Задание: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Что ты мне долбишь, что чёрное - это чёрное? - вяло сказал Хазин, растирая ладонью лицо - он не спал вторые сутки.

Они сидели в зашторенной полутёмной комнате. Ветер шевелил тяжёлую занавеску. Весь пол у окна быЛ покрыт битым стеклом.

- Если придумал что, - сказал Хазин, - то не тяни.

- Придумал. Я там появлюсь как глухонемой, скажем. Юродивый. В общем, придурок.

- Придурок… - вздохнул Хазин, - ну и что ты сможешь делать? Ходить да мычать? Чуть что умное сделаешь, тут тебе и… Как ты местных будешь привлекать? Ни с кем же не поговорить, не встретиться. Как без рук.

- Руки я себе нашёл. Буду ходить с мальчиком. Племяш он мой, допустим. Я-то беспомощный, он за меня всё делает, и подозрений это не вызывает.

- Слишком эффектно. Это же всё-таки Краузе! Такой спектакль у него под носом. Нет, выпукло слишком.

- Да почему?! Вы что, в деревнях не бывали? Там чуть не в каждой свой дурачок.

- Это же как сыграть надо! Хотя… - Хазин оживился, - бородёнка у тебя растёт плохо, реденькая, клочками. Сено в волосах, в глазах пусто… А парнишка вокруг шустрит, милостыня там, разговоры слушает, с кем надо сам поговорит… Да, ничего. Но где такого парня взять? Проболтается, не сыграет…

- Парень есть.

- Способный?

- Более чем. Круглый сирота к тому же. Подготовлю за две недели.

- Стоп, стоп! Не увлекайся. - Хазин встал, потянулся и зашагал по комнате, хрустя подошвами на битом стекле. - Давай-ка всё заново взвесим.

Подготовкой мальчика занимался не один Сергей - несколько инструкторов обучали его профессии разведчика. Он изучал по картинкам форму и знаки отличия родов войск немецкой армии. Любимым предметом было у Лёшки изучение оружия, в основном немецкого. Разбирая и собирая парабеллумы, автоматы, карабины, он так наловчился, что, например, пистолет "вальтер" собирал с закрытыми глазами. Эти пистолеты он полюбил за изящество и удобство. Он спросил Сергея, дадут ли ему пистолет в личное пользование. Сергей понимал, что Лёшка, как всякий мальчишка, увлечён игрой в оружие. Все эти занятия да и туманное, совершенно пока неясное для Лёшки будущее задание тоже были игрой. Игра помогала обучению, и Сергей не хотел обрывать её раньше времени. Он объяснил, что работа разведчика заключается не в том, чтобы убивать врагов, это делают солдаты на фронте и партизаны, а в том, чтобы узнавать о враге важные сведения, которые помогают победить в войне. И что если дело дошло до стрельбы, то это, вероятней всего, провал. Лёшка поскучнел, и Сергей добавил, что разведчикам всё-таки приходится пользоваться оружием и стрелять надо уметь отлично, но носить пистолеты с собой им не придётся, при случайном обыске это может всё погубить.

Стрелял Лёшка плохо. Прилично получалось только из винтовки, да и то с упора. Сергей заметил, что стрелять из автомата с рук Лёшка даже побаивается. Когда тяжёлый немецкий автомат начинал грохоча трястись у него в руках, Лёшка смотрел уже не на мишень, а на автомат - старался совладать с ним и вернуть в прежнее положение. Сергей надеялся, что дело наладится, когда мальчишка физически окрепнет, он был ещё слаб. Да и не диверсанта же он из него готовит, не бойца. Куда ему с такими ручонками! Сообразительность, способность не теряться, ну и, конечно, высокая сознательность - вот что в нём самое ценное. Всё это так, но, если они попадут в переплёт, драться придётся одному. Может, попробовать найти другого? Времени мало, но ещё несколько дней есть.

Сейчас он смотрел на мальчика, старательно закрывавшего глаза, но, конечно, не спящего. Худое плечо торчит из-под одеяла, бледная щека. Длинные ресницы. Он только что заметил, какие у Лёшки длинные ресницы… Да нет - спит. Сморило.

Нет, не будет он никого больше искать. Он привязался к этому молчаливому мальчугану с большими взрослыми глазами. Да и Лёшка к нему… Они сроднились за эти дни. А это стоит многого.

Сергей прошёл в свою комнату, сел на кровать. Он впервые дал волю тому неясному чувству, которое тщательно подавлял в себе в эти дни. Оно возникло в тот момент, когда, поражённый Лёшкиной наблюдательностью, он сложил в голове план операции. Он тогда увидел способ, которым лучше всего можно выполнить задание. От того, выполнит, ли он его, в какой-то степени зависит судьба Ленинграда, его способность выстоять. И здесь необходимо отбросить всё личное. Он был профессиональным разведчиком и давно научился не принимать в расчёт свои желания и свою безопасность. Но мальчик… Чем кончится для него вся эта история? И имеет ли Сергей право брать его на опасное задание? Но ведь всё уже с Хазиным взвесили: самый правильный путь - этот. Юродивый и мальчик-поводырь. И надо всё время помнить, что от них зависит, умрут ли от голода ещё тысячи таких мальчиков или выживут. И помнить только это и ничего более! Но всё же… Тревожное и неприятное чувство, которое Сергей подавлял в себе все эти дни, было чувство вины перед Лёшкой.

Лёшка занимался необычной тренировкой: его учили владеть своим лицом. С ним работал болезненный молодой человек в очках, дужки которых были перевязаны нитками. У него были необычайно длинные пальцы, кисти рук казались огромными и жили как бы отдельной от тела жизнью. Лёшка с трудом отводил от них глаза, смотреть на движение пальцев было интересно и немного смешно.

Молодой человек был студентом театрального института. После стрельбы, ходьбы по болотам этот преподаватель, да и само занятие казались Лёшке несерьёзными. Поэтому и получалось плохо.

- Ну хорошо, попробуем вот что ещё, - молодой человек снял очки и протёр их кусочком бинта. - Заплачь.

- Как? - удивился Лёшка.

- Ну как, слезами, по-настоящему, чтоб плечи тряслись, лицо исказилось - и слёзы, слёзы!

Студент был какой-то издёрганный и говорил резко и нервно, хрустя пальцами.

- Это же нарочно нельзя.

- Надо! Может понадобиться. Вот случится такая ситуация, что заплакать - значит спастись. Поймали тебя, понимаешь, поймали, и если ты будешь вести себя как лейтенант Шмидт, то любой немецкий кретин догадается. А ты маленький испугавшийся мальчик. А мальчики от испуга плачут. Я понятно говорю?

Лёшка кивнул и попробовал. Ничего не получалось.

- Это делается так, - сказал студент и задумался. - Попробуй вспомнить, ну, самое тяжёлое в жизни, когда тебе было очень плохо. Ну?