Одного все же не хватало этому величию: оно не было признано и освящено, как другие короны, высшим представителем религиозной веры нации. В конце концов, в этой средневековой теории божественного права что-то было: для народа, преимущественно католического, помазание своего правителя папой, утверждавшим, что он является наместником Бога, означало, что этот правитель фактически избран Богом, а значит, говорит с почти божественным авторитетом. Какая идея может быть более полезной для облегчения правления? И разве такое помазание не поставит Наполеона в один ряд со всеми европейскими государями, какими бы корнями они ни уходили в прошлое? Поэтому он поставил перед своими дипломатами задачу убедить Пия VII в том, что беспрецедентная поездка в Париж для коронации сына Революции и Просвещения будет символизировать триумф католической церкви над Революцией и Просвещением. И разве не было бы полезно Его Святейшеству иметь в качестве нового защитника веры самого блестящего воина в Европе? Некоторые австрийские кардиналы выступали против этой идеи, считая ее настоящим святотатством, но некоторые проницательные итальянцы полагали, что это будет победой не только для религии, но и для Италии: «Мы должны посадить итальянскую семью на трон Франции, чтобы управлять этими варварами; мы должны отомстить за себя галлам».3 Папа, вероятно, был более практичен: он согласился бы в надежде вернуть раскаявшийся народ к папскому повиновению и вернуть несколько папских территорий, захваченных армиями Франции.
К этому взаимному триумфу Наполеон готовился так же тщательно, как к большой войне. Ритуалы коронации Старого режима были изучены, адаптированы и усилены. Процессии были спланированы как хореографом, и каждое движение было рассчитано по времени. Для придворных дам были сшиты новые платья; лучшие модельеры собрались вокруг Жозефины, и Наполеон велел ей надеть драгоценности из казны, а также свои собственные; несмотря на протесты матери, братьев и сестер, он решил короновать ее так же, как и себя. Жак-Луи Давид, которому предстояло увековечить это событие в величайшей картине эпохи, отрепетировал каждое движение и позу ее и ее сопровождающих. Поэтам заплатили, чтобы они отпраздновали это событие. Опере было поручено подготовить балеты, которые могли бы взволновать папскую грудь. На главных улицах были расставлены войска, а в нефе Нотр-Дам выстроилась консульская гвардия — настоящий брак Цезаря и Христа. Были приглашены принцы и сановники из других государств, и они приехали. Толпы людей прибывали из города, пригородов, провинций и из-за границы и торговались за места в соборе или на дорогах. Лавочники надеялись получить прибыль и получали ее. Работа и зрелища делали людей довольными, как, возможно, никогда со времен panem et circenses императорского Рима.
Приветливый Пий VII неторопливо проехал 2–25 ноября по городам и церемониям Италии и Франции и был встречен Наполеоном в Фонтенбло. С этого момента и до коронации император оказывал папе все любезности, кроме почтения; императора нельзя было заставить признать чье-либо превосходство. Жители Парижа — самого скептически настроенного в то время на земле — встретили понтифика как зрелище; эскорт солдат и священников проводил его в Тюильри, где он был препровожден в особые апартаменты в Павильоне Флор. Жозефина приветствовала его и воспользовалась случаем, чтобы сказать ему, что она не была соединена с Наполеоном религиозным браком; Пий обещал исправить этот недостаток до коронации. В ночь с 29 на 30 ноября он вновь обвенчал их, и Жозефина почувствовала, что против развода воздвигнуто благословенное препятствие.4
Ранним холодным днем 2 декабря дюжина процессий отправилась из разных точек, чтобы сойтись у Нотр-Дам: депутации от городов Франции, от армии и флота, законодательных собраний, судебной власти и административного корпуса, Почетного легиона, Института, торговых палат… Они нашли собор почти заполненным приглашенными гражданскими лицами, но солдаты освободили им дорогу к назначенным местам. В 9 часов утра от Флорского павильона отправилась папская процессия: Пий VII и его слуги, кардиналы и высшие офицеры курии, в нарядно украшенных каретах, запряженных лошадьми, выбранными за их дух и красоту, во главе с епископом на муле и с папским распятием наперевес. В соборе они спустились и прошли в торжественном строю по ступеням, в неф и через шеренги суровых солдат к своим местам — папа к своему трону слева от алтаря. Тем временем из другой точки Тюильри проследовала императорская кавалькада: Сначала маршал Мюрат, губернатор Парижа, и его штаб; затем несколько особо отличившихся полков армии; затем, в каретах на шести лошадях, ведущие офицеры правительства; затем карета для братьев и сестер Бонапарт; Затем королевская карета с выгравированной буквой N, запряженная восьмеркой лошадей, в которой ехали император в пурпурном бархате, расшитом драгоценными камнями и золотом, и императрица, на пике своего шаткого великолепия, облаченная в шелка и сверкающая драгоценностями, «ее лицо было так хорошо накрашено, что, хотя ей был сорок один год, «она выглядела на четыре с двадцатью».»5 Затем подъехали еще восемь карет, в которых сидели дамы и офицеры двора. Потребовался час, чтобы все эти кареты добрались до собора. Там Наполеон и Жозефина переоделись в коронационные одежды и заняли свои места справа от алтаря: он — на троне, она — на троне поменьше, на пять ступеней ниже его.
