Сага о йомсвикингах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Якорь (keari) – обычно на корабле был один якорь, но на больших кораблях их было несколько. Классический якорь состоял из трех элементов – двух рогов, веретена и штока (перекладина, перпендикулярная плоскости рогов). Шток играл важную роль в устройстве якоря и его применении. Брошенный якорь всегда опирался на один конец штока и основание рогов. Когда канат натягивался, якорь переворачивался и концом одного из рогов начинал углубляться в грунт, пока веретено не принимало горизонтальное положение. У скандинавов эпохи викингов якоря были железными, а штоки деревянными. В XIV в., когда в Скандинавии появляются трех-, пяти- и даже шестипалые якоря, потребность в штоке отпала; теперь через отверстие в борту можно было втаскивать якорь внутрь корабля, пока рога не упирались в обшивку судна. Трудоемкая операция по перевалке якоря через борт стала не нужной (Скрягин: 1979. С. 29, 71–72).

Сходни (bryggja) – толстая балка, один конец которой крепился к кораблю. На корабле было как правило двое сходней – на носу и на корме. Сходни использовались не только для перехода с корабля на берег и обратно, но и для перехода с одного корабля на другой, когда они были связаны друг с другом (Falk: 1912. S. 25).

Шатер (tjald) – шатры составляли неотъемлемую часть снаряжения скандинавских мореплавателей. Некоторые образцы их были найдены при раскопках курганов в Гокстаде и Усеберге (Норвегия). Их рамы были изготовлены из ясеня, а на досках, образовывавших «коньки», вырезали звериные головы, которые должны были охранять спящих людей от всяческого зла. Обычно корабли имели один или два шатра. Шатры бывали очень просторными; так, шатер из Усеберга имел длину 5,18 м, ширину 4,38 м и высоту 3,43 м. В дальнем морском путешествии шатры ставили на палубе, а во время плавания вдоль побережья, когда ночевать сходили на берег, их разбивали на земле. Подобные шатры видел в 922 г. на берегу Волги Ибн Фадлан, секретарь посольства багдадского халифа в Волжскую Булгарию. Для их обозначения он использует слово – «купол, свод». Иногда в качестве покрытия для шатров использовался парус (Путешествие: 1939. С. 82, 150, 155; Симпсон: 2005. С. 94; Durand: 1996. Р. 75; Jesch: 2001. Р. 164, 166; Magnússon: 1905. Р. 233).

7. Усадьба. Быт. Увеселения

Усадьба, двор, хутор (bær) – в Скандинавии так называемые большие семьи численностью от 50 до 100 человек жили в огороженных усадьбах, отстоящих довольно далеко друг от друга. Такая семья включала обычно несколько малых семей разных поколений (семьи отца и сыновей, отца и зятьев и т. п.), а также челядь. Большинство хозяйственных работ выполняли рабы и зависимые люди. Немаловажную роль в жизни усадьбы играли незаконнорожденные дети и бедные родичи. Все население усадьбы находилось под неограниченной властью хозяина.

Центром скандинавской усадьбы был так называемый длинный дом, достигавший в длину нескольких десятков метров и имевший несколько метров в ширину, крытый двускатной соломенной крышей. Каркас такого дома делался из дерева, а стены из дерна или камня. В конце эпохи викингов стены стали делать из деревянных бревен, однако в Исландии и Гренландии, где не было лесов и древесину для строительства приходилось ввозить морем, старая традиция сохранялась. Полом служила утоптанная земля, покрытая соломой. В городах, где застройка была более плотной, не нужно было содержать скот и запасать урожай, строили дома до 12 м в длину.

