Животные в религиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

У североамериканского племени омаха члены рода, почитавшие бизона в качестве тотема, завертывали умирающего в шкуру бизона, рисовали на его лице знак тотема и обращались к нему со словами: «Ты идешь к бизонам! Ты идешь к своим предкам! Будь крепок!»

В одном из сказаний индейцев Северной Америки герой попадает к волкам. Вместе с медведями и выдрами, которые, как и волки, были тотемами у индейцев, они устраивают праздник в его честь: «Тогда волки вдруг внесли труп. Они завернули его в волчью шкуру, положили его у огня и начали плясать вокруг него и отбивать такт. Тогда мертвец встал и, качаясь, стал ходить. Но чем дольше они пели, тем увереннее он стал двигаться и наконец забегал совсем как волк. Тогда главарь волков сказал: „Теперь ты видишь, что делается с мертвецами — мы превращаем их в волков“»^[66].

С одной стороны, вера в оборотничество, с другой — вера в превращение человека после смерти в тотемное животное повлияли на развитие представлений о превращении покойников в животных и о покойниках-оборотнях.

Очевидно, из представлений о превращении умершего в тотемное животное возник обычай зашивания покойника в шкуру животного, известный, впрочем, и у народов, утративших тотемические представления. Здесь этот обряд способствовал попаданию умершего в загробный мир. В Древнем Египте умершего завертывали в шкуру быка или коровы. Лишь позднее, с развитием мумификации трупов, этот обряд изменился. Считалось, что умерший, пребывая в шкуре быка, получал дар нового рождения, кроме того, это обеспечивало ему попадание в царство мертвых.

Покойники, по поверьям многих народов, могли превращаться в животных и в их образах жить после смерти как сверхъестественные существа. Египтяне, например, верили, что умерший может превратиться в любое животное: цаплю, крокодила, змею и т. п. Чтобы помочь этому превращению, египтяне делали саркофаги в виде животных; в Книге мертвых изображены саркофаги, имеющие ноги, голову и хвост животного. Сходные представления были у меланезийцев, на их саркофагах укреплялись деревянные изображения акул. В меланезийской сказке женщина после смерти превращается в журавля.

Вера в превращение покойников в животных характерна для американских индейцев и народов Африки. Индейцы сиу считали, например, что шаманы и женщины после смерти превращаются в зверей, а индейцы Калифорнии верили, что плохие люди, умерев, становятся койотами.

Многие африканские народы представляли себе загробную жизнь покойников в облике животных, живущих вблизи кладбищ в лесах. Северные, юго-восточные и восточные банту верили, что умершие перевоплощаются в животных и чаще — в змей, а вожди и цари — в львов и леопардов. Криком совы, лаем гиены или стрекотанием кузнечика предки «дают о себе знать». Эту весть, ее значение разгадывает прорицатель.

У северных банту баньянколе труп царя помещали в усыпальнице, расположенной в лесу. Через несколько дней жрец выносил оттуда львенка, который считался воплощением духа царя. Только после этого царя хоронили. Масаи (племя Кении и Танганьики) считали, что после смерти в змей превращались только вожди и колдуны. Змеи посещали хижины родственников, их подкармливали молоком.

Дальнейшим развитием этих представлений стала вера в превращение душ покойников в животных и птиц.

С развитием анимистических представлений^[67] формируются верования о душе. Только на очень поздней стадии развития душа человека представляется как невидимый дух; даже у цивилизованных народов древности душа мыслится в облике птицы, животного, змеи; наряду с этим считалось также, что она после смерти переходит в животное, птицу. Такие представления, судя по пережиточным явлениям, в прошлом были распространены у всех народов земного шара. Не совсем ясна последовательность развития подобных представлений, но очевидно, первоначально существовало представление о том, что душа человека имеет вид птицы или животного, и лишь позднее, с развитием религиозного мышления, оно было заменено мнением о том, что душа после смерти человека переходит, иногда временно, в какое-либо животное или птицу.

Чаще всего душа представлялась в виде птицы. У обских угров представления о душе довольно сложны. Согласно их верованиям, у человека имеется несколько душ. Одна из них, а именно «уходящая вниз по реке душа», имеет вид птицы (трясогузки, синички, ласточки, сороки, а чаще — кукушки) или комара. Когда кукует кукушка, к ней обращаются: «Если ты моя душа, замолчи!» Если она замолкает, значит, она и есть душа данного человека. В этом случае он вскоре должен умереть, так как душа покидает тело примерно за год до смерти. Чтобы удержать душу в теле, на плече или руке делают татуировку в виде птицы: «Когда душа будет товарища иметь, то больше на месте сидеть станет». Другая душа, так называемая сонная душа (к человеку она прилетает только во время сна), тоже имеет вид птицы — глухарки, по-местному «тетери» («птица сна»). Ее изображают на спинке детской люльки, чтобы она охраняла сон ребенка. Ее можно увидеть.

