же – заведомо фиктивные – обвинения в мужеложстве, скотоложстве или выполнении мужчиной женских функций. Если подвергшийся этим обвинениям человек не смывал их кровью, он становился «нидингом» – неприкасаемым, подлежащим изоляции членом общества. Поэтому в сагах рассказывается о следовавших в этих случаях тяжбах, поединках и убийствах. Согласно норвежским законам Гулатинга (XII в.) составитель нида мог быть объявлен вне закона (см. с. 412–413). Такое же наказание предусматривалось древнеисландскими законами Х – ХIII вв. (так называемый «Серый Гусь»).

Легенда о том, что сочинение коллективного нида против датского конунга Харальда Гормссона и его наместника Биргира было официально предписано всем исландцам на Альтинге, помимо «Саги о йомсвикингах», содержится в «Саге об Олаве сыне Трюггви», входящей в «Круг Земной». Здесь говорится, что Харальд в ответ снарядил свой флот для похода в Исландию, но сперва выслал на разведку колдуна. Колдун, приняв обличие кита, поплыл к острову и пытался приблизиться к нему с четырех сторон, однако против него выступили духи-покровители страны под предводительством вначале дракона, затем огромной птицы, затем огромного быка и, наконец, великана с железной палицей. В результате датский конунг счел за лучшее отменить поход (Гуревич: 2000. С. 449–450, 455–457; Круг Земной: 1980. С. 118; Сванидзе: 2014. С. 697; Clunies Ross: 1994. P. 208–211; Sanmark: 2001. P. 240).

Тролль (tröll) – в скандинавской мифологии – одна из разновидностей великанов наряду с ётунами и турсами. Согласно поверьям, тролли обитают в горах и там же хранят свои сокровища; они обладают чудовищной силой, но в отличие от ётунов глупы. В исландской литературе тролль – обычно враждебный герою персонаж. В литературе позднего Средневековья это слово употребляется в значении «чудовище» (Simek: 1995. S. 431).

Змей (ormr) – один из персонажей скандинавской мифологии. Змей занимал важное место в религиозной жизни германцев, в том числе скандинавов, начиная с бронзового века, хотя о его культе сведений нет. Вероятно, фигура змея была связана с культом мертвых и культом плодородия. В скандинавской традиции наиболее известен Мировой Змей – Ёрмунганд, который лежит в Мировом океане, обнимая землю и кусая свой хвост. Некоторые авторы отождествляют его с Мировым деревом. Он разделяет мир богов и людей (Мидгард) и мир чудовищ и великанов (Утгард). Тор дважды вступал с ним в поединок, однако не смог его одолеть. Когда наступит конец света, Мировой Змей вылезет на сушу, поразит ядом Тора, но и сам погибнет от его молота. Сюжет превращения в змея также хорошо известен в скандинавской мифологии. Так, Один принял обличье змея, чтобы проникнуть к дочери великана Гуннлёд. Фафнир, сын колдуна Хрейдмара, превратившись в змея, улегся на золото в своем логове в Гнитахейд-поле, но был убит Сигурдом, который забрал себе все золото и поместил его в два сундука. Превращение героя в змея в связи с золотом встречается и в «сагах о древних временах», в частности в «Саге о Хальвдане Эйстейнссоне». Нетрудно увидеть здесь связь с таким персонажем «Саги о йомсвикингах», как Буи Толстый. Согласно саговой традиции, Буи, раненный в битве в Хьёрунгаваге, схватил два сундука с золотом и прыгнул в воду; впоследствии в этом месте появился огромный морской змей. Этот мотив был связан с Буи уже в «Драпе о йомсвикингах» Бьярни Кольбейнссона. Г. Гемпель считает, что история с золотом Буи сложилась под влиянием «Саги о Золотом Торире». Предание о морском змее, лежащем на дне залива Хьёрунгаваг, находит продолжение в одной из так называемых «епископских саг» – «Саге о епископе Гудмунде Арасоне». Гудмунд Арасон (1161–1237) был исландским епископом, однако из-за конфликта с местными хёвдингами уехал в Норвегию. После его смерти получили распространение легенды о его чудесных деяниях, одно из которых относится ко времени пребывания в Норвегии. Гудмунд плыл из Тронхейма в Берген и по пути решил зайти в гавань залива Хьёрунгаваг. Там часто появлялся огромный змей и преграждал путь морякам. Когда змей появился, епископ окропил его святой водой и тот отступил. Корабль вошел в гавань и пристал там на ночь, а утром на берегу увидели змея, разрубленного на двенадцать частей (Младшая Эдда: 2006. С. 31, 47, 53, 59; 74–75; Петрухин: 2002. С. 234–235; 351–356; Старшая Эдда: 2006. С. 104–108; Biskupa sögur: 1878. S. 129; Boyer: 1997. P. 50–51; 100–101; Hempel: 1923. S. 43; Ottesen: 2010. S. 43; Simek: 1995. S. 355, 368; Strömbäck: 1954; Sävborg: 2014).