Внутри дом представлял собой фактически одно большое помещение. Два продольных ряда столбов, поддерживающих крышу, делили его на три части. В центральной части дома располагалось несколько очагов, которые служили для обогрева, приготовления пищи и освещения. Дым уходил через отверстие в крыше. Стены завешивались, в зависимости от достатка хозяев, либо домотканым полотном, либо дорогими тканями и коврами. Вдоль стен шли низкие скамьи, на которых днем сидели и занимались всевозможными делами, а ночью спали. Столы приносились и ставились два раза в день – на время утренней и вечерней трапезы. Мужчины обычно сидели на скамьях, расположенных вдоль двух длинных стен. «Верхняя скамья» вдоль северной стены считалась более привилегированной. Посередине ее было почетное сиденье (hásæti) хозяина дома, украшенное столбами с изображением богов-покровителей. В палатах конунга на этом месте помещался его престол. Над местом каждого из домочадцев-мужчин вешалось его личное оружие. В середине противоположной – «нижней скамьи» (oæðri bekkr) находилось второе почетное сиденье (öndvegi), куда обычно сажали самого достойного гостя. Чем дальше от центра одной из длинных скамей и ближе ко входу, тем менее почетным было место. Женщины обычно сидели на поперечной скамье в глубине дома. Среднее место на поперечной скамье также считалось почетным. Как правило, его занимала хозяйка дома или ее более почтенная родственница.

Длинный дом был многофункциональным. Здесь не только спали, готовили еду, занимались хозяйственными работами, но и хранили припасы, держали домашний скот. В дальнейшем длинный дом претерпел существенную эволюцию – так, к нему могли добавляться строения, соединенные с ним крытыми переходами (что характерно для стран с холодным климатом). Увеличение числа пристроек сказывалось и на функциях отдельных частей всего сооружения: прежнее жилое помещение предназначается теперь для слуг, а семья бонда перебирается в более теплые и удаленные от входа покои; над поперечной балкой у входа в дом обустраивается верхняя горница (lopt), где обычно спали хозяева усадьбы. В других случаях рядом с длинным домом появлялись отдельно стоящие строения; на крупных хуторах могло насчитываться до 10 дополнительных построек, в том числе кузница, овчарня, хлев, амбар для корабля и т. д.

Дома знати строились так же, как и прочие длинные дома, но имели большие размеры. Так, резиденция конунга в Лейре (Дания) (VII–IX вв.) достигала 40 м в длину, и 10 м в ширину. Открытый археологами на Лофотенских островах в деревне Борг (Северная Норвегия) дом местного вождя (VIII–IX вв.) достигал 83 м в длину. Сейчас на месте раскопок создана реконструкция этого дома. Здесь расположен Музей викингов Лофотр. Кроме того, дома знати красились в разные цвета, их крыши украшались декоративными коньками, а стены с внутренней и внешней стороны облицовывались резными деревянными панелями. Стены внутри дома завешивались дорогими тканями или гобеленами. Остатки одного из таких гобеленов с изображением некой религиозной процессии были найдены в 1904 г. при раскопках погребального кургана в Осеберге (Норвегия). Археологи датируют это погребение 834‑м годом (Исландские саги: 1956. С. 143–144, 665; Вуоск: 2001. Р. 34–41, 358–368; Egil: 1894. S. 133; Graham-Campbell: 1980. P. 138–139; Guðmundsson: 1889. S. 223–224; Haywood: 2000. P. 99–100; Njál: 1908. S. 10; Stoklund: 1984; Stoklund: 1993; Vikings: 2014. P. 126–127, 200–201).

