— Слава Богу, — бормочу, едва увидев его.
— Лови, — Зотов швыряет в него букетом и тот приземляется на пол рядом с кроватью.
— Че не в голову? — кривится Даня и тут же просит со вздохом: — Свалите, а? — Мужчины выходят и закрывают за собой дверь, а Даня протягивает ко мне руку. — Хоть обними, Саш.
Ложусь к нему на кровать, пристраивая голову на здоровой руке. Обнимаю, а сама плачу.
— Дань…
— Да я понял, — снова вздыхает. — Я тебя люблю, Саш.
— Дань, не надо, пожалуйста.
— И желаю тебе счастья. Из-за моей одержимости и без того слишком много дерьма произошло. Например, ты познакомилась с Тумановым.
— Отпускаешь? — уточняю с надеждой.
— Куда деваться, — ворчит и целует в голову.
— Что случилось, расскажешь?
— Да дебил я, — морщится, глядя в сторону. — Как выяснил, что Маринка спряталась, набрал отцу. Спрашиваю, ты меня наследства грозился лишить, у нее батя на тех же условиях договор подписывал? Ну, оказалось, что да. Мотив ее действий стал понятен, но дата ее якобы возвращения мне известна, так что все в шоколаде. Поехал на дачу, полбутылки успел всадить, звонит Денис. Под идиота закосил, боится за свою жизнь, надо поговорить, есть информация… Я повелся как мудак, даже не задумался, откуда у него мой номер. Да еще и в дом его позвал, чтоб пьяным не раскатывать. Дверь открыл… он мне в лицо из баллончика, а его упыри под руки. В лесочке меня привязал к дереву и отчалил. Только своих по кустам рассовал хитро, в засаде типа. Зотова парни приехали, тупо в кольцо взяли и до свиданья. Даже не пальнул никто ни разу, так скрутили.
— Это все Леночка, — фыркаю с улыбкой.
— Да, мне рассказали по пути. Елена и ты. А мы так, полки подвигать, говна на вентилятор накинуть… Сергеич Марину ищет. И, как я понял, Василий.
— Васька? — удивляюсь, а Даня ведет плечом и морщится. — Любопытно…
— У него там сама спрашивай, мне похер кто эту стерву найдет. Теперь не отвертится. Стоит только ее папаше намекнуть, чем она занималась, он ее не то, что бабла лишит, в монастырь отправит.
— А Ильин, получается, выйдет сухим из воды.
— Я там пока привязанный сидел, с мужиками потрепался. Выносили они, а стреляли игроки. А Ильин и остальные так чисто, для понта. Не оправдание, конечно, можно пришить и организацию азартных игр, и преступной группировки, но…
— Не докажешь, — вздыхаю.
— Не докажешь, — подтверждает удрученно. — Ильин свое наказание все равно получит. Марина.
Тихо смеемся и тепло прощаемся.
— Все, погнали, — психует Зотов, когда я выхожу.
Если честно, не знаю, зачем мы едем с ним. Он уверяет, что для моральной поддержки. По факту, просто стоим в сторонке, пока он не самым уверенным шагом идет к девушке, сидящей на лавке у подъезда в свадебном платье.
Она красива. Такой особенной стервозной красотой. Жгучая брюнетка, резкие черты лица, большие полные слез глаза. Карие, почти черные. Яркие губы, не особенно гармонирующие с ее восьмимесячным животом, поплывшая тушь, дерзкий взгляд, направленный на Зотова.
Он подходит, говорит что-то. Она ухмыляется, встает, выпячивая своего малыша. Зотов машинально опускает взгляд, морщится. Снова что-то говорит, пытается взять ее за руку, поддержать как-то. Потом достает из внутреннего кармана пиджака пухлый конверт, протягивает.
— Пизда ему, — комментирует Туманов, а я часто киваю, соглашаясь.
Думаю, Дима и сам понял. Этот ее взгляд… она сожгла его заживо на том самом месте. А потом сжала кулак и вмазала ему в нос со всей силы.
— Ай, — морщусь, утыкаясь носом в руку Туманова.
— Самое интересное пропустишь, — хмыкает Родион. — Как зарождается большое и светлое.
Сразу же поворачиваю голову и внимательно наблюдаю за Зотовым. Из носа кровь хлещет, он вытирает ее рукой до самого рукава белоснежной рубашки, смотрит в глаза дерзкой девушки. Она — отвечает прямым пылающим взглядом. Часто дышит, грудь из выреза платья выпрыгивает, кулаки все также сжимает, но смотрит, глаз отвести не может.