Папа взошел на алтарь; Наполеон, а затем Жозефина встали перед ним на колени; каждый из них был помазан и благословлен. Император и императрица спустились вниз, туда, где стоял генерал Келлерман с короной на подносе. Наполеон взял корону и возложил ее себе на голову. Затем, когда Жозефина в благочестии и скромности преклонила перед ним колени, он — «с какой-то заметной нежностью»6-возложил на ее усыпанные драгоценностями волосы бриллиантовую корону. Все это не было неожиданностью для Папы, поскольку все было подготовлено заранее.*Затем терпеливый понтифик поцеловал Наполеона в щеку и произнес официальную формулу: «Vivat Imperator in aeternum» Папа отпел мессу. Его помощники поднесли ему книгу Евангелий, и Наполеон, положив руку на книгу, произнес клятву, которая по-прежнему утверждала, что он — сын Революции:
Клянусь сохранять территорию Республики в ее целостности; уважать и соблюдать законы Конкордата и свободу вероисповедания; уважать и соблюдать равенство перед законом, политическую и гражданскую свободу и необратимость продажи национального имущества; не взимать никаких пошлин и налогов, кроме как в соответствии с законом; поддерживать институт Почетного легиона; управлять только в соответствии с интересами, счастьем и славой французского народа.8
К трем часам дня церемония была завершена. Под падающим снегом, сквозь овации толпы, различные группы отправились в свои пункты назначения. Гениальный понтифик, очарованный очарованием Парижа и надеждой на плодотворные переговоры, оставался в столице или вблизи нее в течение четырех месяцев, часто появляясь на балконе, чтобы благословить коленопреклоненную толпу. Он нашел Наполеона вежливо неподвижным и терпеливо сносил светские развлечения, которые предлагал ему хозяин. 15 апреля 1805 года он уехал в Рим. Наполеон возобновил свои имперские проекты и пути, уверенный, что теперь, будучи святым, как и любой правитель, он может непреклонно противостоять силам, которые вскоре объединятся, чтобы уничтожить его.
II. ТРЕТЬЯ КОАЛИЦИЯ: 1805 ГОД
К концу 1804 года все европейские правительства, кроме Англии, Швеции и России, признали Наполеона «императором французов», а некоторые короли обращались к нему как к «брату».9 2 января 1805 года он снова предложил мир Георгу III, обращаясь к нему теперь как
Мы не знаем, какие частные заверения в пацифистских намерениях могли сопровождать это предложение; в любом случае оно не отвратило Англию от того, чтобы основывать свою безопасность на балансе континентальных держав и сохранять его, поощряя слабых против сильных. Георг III, еще не ставший «братом», не ответил Наполеону, но 14 января 1805 года его министр иностранных дел лорд Малгрейв направил Талейрану письмо, в котором откровенно излагались условия мира, выдвигаемые Англией:
У Его Величества нет более дорогого желания, чем воспользоваться первой возможностью вновь обеспечить своим подданным преимущества мира, который будет основан на началах, несовместимых с постоянной безопасностью и существенными интересами его государств. Его Величество убежден, что эта цель может быть достигнута только путем соглашения, которое в равной степени обеспечит будущую безопасность и спокойствие Европы и предотвратит возобновление опасностей и несчастий, которые обрушились на континент.