Ткацкий станок (vefstaðr) – скандинавский ткацкий станок был вертикальным в отличие от горизонтального славянского. На таком станке нити основы крепились к поперечной перекладине, которая держалась на двух вертикальных стойках, и разделялись на два слоя – верхний и нижний. К нижним концам нитей основы были привязаны грузила (kljár), которые держали их туго натянутыми. Грузила привязывали отдельно к нижним и отдельно к верхним нитям основы. Сами грузила имели вид колец и были сделаны из глины или камня. Так, грузила, найденные при раскопках в Бирке (Швеция), имели 11–14 см в диаметре, 2,5–4,5 см в толщину и весили в начале эпохи викингов от 200 до 500 гр., а в конце этой эпохи уже 800–900 гр. Станок был прислонен к стене дома, так что стойки имели естественный наклон. В нижней части станка была другая поперечная перекладина. Она делила нити основы так, что нити верхнего слоя свисали вертикально за ней, а нити нижнего слоя огибали эту перекладину и свисали впереди нее. Благодаря этому нижний слой нитей был расположен параллельно вертикальным стойкам ткацкого станка. Однако была еще и третья поперечная перекладина – ремизка, которая держалась на кронштейнах (рогатках) и которую можно было передвигать вверх или вниз, переставляя эти кронштейны вдоль стоек станка. К этой ремизке были привязаны нити верхнего слоя основы ткани. Ткачиха ставила ремизку на рогатки, так что между нитями двух слоев образовывался зазор (зев). Ткачиха продевала утóк с горизонтальной нитью между верхними и нижними нитями основы и забивала ее с помощью специального «меча», сделанного из дерева или китовой кости. Затем ткачиха снимала ремизку с рогаток, и нити верхнего слоя уходили назад, а нижнего выдвигались вперед. Во вновь образовавшийся зазор ткачиха протаскивала утóк, но уже в обратном направлении и забивала горизонтальную нить «мечом», как и прежде (Симпсон: 2005. С. 69–70; Ewig: 2006. Р. 137; Falk: 1919. S. 9–11; Graham-Campbell: 1980. P. 120).

В «Саге о йомсвикингах» Ингибьёрг, жена Пальнатоки, видит сон, в котором она работает за ткацким станком, а в качестве грузила на нем оказывается голова датского короля Харальда Гормссона. Данный сюжет имеет параллель в «Саге о Ньяле». В ней приведен рассказ о том, как люди увидели в неком доме двенадцать женщин, работавших за ткацким станком: «У станка вместо грузил были человеческие головы, утком и основой были человеческие кишки, нить подбивалась мечом, а вместо колков были стрелы». Женщины исполняют песнь, из которой явствует, что это валькирии, ткущие боевой стяг (см. с. 438) (Исландские саги: 1956. С. 751–752; Старшая Эдда: 2006. С. 172–173; Hollander: 1916. Р. 213). Л. Гардела полагает, что в скандинавских поверьях ткачество было связано с возможностью заглянуть в будущее и находит аналогию с процессом ткачества в описанном Ибн Фадланом (922 г.) обряде погребения знатного руса, когда девушку поднимали и опускали вдоль какого-то сооружения, напоминающего дверную коробку (), и она говорила, что видит в потустороннем мире (Ковалевский: 1956. С. 144, 252–253; Путешествие: 1939. С. 82, 151–152; Gardeła: 2009. S. 59–60).

Бражничанье (drykkja) – на изготовление пьяной браги шла значительная часть зерна, выращиваемого в Скандинавских странах во времена раннего Средневековья, так как она являлась необходимым атрибутом жертвенных пиров, на которых совершались возлияния в честь богов и умерших предков. Однако и в более позднюю эпоху распространения христианства пиры, – прежде всего пиры, связанные с переходными обрядами, – не утрачивают связи с языческим ритуалом, во время которого, по словам Саксона Грамматика, «неумеренность была добродетелью, а воздержание – стыдом». В сагах, поскольку они записывались в период борьбы с языческими культами, упоминания о жертвенных пирах практически отсутствуют, за редкими исключениями, однако в них часто говорится о поминаниях умерших во время пиров, сопровождаемых определенными ритуалами (например, хозяин и сидящий против него почетный гость при каждом поминании вставали и шли навстречу друг другу – возможно, чтобы пить из одного рога). Многие саги сохранили картины безудержного бражничанья, а также пиршественных увеселительных обычаев. За брагой состязались в сочинении вис (см. статью Скальд), и перед тем как сказать очередную вису, нужно было осушить рог. В «Саге о сыновьях Магнуса Голоногого» отдельный большой эпизод посвящен такой застольной традиции, как состязание в поношении и похвальбе (так называемое сравнение мужей). В «Саге об Эгиле» герой подвергается «испытанию винопитием»: недоброжелатели пытаются напоить его до бесчувствия, а когда это не удается – убить, поднеся ему рог с отравленным питьем. Однако Эгиль отводит от себя гибель с помощью колдовства и продолжает владеть собой, когда остальные уже не держатся на ногах, выпивая даже то, что подносят им. «Посрамив» таким образом поданную хозяином брагу, он затем убивает его. Типологически схожему испытанию подвергаются и герои «Саги о йомсвикингах» – но с губительными для себя последствиями.