«Один человек из селения Щекурья, вернувшись с охоты, рассказал, что он встретил в лесу тетерю, которая поднялась с земли с большим трудом. Тем не менее он никак не мог ее вначале застрелить, а когда наконец убил, то почувствовал себя плохо. Брать он ее не стал, так как увидел, что она какая-то плохая. „Что же ты сделал, — сказали ему. — Ведь ты душу свою убил! Теперь ты умрешь“. Человек пошел домой и умер»^[68].

У семангов души представлялись в виде птиц. О беременной женщине говорили: «Она съела птицу». У североамериканских индейцев гуронов души представлялись в виде голубей, у алтайцев — в виде петухов, у якутов — жаворонков, у эвенков — птичек, у южноамериканских индейцев бороро — попугаев арара; у тлинкитов морские утки — духи утонувших детей, совы — духи новорожденных, задушенных матерью во время сна. Образ души-птицы был знаком египтянам, вавилонянам, грекам. По представлениям древних египтян, душа умершего вылетает из тела в виде птицы. Душа египетского бога Осириса имела будто бы вид коршуна. В то, что душа имеет облик голубя или другой птицы, верили народы Средней Азии. В связи с этим у них еще недавно существовал обычай сыпать зерно на могилах. Образ христианского голубя близок взгляду на душу в облике птицы. К этому следует напомнить русскую примету: птица в дом залетит — к покойнику. На русских кладбищах также нередко можно увидеть накрошенную пищу на могилах — «для птиц», как объясняют теперь ее назначение люди.

Таджики и узбеки верили, что душа покидает тело в образе птицы или мотылька, а посещает семью родственников, принимая облик собаки или кошки. Согласно взглядам народов Средней Азии и Сибири, душа могла иметь также вид бабочки, мотылька, пчелы, даже мухи. У жителей Соломоновых островов светлячки почитались за души умерших. Души, по мнению разных народов, могли иметь также вид змей и различных животных. У негров банту одна из четырех душ человека, а именно внешняя, представлялась в образе животного — леопарда, черепахи или рыбы, у зулусов — в облике змеи.

Душа в виде мыши изображалась даже на некоторых старинных христианских иконах. Немецкое предание о короле Гунтраме рассказывает, что однажды, когда король заснул, из его рта выползла змея, представлявшая его душу. Слуга следил за ней, и, когда король проснулся и рассказал свой сон, оказалось, что он полностью совпадает с тем, что произошло со змеей, пока он спал.

Еще распространеннее была вера в переход души покойников в животных, растения и даже неодушевленные предметы. Собственно, у народов всех континентов в той или иной форме зафиксированы подобные взгляды. У немцев были распространены поверья, будто души умерших людей принимают облик мыши, шмеля, жука, бабочки, жабы, ворона, лебедя, кошки, ласки; у англичан, шведов и швейцарцев — вид ворона или вороны; у русских — пчелы или мыши; у маори — ящерицы и т. д.

В петуха или курицу переселяется душа мужчины и женщины после смерти, считали сваны. У них отмечен любопытный обычай поисков души убитого по законам кровной мести: на месте совершившегося убийства носили петуха или курицу (в зависимости от того, кто был убит — мужчина или женщина). Когда птица кричала, считалось, что душа найдена. В случае похорон умершего вдали от родного селения тоже исполняли особый обряд: сажали петуха в яму рядом с могилой покойного, затем в родном селении устраивали оплакивание и поминки над петухом.

По поверьям малайцев, с душами умерших связан крокодил, у полинезийцев эту роль играют акулы, они пожирают трупы. У полинезийцев почитание змей связано с верой в переселение в них душ умерших. Змее, во внешности которой обнаруживалось какое-нибудь сходство с умершим предком (шрам, отсутствие глаза и т. п.), полинезийцы приносили жертву. Сходные представления были у народов Сибири и Америки. Например, ханты, убив медведя вскоре после чьей-нибудь смерти, искали в нем черты сходства с умершим (залысина, шрам и т. п.)^[69]. У северозападных индейцев был отмечен случай, когда они не хотели убивать одну старую медведицу, морщинистая морда которой напоминала им одну из их прабабок. Этого им было достаточно, чтобы считать, что в нее превратилась душа этой прабабки.

Жители Гвинеи верили, что души умерших переходят в обезьян, живущих около кладбищ, души вождей — в леопардов. Поэтому леопардовым мехом пользовались только правители и их семьи, шкуры всех убитых леопардов сдавали вождям. В Восточной Африке существовало представление, что душа умершего переселяется в курицу. Население других мест Африки считало, что души добрых людей после смерти становятся змеями, а злых — шакалами. В Бенине и других местах Южной Африки были развиты воззрения о том, что души умерших до нового воплощения в людей пребывают в образах птиц, змей, ящериц, лягушек, рыб. Во временное переселение души в животное верили древние египтяне. Они считали, что после разрушения тела умершего человека душа его вселяется в животное, которое в это время рождается. Обойдя всех наземных водных и пернатых животных (в течение трех тысяч лет), душа снова вселяется в тело рождающегося человека. Это уже дальнейшее развитие представлений о душе.