5. Военное дело

Викинг (víkingr) – участник морского похода, предпринятого с целью завоевания или грабежа. В скандинавских источниках термин «викинг» употребляется не только по отношению к участникам похода, но и к самому предприятию (в форме ж. рода – víking): «отправиться в викинг», «погиб в викинге». На Руси викингов называли варягами, в Византии, где из них формировалась личная гвардия императора, – варангами (исл. «веринги»), а в Западной Европе они были известны как норманны, т. е. «люди с севера».

Походы викингов оставили заметный след в истории средневековой Европы. Период бурной экспансии жителей Скандинавских стран с конца VIII до середины XI в. получил название «эпохи викингов». Следует, однако, учесть, что в целом экспансия эта имела разнообразные формы. Наряду с военными экспедициями, которые также могли носить разный характер – от морского пиратства и разбойных рейдов до частичной колонизации других стран или установления над ними господства – шло мирное заселение пустовавших земель (так была заселена Исландия), процветала торговля с заморскими странами. В сагах есть примеры того, как легко дальние походы с целью грабежа обращались в торговое предприятие, когда от этого ожидалась выгода. Это подтверждается выводами историков о том, что торговлей, наряду с профессиональными купцами, занимались и знатные и простые люди, и воины и землевладельцы. Однако в памяти европейских народов, подвергшихся нападениям викингов, они остались прежде всего жестокими и воинственными варварами.

Датские и норвежские викинги отправлялись в походы в основном в западном направлении. Объектами их нападений и местами поселения стали Англия, Шотландия, Ирландия, Исландия, Оркнейские и Фарерские острова. Викингам удалось достичь берегов Гренландии и Северной Америки. Большую активность викинги проявляли и в южном направлении – во Франции, Северной Германии, Испании. Также им удавалось проникать в Средиземное море и нападать на итальянские города. Норвежские викинги отправлялись в поисках добычи и на восток – в устье Северной Двины в загадочную страну биармов – Бьярмаланд. Шведские викинги выбрали основным объектом своей экспансии восточное направление – так называемый Восточный Путь. Они совершали походы за данью в Прибалтику, добирались по Волге до Каспийского моря и нападали на мусульманские страны. В составе войска древнерусских князей они участвовали в походах на Константинополь в IX–X вв.

В рамках самого скандинавского общества принадлежность к викингам не была жестко связана с социальным статусом человека и не всегда являлась его постоянным занятием. Викингом мог быть бонд (см. с. 399–400), который отправился в сезонный поход с целью приумножить свое благосостояние. Им мог быть знатный человек, который возглавил поход, уступая требованиям своей дружины, жаждущей обогащения, ради усиления своего политического веса («чести») или для достижения конкретной политической цели. Большинство исландских скальдов (см. с. 452–463) участвовали в викингских походах, а самый выдающийся из них – Эгиль Скаллагримссон – не менее прославился как викинг. Очевидно, что так называемые морские конунги (см. Конунг) – те, что «никогда не спали под закопченной крышей и не пировали у очага», – были викингами по определению, однако большинство конунгов, правивших землями, также, за немногими исключениями, добивались власти и поддерживали свой статус за счет грабительских рейдов, причем не только на чужих территориях, но и внутри собственной страны. Таким образом, в рядах викингов могли оказаться люди самого разного общественного положения. Разумеется, подобно всем формированиям такого рода, отряды викингов должны были включать наемников и авантюристов. Известно, что в этническом плане они состояли не из одних скандинавов – в них были также выходцы из восточных и южных областей Балтийского побережья. В свою очередь, как отдельные викинги, так и целые отряды становились наемниками, поступая на службу к чужеземным правителям.