Поэтому Его Величество считает невозможным ответить более решительно на поставленный перед ним вопрос, пока у него не будет времени пообщаться с теми континентальными державами, с которыми он состоит в союзе, и особенно с Императором России, который дал самые убедительные доказательства своей мудрости и доброго чувства, а также глубокой заинтересованности в безопасности и независимости Европы.11
Уильям Питт Младший был премьер-министром Англии (май 1804 — январь 1806). Он представлял в качестве нового финансового бастиона Британии коммерческие интересы, которые были почти единственными британцами, выигравшими от войны. Они понесли значительные потери от французского контроля над устьями и руслом Рейна; но они получали прибыль от британского контроля над морями. Это не только подавило большую часть французской морской конкуренции, но и позволило Британии по своему усмотрению захватывать французские и голландские колонии, а также французские суда, где бы они ни находились. 5 октября 1804 года английские корабли захватили несколько испанских галеонов, направлявшихся в Испанию с серебром, которое позволило бы ей выплатить большую часть долга Франции. В декабре 1804 года Англия объявила войну Испании, а Испания передала свой флот в распоряжение Франции. За этим исключением Британия с помощью превосходных дипломатов и разумных субсидий постепенно привлекла на свою сторону континентальные державы, более богатые людьми, чем золотом.
Александр I никак не мог определиться, кто он — либеральный реформатор и благожелательный деспот или воинственный завоеватель, призванный судьбой властвовать над Европой. Однако в нескольких вопросах он был ясен: он хотел округлить свои западные границы, поглотив Валахию и Молдавию, принадлежавшие Турции; следовательно, он стремился, подобно поглощающей Екатерине, преодолеть Турцию, овладеть Босфором и Дарданеллами и со временем контролировать Средиземноморье; он уже владел Ионическими островами. Но Наполеон уже захватил эти острова и теперь жаждал их; он все еще жаждал Египта и Средиземноморья; он говорил о том, что проглотит Турцию и половину Востока. Здесь был соперник-гурман; один или другой должен был уступить. По этим и другим причинам Александр не хотел, чтобы Англия заключила мир с Францией. В январе 1805 года он подписал союз со Швецией, которая уже была в союзе с Англией. 11 июля он заключил с Англией договор, который предусматривал, что Великобритания будет выплачивать России ежегодную субсидию в размере 1 250 000 фунтов стерлингов за каждые 100 000 человек, участвующих в кампаниях против Франции.12
Фридрих Вильгельм III Прусский в течение года вел переговоры с Наполеоном в надежде присоединить к своему королевству провинцию Ганновер, захваченную французами в 1803 году. Наполеон предложил ее при условии заключения союза, в котором Пруссия обязалась бы поддержать Францию в сохранении нового статуса; Фридриху не нравилась мысль о том, что у его берегов будут стоять разъяренные британские военные корабли. 24 мая 1804 года он подписал с Россией союз о совместных действиях против любого французского продвижения к востоку от Везера.
Австрия тоже колебалась. Если бы она присоединилась к новой коалиции, то приняла бы на себя первый удар французской атаки. Но Австрия, даже более пристально, чем Англия, ощущала на себе последовательные толчки растущей власти Наполеона: председательство в Итальянской республике в январе 1802 года; аннексия Пьемонта Францией в сентябре 1802 года; подчинение Швейцарии французскому протекторату феврале 1803 года; принятие императорского титула в мае 1804 года. И толчки продолжались: 26 мая 1805 года Наполеон получил в Милане Железную корону Ломбардии, а 6 июня он принял просьбу дожа Генуи о включении Лигурийской республики в состав Франции. Когда же, спрашивали австрийцы, этот новый Карл Великий остановится? Не сможет ли он — если только большая часть Европы не объединится, чтобы остановить его, — легко поглотить сначала папские государства, а затем Неаполитанское королевство? Что удержит его от присвоения Венеции и всей этой роскошной Венеции, которая так незаменима для австрийских доходов? Таково было настроение Австрии, когда Британия предложила ей новые субсидии, а Россия пообещала 100 000 выносливых солдат на случай нападения Франции. 17 июня 1805 года Австрия заключила союз с Англией, Россией, Швецией и Пруссией, и Третья коалиция была завершена.
III. АУСТЕРЛИЦ: 2 ДЕКАБРЯ 1805 ГОДА
Против этого двойного союза Франция опиралась на нерешительную поддержку Гессена, Нассау, Бадена, Баварии и Вюртемберга, а также на сотрудничество голландского и испанского флотов. Со всех концов своего королевства Наполеон собирал деньги и призывников и организовал три армии: (1) Рейнскую армию под командованием Даву, Мюрата, Сульта и Нея, чтобы бросить вызов главным австрийским силам под командованием генерала Мака; (2) Итальянскую армию под командованием Массены, чтобы встретить наступление австрийской армии под командованием эрцгерцога Карла Людвига; и (3) Большую армию Наполеона, собранную в Булони, но способную внезапно повернуть против Австрии. Он надеялся, что быстрый захват Вены вынудит Австрию подписать сепаратный мир, обездвижив ее континентальных союзников и оставив Англию без помощи и осады.