Христианская церковь не могла одобрять восходящие к языческой традиции неумеренные возлияния. Неслучайно в «Саге о Сверрире» этому норвежскому конунгу – выдающемуся самозванцу на норвежском престоле, который начинал свою карьеру в качестве священника, – приписана пространная речь по поводу ввоза в страну вина немецкими купцами, местами напоминающая проповедь. Суть ее сводится к тому, что из-за пьянства человек теряет все свое имущество, здоровье, разум, а в конце концов и душу (Исландские саги: 1956. С. 137–138, 148, 149–150; Круг Земной: 1980. С. 300, 490–492; Сага о Сверрире: 1988. С. 105).

Пиво (öl) – один из важнейших напитков в древнескандинавском обществе, хотя и менее престижный, чем мед; приготовлялось из ячменя или овса с добавлением различных специй, например хмеля или мирта. Пиво варили женщины, они же подавали его к столу.

Тот факт, что пиво оказывает серьезное влияние на физическое и психическое состояние людей, нашло отражение в «Старшей Эдде» в «Речах Высокого» – своде норм поведения древнего скандинава:

(Старшая Эдда: 2006. С. 16–17: Jochens: 1993; Nordland, Granlund, Karker, Vilkuna: 1976).

Por (horn) – пиршественный рог был хорошо известен в Древней Греции и Риме, а также у кельтов. У германцев он получает широкое распространение в первые века нашей эры и занимает особое место в скандинавской мифологии и религиозных ритуалах: рога приносили в жертву языческим богам, помещали в погребения. Их изображали на рунических камнях и на ювелирных украшениях. Часто на камне встречается изображение валькирии, которая подносит Одину большой рог, когда тот прибывает в Вальгаллу на своем восьминогом коне Слейпнире. В других случаях вместо Одина изображен конный воин. В англосаксонской традиции рог для питья был связан с властью и престижем. Он был символом земельного дарения и перехода собственности из рук в руки.

Импортируемые из Римской империи в Скандинавию рога для питья были в основном стеклянными, местные – изготавливались из рогов животных, а оправы для них – из бронзы или серебра. Мастера украшали их сценами из скандинавской мифологии. Один из наиболее известных сюжетов, с этим связанных, – испытание Тора. Когда он пришел к Утгарда-Локи, ему пришлось сделать три глотка из предложенного ему рога, но осушить его он так и не смог (Младшая Эдда: 2006. С. 44). В исландских сагах часто рассказывается о королевских пирах, на которых гости пили из рога (Круг Земной: 1980. С. 49, 76, 465). Напиток держали в большом сосуде, из которого его разливали в рога. Иногда гостям подносили по очереди один большой рог, и каждый должен был осушить его, после чего его наполняли снова и подавали следующему гостю. Иногда один рог подавали двум мужчинам или мужчине и женщине, а иногда – каждому гостю.

