Зотов достает из конверта деньги, выбрасывает их в урну у лавки. И, зараза такой, своей собственной кровью рисует на конверте номер телефона. Вкладывает ей в руку и возвращается к нам с таким выражением лица, будто встретил свою смерть.
— Случается, — поддерживает его Родион, похлопывая по плечу.
— Да не, — морщится Зотов и трясет головой, разбрызгивая кровь.
— Да да, — хихикаю и беру его под руку.
— Нет, — хмурится, садясь в машину. Демонстративно не смотрит в окно, хотя она не сводит с нас глаз.
Молчим с Тумановым, неуместные обстоятельствам улыбки от уха до уха.
— Нет, — повторяет твердо, выходя у дома.
— Как скажешь, — ухмыляется Туманов. — Ладно, до завтра. Саше еще вещи собирать.
— Да в пизду вас, — отмахивается расстроенный Дима и идет к подъезду, а я опускаю голову, пряча гримасу разочарования.
Плакать хочется невыносимо! Но я держусь, до самой своей комнаты. Закрываюсь и только после этого даю волю эмоциям, закрыв лицо подушкой. Кольцо со своего пальца срываю, отшвыриваю. Потом ищу, конечно. Кладу на тумбочку, аккуратно. Ни к чему эти истерики. Все строго по договоренности.
Собираю вещи, умываюсь, сижу немного, пока краснота с лица не пропадает. Натягиваю дежурную улыбку и выхожу.
Родион подхватывает мои вещи, несет в машину. Смотрю на все происходящее будто со стороны. Не верится… Все жду чего-то, жду, а ничего не происходит. Разговор не клеится, в машине по большей части молчим. Злюсь, негодую! Ну не больная же я? Нездоровая, может, сердце болит, нутро на куски раздирает, душа навынос, но и не сумасшедшая! Говорил, намекал! Или нет… Двадцать раз с силами собираюсь, намереваясь выложить ему все о своих чувствах и столько же раз не могу выдавить из себя ни слова.
— Спасибо, — роняю тихо, когда он ставит мои вещи в прихожей.
— Всегда к твоим услугам, — отвечает с дежурной улыбкой.
Неловко обнимаемся на прощанье, говорим друг другу скупое «пока», он выходит, а я закрываю дверь.
Глава 60
Десять дней.
Прошло ровно десять дней с того самого, когда мы распрощались. Он не звонил, не писал, не объявлялся, а я выплакала все глаза, по вечерам опасаясь включать свет, чтобы случайно не увидел брат. Не знаю, как я буду объясняться с близкими. Не знаю, что скажу им. И не знаю, как набраться смелости и объявить мужчине, с которым был лишь ничего не значащий секс, что беременна.
Наверное, он будет рад. Ведь дети — это здорово. Маленькие розовощекие пухляши, разве есть на свете что-то прекраснее? Я о таком не знаю. Я предвкушаю, оттягиваю поход к врачу и разглядываю под одеялом в интернет-магазинах детские вещи. А прячусь, потому что меня пугают цены. И желание скупить разом все. Только бы не девочка: от милых нарядов будет ломиться шкаф, а кормить грудью до ее восемнадцатилетия точно не выйдет. Это при условии, что я так и останусь трусихой…
«Надо что-то делать!» — приказываю себе мысленно и решаю начать с теста. Да, его я тоже боюсь делать. Страшно, потому что одной.
Собираюсь и чуть ли не кустами крадусь в аптеку. Встаю в очередь, витая в своих мыслях, мимоходом слышу разговор фармацевта и старушки, а когда наступает моя очередь, брякаю:
— Тест на беременность, пожалуйста.
— Какой? — уточняет фармацевт с улыбкой.
— Вот этот, — слышу знакомый голос и хватаюсь рукой за прилавок, пытаясь удержаться на ногах. — Спасибочки, — лопочет Иринка и прикладывает к терминалу свою карту. Забирает тест и выволакивает меня на улицу, ухватив за локоть. — Кому-то крышка, — шипит мне на ухо.
— Кому? — переспрашиваю пискляво.
— Я пока не поняла, — отвечает с вызовом. — Либо тебе, либо Туманову. Но кому-то точно!
Как на буксире меня тащит до самого дома. Притоптывает ногой, пока я вожусь с ключами. Напирает на меня своим пузом, проталкивая в тесную прихожую. А потом прикрикивает:
— А ну рассказывай!
— Да все в порядке, — мямлю с неохотой.
Ира разворачивает меня лицом к зеркалу и тыкает пальцем.