Викинги сыграли важную роль в формировании Древнерусского государства. К легендарному викингу Рюрику возводили свой род древнерусские князья. Однако процесс интеграции скандинавов в древнерусское общество существенно отличался от того, как протекал этот процесс в Западной Европе. Русь никогда не подвергалась регулярным грабительским набегам викингов; они не завоевывали здесь территорий – в отличие от Англии, не создавали своих государственных образований – в отличие от Франции. Предводители отрядов со своими дружинами селились на Руси, занимались торговлей, служили в княжеской дружине, участвовали в междоусобицах и войнах с кочевниками и Византией.

В поэзии скальдов (см. с. 459), расцвет которой относится к эпохе викингских походов (и, можно думать, в современной им прозаической устной традиции), люди высокого социального статуса могли быть названы викингами, однако в «сагах о королях», создававшихся в XII–XIII вв., это слово в отношении скандинавских правителей, как правило, не употребляется, при том что о совершенных ими викингских походах рассказывается как о славных подвигах. Более того – в «Сагу об Олаве Святом» включена речь епископа Сигурда, направленная против Олава, и в ней тот факт, что Олав провел молодость в викингских походах, причисляется к его «злодеяниям», а о войске, с которым он пришел в Норвегию, говорится, что все в нем «викинги и злодеи». На этом фоне «Сага о йомсвикингах», открыто прославляющая викингское братство, члены которого (Вагн, Пальнатоки) несут подчеркнуто позитивные черты, составляет заметное исключение (Гуревич: 2007. С. 122–158; Круг Земной: 1980. С. 28, 357; Krüger: 2008. S. 132, 135, 143, 212–214).

Ледунг (leiðangr) – военно-морское ополчение в скандинавских странах раннего Средневековья.

Согласно «Красивой Коже» и «Кругу Земному», система ледунга была учреждена в Норвегии конунгом Хаконом Добрым в середине X в. Вся страна была разделена на округа, каждый из которых выставлял один корабль с экипажем и снаряжением (Круг Земной: 1980. С. 78; Àgrip. Fagrskinna: 1985. S. 83). Некоторые авторы считают, что это была та система, которую мы находим в областных законах ХII – ХIII вв. (Гулатинг и Фростатинг). В то время служба в ледунге уже превратилась в государственную повинность, и характер этой повинности был четко регламентирован законами. Основной базовой ячейкой для мобилизации войска была группа усадеб, которая снаряжала одного воина, обеспечивала его оружием и продовольствием. По подсчетам исследователей, в норвежском флоте служил каждый десятый житель страны. Срок службы составлял от двух до трех месяцев, хотя бондам приходилось задерживаться в походах и на более длительное время. Бонды каждого округа строили боевой корабль, снаряжали его и при необходимости ремонтировали. Для хранения его возводились специальные корабельные сараи, следы которых обнаружены археологами вдоль всего побережья Норвегии. На основании этих находок делались попытки реконструировать систему административных центров в Норвегии той поры. В ХIII в. норвежский ледунг насчитывал 336 кораблей, однако многие исследователи сомневаются, что система ледунга оставалась неизменной на протяжении нескольких веков, а потому переносить реалии XIII в. в эпоху викингов нельзя. Очевидно, что какие-то меры по организации флота были предприняты Хаконом, хотя они распространялись только на Западную Норвегию. В X–XI вв. в процессе объединения Норвегии и формирования единого норвежского государства должна была возникнуть и национальная система обороны, однако современные историки не могут ответить на вопрос, что собой представляла эта система и насколько тесно она была связана с позднейшей организацией флота (Гуревич: 1967. С. 166–195; Grimm: 2002. Р. 116–117; Helle: 1992. S. 173; Helle: 2006b. S. 54, 57; Myhre: 1997. P. 169, 180–182; Solberg: 2003. S. 303; Williams: 2002. P. 297–299, 304–306).

