Падай, я ловлю: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Обожаю, когда ты так говоришь, — мурлычу ласковой кошечкой и трусь о его руку щекой и носом.

— Я в курсе, — довольно хмыкает Туманов.

Во двор въезжаем сразу за Димой. Останавливаемся метрах в пяти, выходим и слышим визгливые крики какой-то женщины.

— Позорище! Стыдоба! Наказание! Ноги твоей чтобы тут не было!

— Не к добру, — озвучивает Туманов мои мысли, а я ловлю злой взгляд Зотова.

Его слепая ярость гасит белый свет, так кажется в ту минуту. И вся она обращена на женщину, выливающую ушат помоев, высунувшись из окна третьего этажа. Подходим чуть ближе, чтобы увидеть то же, что и Дима.

— Пиздец, — снова комментирует Родион, хмурясь, а я согласно киваю, испытывая жгучую обиду за девушку.

Карина ее зовут. И в данный момент она стоит у подъезда с двумя объемными сумками в руках и пытается не плакать.

— Кольцо фиктивное где? — вполголоса гремит Родион.

— Тут, сейчас, — бормочу, снимая с шеи цепочку, на котором его ношу.

— Куплю тебе другое.

Забирает и печатая шаг подходит к Зотову. Молча сует его ему в карман и возвращается ко мне. Дима опускает руку, сразу же вынимает и прямой наводкой идет к девушке. Что-то быстро говорит ей на ухо и встает на одно колено. Ее мать тут же затыкается, но ненадолго. Когда Карина принимает предложение, ахает, охает и пытается лебезить, очевидно, оценив прикид Зотова и его машину. Дима встает, поднимает голову, а потом правую руку, показывая ей средний палец, чем вызывает широкую улыбку девушки, которую она безуспешно пытается спрятать.

День 10

— К этому все и шло, — Карина прячет разочарование и горечь за ухмылкой. — Она настаивала на аборте, я наотрез. Сначала уговаривала, типа, ты не знаешь, как это — растить ребенка одной. Расписывала, как ей со мной нелегко пришлось. В красках, — хмыкает и морщится, хватаясь за живот.

— Нормально? — напрягаюсь, а она отмахивается:

— Да, постоянно пинает.

— Потому что нервничаешь, — замечаю наставительно, ставя на стол тарелку с угощениями к чаю.

— А спокойной жизни у него и не будет, пусть привыкает. В общем, она еще тогда сказала, помогать не будет. Ослушаюсь — сама буду решать свои проблемы, она горбатиться снова на трех работах не намерена. А я как бы тоже не ломовая и не идиотка, понимала, что как только живот появится, меня попрут. И о декрете можно даже не мечтать.

— Где ты работала?

— У шеста, — снова хмыкает и спрашивает насмешливо: — Наложишь пирожных с собой?

— А ты уже собралась уходить? — приподнимаю брови и бахаю на стол две чашки. — Поверь, ты не хочешь видеть, как Зотов собирает кроватку.

— Я и его не хочу видеть, — строит недовольную мину и отводит взгляд. — Спаситель хренов. Мне эти мужики, живущие по понятиям, в печенках уже. За братву в огонь, а как обязательства перед собственной бабой — голову в песок. Я этого мудозвона, папочку твоего, — похлопывает себя по животу, — по чужим хатам отлавливала. Месяц от меня прятался. Месяц! Сволочь… земля ему пухом. Но, деваться некуда. Когда родная мать с пузом за порог выставляет, особенно не повыделываешься. Друзья есть, конечно, но мотыляться с квартиры на квартиру с грудничком… так себе история.

— Что он тебе сказал вчера? — любопытствую, скрывая улыбку за пирожным.

— Фиктивно, — кривит губы Карина. — На время.

— Романтик, — фыркаю с набитым ртом.

— Спасибо за яблоки, — ухмыляется, кивая вбок, где стоят три коробки с горкой. — Вкусные. Но вкуснее — идиотское выражение лица, с которым он мне его вручал, — ехидно улыбается и делает глоток чая, надменно прикрывая веки.

— Почему деньги не взяла?

— Почему же не взяла, — пожимает плечами и деловито откусывает от песочной корзиночки, а я откровенно давлюсь чаем.

День 20

— Сашуль, — шепчет Родион, целуя в шею, а я томно улыбаюсь и с удовольствием потягиваюсь. — Помнишь, какой завтра день?