Молодой император возненавидел Англию как бич своей жизни и главное препятствие на пути к своей мечте; он называл ее «отвратительным Альбионом» и порицал британское золото как главный источник бед Франции. Днем и ночью, на фоне сотни других проектов, он планировал строительство военного флота, который должен был покончить с владычеством Британии на морях. Он вливал средства и рабочих в военно-морские арсеналы Тулона и Бреста, испытывал дюжину капитанов, чтобы найти адмирала, который смог бы привести растущий французский флот к победе. Он думал, что нашел такого человека в лице Луи де Ла Туш-Тревиля, и стремился вдохновить его видением Британии, которая будет захвачена и побеждена. «Если мы сможем стать хозяевами Ла-Манша на шесть часов, мы станем хозяевами всего мира».13 Но Ла Туш-Тревиль умер в 1804 году, и Наполеон совершил ошибку, передав командование французским флотом Пьеру де Вильневу.
Вилленев не справился со своей ролью в египетском фиаско и проявил признаки неподчинения и робости. Он не верил в возможность захвата контроля над Ла-Маншем в течение шести часов и задерживался в Париже, пока Наполеон не приказал ему отправиться на свой пост в Тулон. Его инструкции были тонкими и сложными: вывести свой флот в море, позволить Нельсону преследовать его с главной британской флотилией, увлечь его через Атлантику в Вест-Индию, ускользнуть от него среди этих островов и как можно быстрее вернуться в Ла-Манш, где французские, голландские и испанские эскадры присоединятся к нему и вступят в бой с британскими судами там достаточно долго, чтобы позволить французской армии в тысячу лодок перейти в Англию, прежде чем Нельсон сможет вернуться из Карибского бассейна. Первую часть своей задачи Вильнев выполнил успешно: он заманил Нельсона в Америку, сбежал от него и поспешил вернуться в Европу. Но, добравшись до Испании, он решил, что его корабли и люди не в состоянии одолеть британских стражей Ла-Манша; вместо этого он попросил защиты у дружественной гавани в Кадисе. Наполеон, разочаровавшись в своем плане, отправил Вильневу приказ разыскать флот Нельсона и рискнуть всем в отчаянном противостоянии британскому контролю над морями.
Затем, в порыве решимости, император отвернул от Ла-Манша и развернул стотысячную армию для похода на юг и восток, к Рейну и дальше. Вся Франция с тревогой следила за ходом этой Великой армии, названной так Наполеоном, и каждый город на ее маршруте желал ей удачи в этом предприятии. Почти в каждой церкви священнослужители призывали молодежь нации подчиниться призыву к цветам; они доказывали на основании Священного Писания, что Наполеон теперь находится под непосредственным руководством и защитой Бога;14 Так скоро Конкордат принес свои плоды. Наполеон пошел на сотрудничество и распорядился предоставить двадцать тысяч карет по всему маршруту, чтобы поторопить и облегчить солдат во время их перехода через Францию.15 Он сам поехал в Страсбург вместе с Жозефиной, которая теперь была вся в тревоге и преданности; ее судьба тоже зависела от каждого броска костей. Он пообещал, что через несколько недель станет хозяином Вены.16 В Страсбурге он оставил ее на попечение Ремюза и поспешил на фронт.
Его стратегия, как обычно, заключалась в разделении и завоевании: не дать австрийским армиям объединиться, уничтожить или обездвижить вооруженные силы Австрии до прибытия русской орды, чьей помощи они ожидали; а затем одержать победу над русскими, которая вынудила бы его континентальных врагов заключить хотя бы временный мир. Несмотря на мрачные дни и темные ночи с дождем, грязью и снегом, Рейнская армия выполнила свою часть кампании с тщательностью и оперативностью, которые могут служить иллюстрацией того, насколько Наполеон был обязан своим маршалам. После недельных маневров 50 000 человек генерала Мака оказались под Ульмом, с трех сторон окруженные артиллерией, кавалерией и пехотой Даву, Сульта, Мюрата и Нея, и лишенные возможности отступить из-за ширины Дуная за их спиной. Осажденные австрийцы, испытывая голод, не имея продовольствия и боеприпасов, угрожали мятежом, если им не разрешат сдаться. Мак наконец сделал это (17 октября 1805 года); 30 000 его солдат были взяты в плен и отправлены во Францию. Это была одна из самых малозатратных и самых основательных и эффективных побед в истории войны. Император Франциск II и некоторые выжившие австрийцы из Ульма бежали на север, чтобы присоединиться к наступающим русским, а Наполеон вошел в Вену (12 ноября) без сопротивления и без демонстрации.