Шведский ледунг также известен по источникам XII–XIII вв. Каждое административно-территориальное подразделение Швеции – сотня, херад и шипланг – обязано было выставлять определенное количество кораблей. Жители этих районов должны были строить корабли и снаряжать для них людей. Самой мелкой единицей деления в Швеции была хамна, выставлявшая одного вооруженного воина. По подсчетам Г. Хафстрёма, шведский ледунг в начале XIII в. насчитывал 280 кораблей и 28 000 человек. О том, когда возникла эта система в Швеции, среди историков нет единого мнения. Некоторые склонны возводить ее к I в., однако большинство склоняется к более позднему времени. Нет ясности и в вопросе о природе шведского ледунга. Возможно, что первоначально это была военная организация, в которую входили знатные люди со своими дружинниками, и только по мере укрепления королевской власти на первый план выступили бонды, которые оказались более надежными воинами на службе короля (Ковалевский: 1977. С. 108–109, 209–215; Andersson: 2004. S. 9; Kraft: 2005. S. 225, 241–248; Lindkvist: 2010. P. 227–229).

Система ледунга в Дании известна по источникам XIII в., в частности по третьей книге «Ютского закона», где о ней говорится подробно. Вся Дания была разделена на округа, и каждый из них обязан был построить и снарядить один корабль. В свою очередь округа делились на более мелкие единицы – хавны, каждая из которых отвечала за снаряжение одного воина для экипажа этого корабля. Число хавн было разным и колебалось от 42 до 25 в каждом округе. Обязанности по снаряжению воина и корабля распределялись между членами хавны в соответствии с их имущественным достатком. Возможно, хавна выставляла всегда одного и того же человека, однако им не мог быть раб или арендатор. Бонды, имевшие три манса земли, обязаны были служить во флоте каждые четыре года по 4 месяца. Те бонды, хозяйства которых были меньшего размера, объединялись и выставляли воина совместно. Впоследствии служба во флоте была заменена денежным налогом (Bjerg: 1991. S. 187–189; Lund: 1997. P. 195; Lund: 2002b. P. 271–274). Многие историки возводят эту систему к эпохе викингов, полагая, что датское общество той поры состояло из свободных и равных бондов, имеющих достаточно средств для ведения своего хозяйства, участвовавших в народных собраниях и несущих военную службу. Именно наличие в государстве Свейна Харальдссона и Кнуда Великого хорошей военной системы, по мнению этих историков, объясняет завоевание Англии датчанами в начале XI в. (DeVries: 1999. Р. 202–204; Fauerholdt: 1993. S. 112, 118; Wåhlin: 1988. S. 57). C резкой критикой этой точки зрения выступил датский историк Н. Лунд. Он считает, что основу военной организации Дании в Х – ХII вв. составляли частные отряды местной знати, состоявшие из дружинников и клиентов. Датские хёвдинги, возглавлявшие эти отряды, отправлялись на войну по приказу конунга как своего верховного вождя, а не в силу публично-правовых обязанностей, основанных на земельной собственности. По мнению Лунда, Свейн Харальдссон и Кнуд Великий смогли завоевать Англию, опираясь на личные дружины датской знати, и лишь после 1170 г. можно говорить о существовании в Дании ледунговой системы в том виде, как она отображена в поздних областных законах. Первоначально ледунг использовался для охраны Дании от нападений славянских племен. Причина перехода от одной системы к другой заключалась в том изменении, которое произошло в структуре датских поселений. В XII в. на место крупных земельных хозяйств эпохи викингов пришли мелкие крестьянские хозяйства, объединенные в деревни. Разумеется, мелкие хозяйства не могли нести такую же военную повинность, как крупные, поэтому ее пришлось распределять между группами небольших хозяйств по имущественному принципу (Lund: 1986. Р. 106–109, 118; Lund: 1992. S. 102, 110; Lund: 1993a. S. 126–127; Lund: 1996. S. 4, 10, 20, 116, 251–255; Lund: 1997. P. 196–197; Lund: 2001. P. 149–151, 158, 161, 163). Концепция Лунда нашла поддержку у ряда исследователей (Abels: 1988. Р. 18; Gelting: 2002. Р. 55–56; Kraft: 2005. S. 240–241; Williams: 2002. P. 294–296), хотя встретила и возражения (Crumlin-Pedersen: 2002. Р. 265–266). Некоторые авторы занимают промежуточную позицию. Так, Н. Роджер считает, что датский ледунг существовал с эпохи викингов, но его функции ограничивались обороной страны, а для походов за ее пределы датские короли собирали частные военные формирования знати (Rodger: 1995. Р. 397). А. и Й. Тиедеке полагают, что ледунг существовал еще в X в. при Харальде Гормссоне как объединение военных отрядов датских хёвдингов, но ледунга, служба в котором была основана на имущественном принципе, как в XIII в., в ту пору еще не было (Thiedecke: 2003. S. 100–101).