Учитывая ту роль, которую рог играл в скандинавском искусстве и мифологии, археологические находки самих рогов или оправ от них сравнительно немногочисленны. В древнерусском кургане «Черная Могила» в Чернигове (960‑е годы) были найдены два рога с богатым орнаментом на оковках. Оба они украшены серебром и золочеными накладками, орнаментальный стиль которых совмещает восточные, византийские и скандинавские мотивы. Хотя в глазах христианской церкви рог для питья был символом тщеславия и стремления к роскоши, он оставался популярен у скандинавской и английской знати до начала XII в., после чего наступил период забвения. Снова он оказался востребованным в Западной и Северной Европе только в конце XIII в. Начиная с этого времени он получил распространение при королевских дворах, среди знати и высшего духовенства, а также в различных гильдиях (Петрухин: 1995. С. 170–194; Симпсон: 2005. С. 205–206; Etting: 2013. Р. 9–43; Nordland, Granlund, Karker, Vilkuna: 1976).

Охота (veiði) – охота была важной составляющей хозяйственной жизни населения Скандинавских стран – она давала не только пищу, но также меха, кость и кожу, которые шли на изготовление одежды и различных предметов обихода (иголок, расчесок, украшений) или на продажу. В языческие времена охота была тесно связана с обрядом инициации; убийство дикого зверя рассматривалось как подтверждение зрелости юноши, его готовности перейти в разряд полноправных мужчин племени. На охоте проявлялись и совершенствовались боевые качества воина – умение стрелять из лука и метать копье. Для аристократии, кроме того, охота была увлекательным, хотя и рискованным времяпрепровождением, особенно охота на таких зверей, как вепрь, медведь или тур. Вепрь считался особенно опасным для охотника зверем, и его убийство всадником приравнивалось к воинскому подвигу. Но первое место среди животных, на которых охотилась знать в средневековой Европе, занимал олень. Крупный, величественный и хитрый зверь, он способен был даже убить охотника. Мясо оленя было одним из главных продуктов, хранившихся в кладовых аристократии. Знатные люди устраивали охоту не в последнюю очередь для того, чтобы показать всем свою силу, мужество и ловкость в обращении с оружием. Во время охоты конунг мог продемонстрировать подданным свою личную доблесть и подтвердить таким образом в глазах знати и воинов право на верховную власть (Cummis: 1988. Р. 32–49, 98–105; Davidson: 1989. Р. 13; Jarnut: 1985. S. 774, 787, 797).

Ястреб (haukr) – неотъемлемый атрибут средневековой охоты, особенно охоты в лесистой местности. Длинный хвост и широкие крылья придавали ястребу большую маневренность; он мог преследовать добычу на низкой высоте, а настигнув, убивать ее своими когтями. Другой высоко ценимой ловчей птицей был сокол; длинные крылья и короткий хвост позволяли ему развивать большую скорость и настигать жертву, падая на нее с высоты, поэтому он больше подходил для охоты на открытом пространстве. С этими птицами охотились на гусей, журавлей, уток, зайцев и другую мелкую дичь.

Соколиная и ястребиная охота была по преимуществу занятием королей и знати, так как выращивание, обучение и содержание таких птиц требовало больших средств. У некоторых германских племен – франков и бургундов – охота с ловчими птицами известна уже в VI в.; у англосаксов и шведов она прослеживается по источникам c VIII в., в Норвегии – c X в., а в Дании – c XI в. В Германии расцвет ее приходится на XIII в., и немецкий император Фридрих II (1212–1250) является автором сочинения «Об искусстве охоты с птицами». В Исландии такая охота вообще не практиковалась.