Среди моряков разных национальностей существует поверье, что в морских птицах (чайки, буревестники, глупыши, альбатросы) воплощены неупокоенные грешные души погибших моряков. Считается недопустимым убить такую птицу: корабль может постигнуть неудача и даже гибель.

Суеверия такого рода живучи до сих пор. Подобный описанному случай — забастовка из-за смерти на судне альбатроса — произошел лет десять назад на одном из английских грузовых судов^[70].

Души предков, согласно поверьям народов Америки, Океании, живут в птицах. Тут могут быть разные варианты представлений: душа воплощена в птице или птица уносит душу в потусторонний мир. Ворон у индейцев квакиютль переносит души мертвых в загробный мир: «Иелх прежде всего есть птица мертвых, водитель душ. Он приглашает в гости духов умерших». Индейцы атапаски верили, что души умерших с помощью духов выдры и гагары, которым их вверяли родные, попадали в загробный мир и продолжали там жизнь. В Океании существует миф о птице, несущей умершего на тот свет, или о корабле в форме птицы; гроб в связи с этим имеет вид птицы. Все, что касается загробного мира, тоже связано с животными. Вход в подземное царство богини смерти и преисподней Хэль в скандинавских мифах стережет зловещий пес Гармр. Медведь, гусеница, мухи охраняют вход в загробный мир, по представлениям даяков острова Борнео. Гуроны верили в то, что душа умершего на своем пути в загробном царстве должна перейти через мост, где на нее нападает собака. Напротив, у эскимосов был обычай класть в детские могилы черепа собак, чтобы собаки могли защитить души детей в загробном мире.

Представления о переходе душ умерших в животных, птиц и змей способствовали развитию культа предков в образе животных. Большую роль в возникновении и развитии этого культа имела также вера в возможность сожительствовать с животными и иметь от них детей.

У первобытных племен не существовало представления о физиологической причине рождения живых существ, оно представлялось им как вселение в женщину существа из внешнего мира. Невежество первобытных охотников относительно физиологической природы зачатия и беременности, а также вера в близость и родство человека с животными подготовили почву для возникновения взглядов на возможность сожительства с животными. Психология первобытного человека допускала возможность брачных союзов между животными и людьми, духами и людьми. Считалось, что потомство от такого союза будет сверхъестественным (духом или животным) и будет покровительствовать людям. Очевидно, исторически подобные воззрения связаны с древней верой в тотемическую инкарнацию.

Вера в возможность половых сношений людей с животными или духами в образах животных была распространена довольно широко у разных народов. Близость человека с животными нередко понималась как непосредственное родство с ними. У очень многих народов на этот счет существовали мифы о чудесных рождениях, о рождениях людей от связи женщины с животными. Со временем этот рассказ превратился в фольклорный мотив о похищении девушки или женщины зверем.

На Амуре и Сахалине происхождение родов, называвшихся в честь какого-либо животного, связывалось с женщиной, будто бы родившей ребенка от этого животного. Некоторые роды орочей, ульчей вели свое происхождение от женщины, которая имела связь с тигром. Одна нивхская женщина рассказывала этнографу Штернбергу, что к ней ночью явился тигр и имел с ней половое сношение^[71]. Очень много легенд у народов Сибири и Америки (эвенков, айнов, нанайцев, удэгейцев, индейцев тлинкитов и др.) о браках женщин с медведями; как мы уже указывали, медведь считался у них родственником, зятем. Подобные взгляды в виде суеверий были известны даже среди цивилизованных народов. Так, один из администраторов Камчатки начала XIX в. в своих воспоминаниях рассказывал как о достоверном факте о похищении в Петропавловске медведем женщины, ставшей его женой.

У киргизов сохранилась легенда о происхождении их от красной собаки. Рассказывается, что после набега врагов от всех киргизских племен осталась лишь дочь хана. У нее была красная собака, от которой она прижила детей. Они-то и стали родоначальниками киргизов. У айнов тоже есть легенда, в которой повествуется о происхождении айнов от первой женщины на Земле и собаки. У одной из бурятских групп было поверье о существовании на северо-востоке «собачьего царства», где у мужчин-собак и женщин-людей рождались сыновья-собаки.

[66] F. Boas. Indianische Sagen von der Nord-Pacifischen Kuste Amerikas. Berlin, 1895. S. 111.

[67] Анимизмом принято называть веру в «духовные» (бесплотные, нематериальные) существа. Это один из самых постоянных и существенных элементов религии.

[68] В. H. Чернецов. Представления о душе у обских угров. — «Исследования и материалы по вопросам первобытных религиозных верований». — Труды Института этнографии АН СССР, новая серия, т. LI. М., 1959. С. 135.

[69] По данным этнографа из Томского университета Н. В. Лукиной.

[70] Д. Ганстон. Морское поверье. — «Курьер ЮНЕСКО», март 1961 г.

[71] Л. Я. Штернберг. Первобытная религия в свете этнографии. Л., 1936. С. 429.