Ратная стрела (herör) – стрелообразная палочка, которая посылалась как известие о войне и призыв к оружию, а также как вызов на тинг. По норвежским законам бонды, получив такой знак, обязаны были в течение пяти суток явиться на корабли, к которым они были приписаны, а неявившиеся объявлялись вне закона (Гуревич: 1967. С. 184; Сванидзе: 2014. С. 422). Возможно, на ратной стреле была руническая надпись, сообщающая о времени и месте сбора. Обычай рассылать такую стрелу с рунической надписью, когда требовалось собрать людей, сохранялся в шведской провинции Далекария (Даларна) еще в XIX в. (Gustavson, Hallonquist: 1985. S. 4).

Датский вал, Даневирке (Danevirki) – сложная система земляных валов, защищавших южную границу Дании в раннее Средневековье, сооруженная в самой узкой части полуострова Ютландия. Датский вал представлял собой одно из самых грандиозных оборонительных сооружений того времени. Он прикрывал только восточную часть южной границы Дании между фьордом Шлей и реками Рейдер и Треене. В западной части топкие речные долины и леса служили естественной преградой на пути врага. Через ворота у Хедебю проходил так называемый Ратный путь – главная государственная магистраль средневековой Дании, ведущая с юга на север полуострова. «Даневирке I», который состоял из Северного вала и Главного вала, соединял Готторпский залив фьорда Шлей с долиной реки Рейдер и был длиной в 10 км. Его ширина достигала 10 м, а высота 2 м. Перед валом был вырыт ров в 4–5 м шириной и 1,5 м глубиной. Деревянный частокол на вершине вала увеличивал высоту защитного сооружения еще на 1 м. С внешней стороны вал был укреплен деревянной обшивкой. Строительство этого вала, по данным дендрохронологического анализа, относится к 737 г. Он защищал датские земли с юга от набегов славян и саксов. «Даневирке II» («Ковирке») располагался к югу от Даневирке I, соединяя южную оконечность фьорда Шлей с долиной реки Рейдер. Он протянулся на 7 км. Его ширина достигала 6–7 м, а высота 2 м. Ров был 4 м в ширину, и 2,5–3 м в глубину. Для изучения вала методы дендрохронологии ничего не дают, и потому мнения о времени его возведения разнятся. Некоторые считают, что он был сооружен в начале IX в. датским королем Годфредом для защиты от франкского правителя Карла Великого. Другие относят строительство этого вала к последней четверти X в. – времени правления Свейна Харальдссона. «Даневирке III» строился по частям и включает в себя «Полукруглый вал» Хедебю, «Связующий вал», заново укрепленный «Главный вал», «Кривой вал» вдоль реки Рейдер. Его общая протяженность составляла 14 км. Этот вал представляет собой более мощное укрепление, чем прежние. Ширина его увеличилась до 20 м, а высота до 4–5 м. Начало его строительства относится к 968 г. – времени правления Харальда Гормссона и связано с обострением датско-немецких отношений в этот период, однако работы на нем велись в XI–XII вв. (Лебедев: 2005. С. 203–207; Роэсдаль: 2001. С. 121–123; Andersen, Madsen, Voss: 1976. S. 73–84; Boyer: 2008. P. 420–421; Graham-Campbell: 1980. P. 209; Sawyer: 1988. S. 19, 226).