Охотничьих птиц доставали из гнезд птенцами или ловили сетями в разных регионах Европы – во Франции, Испании, Голландии, Шотландии. Но особенно высоко ценились исландские и норвежские птицы. Для Норвегии их ловля и торговля ими имела важное значение и регулировалась специальными законами. Ястреб или сокол считались в Средневековье ценными подарками, и нередко правители тех или иных стран посылали их в дар чужеземным владыкам. Так, норвежские короли в XIII–XIV вв. дарили соколов и королю Кастилии, и султану Туниса, и римскому папе. Кроме того, ловчих птиц использовали для уплаты дани. При королевских дворах имелись специальные люди, занимавшиеся ловчими птицами, – сокольничие, причем должность главного сокольничего считалась очень почетной, и ее занимали представители знати (Cummis: 1988. Р. 195–222; Hofmann: 1957; Oggins: 1981; Oggins: 2004; Owen-Crocker: 1991).

8. Одежда. Внешний вид

Одежда и внешний вид скандинавов реконструируются по данным письменных и археологических источников.

Мужчины носили рубаху до колен, обычно с поясом. Рубахи (serkir) могли быть облегающими и широкими, расшитыми шелковыми, серебряными или золотыми нитями. Штаны (brók) были из льна или шерсти, разных видов – облегающие, доходящие до щиколоток, трубчатой формы, расширялись книзу, короткие, до колен, мешковидной формы – так называемые высокие штаны, напоминающие оперение на ногах ястреба. О таких штанах у скандинавов упоминают арабские авторы; видимо, их носили люди высокого социального статуса и купцы. На ноги мужчины надевали чулки.

На рубаху надевался кафтан, куртка или кюртиль (kyrtill). Последний представлял собой длинную рубаху с коротким рукавом, обычно из шерстяной ткани. Мужская куртка шилась, как правило, из меха или кож животных, хотя были и шерстяные куртки. Кафтан из тонкой шерсти или льна на пуговицах с косым вырезом носили с поясом. Он не принадлежал к традиционной скандинавской одежде, но проник в Скандинавию из Средней Азии через Византию. Плащи (felldir) по виду могли быть самыми разнообразными. Так, норвежский король Харальд Серая Шкура завел у себя при дворе моду на квадратные плащи, выделанные из овечьих шкур, и отсюда получил свое прозвище. Были плащи франкского типа, длина которых в два раза превышала ширину. Их накидывали на левое плечо и застегивали на правом, так что правая рука оставалась свободной.

Мужской головной убор представлял собой шапку (hattr) с круглой или заостренной тульей или шляпу с широкими полями. Некоторые головные уборы украшались хвостами животных, которые спускались на спину.

Женщины носили длинную льняную сорочку и поверх нее платье или сарафан из шерсти или льна. Сверху обычно надевали куртку из тонкой кожи, плащ или накидку, а голову покрывали платком. Нередко в сагах при описании свадебных церемоний или когда речь идет о замужних женщинах, упоминается фальд (фальдюр) (faldr, siðfaldr). Согласно «Саге о Ньяле», фальд был на голове идола Торгерд Хёльгабруд, находившегося в языческом храме в Долинах. Т. Эвиг полагает, что этот головной убор представлял собой длинный кусок шелковой или шерстяной ткани (48–60 см), сложенный пополам и прошитый вдоль одной из сторон. К углам ткани пришивались тесемки и завязывались на подбородке или сзади, таким образом фальд имел вид остроконечного капюшона. Д. Джохенс видит в нем род чепчика, который женщина впервые надевала на свадебном пиру, убрав под него длинные волосы. Из «Саги о йомсвикингах», однако, явствует, что фальд скрывал и лицо невесты (Ewig: 2006. Р. 52–53; Hedeager Krag: 2010. P. 113; Jochens: 1991. P. 253–254; Zanchi: 2010. P. 278). Рабыни одевались иначе, чем свободные женщины – руки у них были открыты, а платье доходило только до колен. При этом рабыни-наложницы могли иметь красивую одежду и украшения.

Обувь делали из мягкой кожи. Зимнюю обувь утепляли шерстью. На руки надевали перчатки или рукавицы. Примечательно, что русское слово «варежки» (писалось через ять) происходит от «варяг», т. е. это «варяжские рукавицы» (Фасмер: 1986. С. 274).