Его триумф вскоре был омрачен известием о том, что Вильнев, следуя инструкциям, вышел навстречу Нельсону на дуэль, которая оказалась для них обоих смертельной. Нельсон победил при Трафальгаре (21 октября 1805 года), но был смертельно ранен; Вильнев проиграл и покончил с собой. Наполеон мрачно отбросил всякую надежду оспорить британский контроль над морями; казалось, нет иного пути к победе, кроме как выиграть столько сражений на суше, что континентальные державы будут вынуждены вслед за Францией закрыть свои рынки для британских товаров, пока купцы Англии не заставят свое правительство подать прошение о мире.
Оставив генерала Мортье с пятнадцатью тысячами человек удерживать Вену, он 17 ноября отправился на соединение со своими войсками и готовился встретить две русские армии, шедшие на юг, одну под командованием решительного Кутузова, другую — под командованием самого царя Александра. Русский медведь встретился с французским орлом при Аустерлице, деревне в Моравии, 2 декабря 1805 года. Перед сражением Наполеон обратился с воззванием к своим легионам:
Первой тактикой Наполеона было захватить холм, с которого артиллерия могла бы обрушиться на русскую пехоту, наступавшую с правого фланга. Этот холм удерживали одни из самых храбрых людей Кутузова; они сдавались, перестраивались, снова сражались и в конце концов были разбиты резервами Наполеона. Вскоре французская артиллерия разгромила русских, шедших по равнине; центр их армии в ужасе и бегстве разорвался, разделив ее на дезорганизованные половины, с одной стороны которых стояла пехота Даву и Сульта, с другой — батальоны Ланна, Мюрата и Бернадота; в разгромленный центр Наполеон направил свои резервы, чтобы завершить разгром. 87 000 русских и австрийцев сдали 20 000 пленных и почти всю свою артиллерию, оставив 15 000 убитых. Александр и Франциск бежали с остатками войск в Венгрию, а их испуганный союзник, Фридрих Вильгельм III, смиренно просил о мире.
В этой катастрофе 73 000 французов и их союзников потеряли 8000 убитыми и ранеными. Измученные оставшиеся в живых, давно привыкшие к виду смерти, с диким энтузиазмом приветствовали своего вождя. В бюллетене от 3 декабря он ответил им обещанием, которое вскоре сдержит: «Когда все, что необходимо для обеспечения счастья и процветания нашей страны, будет выполнено, я отведу вас обратно во Францию. Там вы станете объектом моей самой нежной заботы. Мой народ примет вас с радостью, и вам достаточно будет сказать: «Я был в битве при Аустерлице», чтобы люди воскликнули: «Вот герой». «18
IV. КАРТОГРАФ: 1806–07 ГГ
Когда Уильям Питт получил известие об Аустерлице, он был близок к смерти. Увидев на стене карту Европы, он попросил убрать ее. «Сверните эту карту, — сказал он, — она не понадобится в эти десять лет».19 Наполеон согласился и переделал карту.
Он начал с переделки Пруссии и Австрии. Талейран, которого он вызвал в Вену, чтобы изложить императорскую волю дипломатическим языком, посоветовал ему предоставить Австрии умеренные условия при условии подписания с Францией союза, который мог бы положить конец связи английских субсидий с австрийской политикой и дать Франции некоторую поддержку, пусть даже географическую, в конфликте с Пруссией и Россией. Наполеон, подозревая непрочность союзов, думал скорее ослабить Австрию, чтобы она не могла снова бросить вызов Франции, и отвоевать Пруссию у России легким миром. Тем временем он позволил Александру увести оставшихся в живых русских в Россию без преследования.
По договору, подписанному в кабинете Марии Терезии в австрийском королевском дворце Шёнбрунн (5 декабря 1805 года), Наполеон требовал от Пруссии распустить армию, уступить Баварии маркграфство Ансбах, а Франции — княжество Невшатель и принять обязательный союз с завоевателем. Фридрих Вильгельм III рассчитывал получить взамен провинцию Ганновер, которую Наполеон с радостью пообещал ему в качестве сдерживающего фактора для любых проанглийских настроений в Пруссии.