Сигнальный огонь (viti) – каркас из бревен, который поджигался в случае появления врага. Такой способ оповещения был широко распространен в Скандинавских странах в раннее Средневековье. Согласно саговой традиции, в Норвегии система сигнальных огней была введена при Хаконе Добром (934–961). В «Круге Земном» говорится, «во время ополчения должны были зажигаться огни на высоких горах, так чтобы от одного огня был виден другой. И люди говорят, что за семь ночей весть о войне доходила от самого южного огня до самого северного округа в Халогаланде» (Круг Земной: 1980. С. 78). Сама по себе система сигнальных огней была не новой, но при Хаконе она, по-видимому, обрела завершенный вид, хотя и охватывала не всю Норвегию, а только ее юго-западную часть (Вестланн). Организация стражи при сигнальных огнях предусматривается в «Законах Гулатинга» (XIII в.) (см. Ледунг). Обычно эту службу несли бонды. Стражники должны были зажечь огонь при появлении пяти и более кораблей. За неисполнение на них налагался штраф, как и в том случае, если они зажигали огонь без основания. Те, кто не зажег огонь в случае появления боевых кораблей, объявлялись вне закона. В Норвегии система сигнальных огней пришли в упадок вместе с ледунгом в XIII–XIV вв. и возродилась только в XVII в.; последний раз она использовалась в 1814 г. (Dybdahl, Hovda, Ståhl: 1975. S. 674). Система сигнальных огней существовала также в Дании и Швеции, причем в Дании она, возможно, восходит ко временам Римской империи (Hjaldar, Vike: 2016. P. 53–54). Сигнальные огни были и на Оркнейских островах: в «Саге об Оркнейских ярлах» подробно рассказывается об организации стражи при них и применении их в случае войны (Orkneyinga saga: 1987. S. 149, 157, 159, 161).

Боевой клич (krigsóp) – неотъемлемый элемент сражений разных эпох и народов. Боевой клич издавали во время сухопутных или морских сражений как для того, чтобы ободрить друг друга перед лицом смертельной опасности, так и для того, чтобы посеять панику в рядах противника, особенно в случае нападения на захваченного врасплох врага.

Тацит сообщает, что перед битвой германские воины исполняют «песнь их войска» и при этом приближают ко рту щиты, чтобы усилить звук (Тацит: 1993. С. 354). В исландских сагах боевой клич (как правило, перед началом битвы) упоминается нередко, хотя его характер обычно не поясняется. Только в «Саге об Олаве Святом» говорится, что во время битвы при Стикластадире воины этого конунга кричали: «Вперед, вперед, люди Христа, люди креста, люди конунга!», а их противники отвечали: «Вперед, вперед, бонды!» В статье Л. Мюссе приводится клич «Бей, бей!». Издавая боевой клич, воины могли одновременно бить оружием по щитам или сопровождать это звуками рожков. Боевой клич издавали не только в начале битвы, но и во время ее важных этапов. Когда враг обращался в бегство, то сторона, одержавшая верх, издавала победный клич (Исландские саги: 1956. С. 94, 97, 161, 162; Круг Земной: 1980. С. 361, 558; Griffith: 1995. Р. 196; Gundersen: 1964. S. 282–283; Musset: 1968. P. 250; Musset: 1997. P. 67; Snorri: 1979б. S. 377, 378; Sprague: 2007. P. 79).

Стяг (merki) – боевой стяг являлся символом военного подразделения и выполнял сигнальную функцию: когда его поднимали, это означало, что войско готово к битве. Стяг несли перед конунгом или другим вождем, и он как бы представлял последнего на поле битвы. Непосредственно перед стягом ставили лучших воинов – как правило, дружинников и приближенных конунга. Во время морских сражений стяг предводителя находится на носу его корабля, и там же стояли отборные воины. По древней скандинавской традиции, бой, который разворачивался вокруг стяга, решал исход сражения. Если стяг падал, что означало гибель вождя, войско обращалось в бегство. И наоборот – появление конунга с его стягом на том или ином участке в критический момент могло выправить казавшееся отчаянным положение. Сам военный предводитель необязательно принимал личное участие в схватке – в этом случае вокруг него создавали стену щитов. Наивысшую доблесть конунг демонстрировал, если, желая поднять боевой дух войска, он выходил сражаться впереди стяга, иногда без кольчуги и шлема.