Животные в религиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

С развитием культуры народа расстояние между человеком и животным в его представлении увеличивается. Растут и отличительные черты животного-предка или покровителя, все более отделяющие его от животного мира и приближающие к человеку. Его родословная обрастает все большим числом легенд и мифов. Он становится культурным героем, творцом мира, создателем и благодетелем людей.

Культурный герой — это мифологическое лицо, которому в легендах и преданиях приписывается введение каких-либо обычаев и обрядов, обучение людей пользованию огнем, культурным навыкам и т. п. Мифы как бы объясняют, почему так почитаем данный герой с животным или полуживотным обликом. Отметим, что животный облик культурных героев характерен для мифологии различных народов. С развитием общественных отношений, ростом культуры облик культурного героя становится все более очеловеченным, хотя и сохраняет сначала некоторые животные черты, а потом — связь с животным или птицей, что объясняется уже новыми мифами и легендами, приспособленными к современности.

Образы культурных героев у многих народов связаны с тотемическими в прошлом предками и имеют облик или черты животных, птиц и т. п. Так, у индейцев квакиютль бывший тотем одной из фратрий — человек-ворон — является культурным героем (Великий Ворон). Мифы рассказывают, как он подарил людям солнце, научил разным полезным вещам. У индейских племен Центральной Америки такую же роль играет койот. В некоторых случаях мы видим, что образы культурных героев еще только складываются — это еще животные, но действуют они, как люди. Чаще всего герой мифа, бывший тотем, оказывается культурным героем, похищающим огонь у хранящих его духов и отдающим его людям: у квакиютль — ворон Иелх достал огонь на одном из островов, хотя и обжегся при этом; у нутка — дятел украл огонь у волков, которые владели огнем, добывая его трением; у других групп индейцев — олень приносит людям огонь. На острове Таити огонь добывают цапля и птица отатаре. У народов Сибири это медведь (у хантов и манси — бурый, у ненцев — белый). У ненцев почитание белого медведя связано с поверьем, согласно которому белый медведь научил их пользоваться огнем. Ворон (Кутх — у чукчей и камчадалов, Иелх — у американских индейцев) или кит (у коряков), судя по легендам, тоже похитили огонь у духов и передали его людям. Эти представления, равно как и почитание этих героев с чертами животных, характерны уже не для родовых или фратриальных групп, а для целого племени или даже народа. В этом случае в образах животных-героев прослеживаются черты племенных божеств.

Бывший тотемический предок выступает в качестве культурного героя и миротворца у индейцев тлинкитов. Это ворон Эль. С его именем связаны мифы о мироздании и начале культуры у тлинкитов. В них соединены легенды и о чудесном рождении, и о потопе, и об изобретении огня, и о борьбе с другими героями, бывшими тотемами. Во время потопа, который вызвал один из дядей Эля, последний спасся, ухватившись за облако. Огнем и водой ведал Ханух-волк, бывший в прошлом другим тотемом тлинкитов. Ханух-волк был старше Эля-ворона и опытнее в искусстве волшебства, но Эль-ворон благодаря своей ловкости и умению летать победил его и похитил у него огонь и воду. При похищении огня Эль сжег себе клюв, но донес горящую головню до тлинкитов и таким образом добыл огонь людям. На примере этого мифологического героя можно проследить, как из тотема он превращается в культурного героя, а затем — в племенное божество.

У северо-западных индейцев Ванкуверовых островов творцами мира и людей являлись высшие существа-герои, которые создали людей из животных. Индейцы считали, что мир был создан и сначала населен только животными и птицами, в которых жили души индейцев. Однажды, когда к острову приблизилась лодка с незнакомыми людьми, все животные и птицы, испугавшись их, убежали или улетели в горы и леса, а души индейцев, живших в них, остались. Так будто бы произошло отделение людей от животных и образовалось население Ванкуверовых островов.

Превращению бывших тотемов в культурных героев, а затем в божества, почитаемые представителями не только одного рода или одной фратрии, но всего племени, а иногда и шире — всем народом, способствовало разрастание племен, рост их могущества и влияния на соседей. Таким божеством стал, например, первоначально один из тотемов индейцев алгонкинов Заяц или Кролик, позднее — высшее существо в Виргинии, Южной Каролине, на побережье Гудзонова залива. Его называли Великим Зайцем (Великий дух — Большой Заяц), начальником жизни. Вокруг него были сгруппированы мифы о мироздании. Хотя он и представлялся своим почитателям в зверином виде, он выступал в роли творца мира, божества, живущего там, где восходит Солнце; с ним жили души добродетельных людей. Ему приписывалось изобретение рыболовных сетей, уничтожение духов-людоедов, угрожающих людям, и даже — создание тайного союза Мидевивин (общества знахарей). Он был огромного роста и одним прыжком способен был покрыть большое расстояние. В нем прослеживается зарождение черт племенного бога.

Героями мифов народов Океании выступают мифические люди, иногда с чертами тотемов (Тагаро-ястреб, Нденгеи-змея), о них в мифах говорится, как они создали мир, людей, научили их пользоваться различными вещами. Особенно хорошо известен герой полинезийцев Мауи. В мифах о нем и его братьях говорится, как он рыболовным крючком достал остров со дна моря и таким образом сделал Землю, как добыл огонь, заставил Солнце двигаться медленнее и т. п. Творцами людей у народов Меланезии выступали также собаки и аисты.

Племенные божества в образах животных и птиц почитались в древности арабами.

К чертам демиурга, культурного героя и учредителя инициаций нередко присоединяются также и черты небесного мифического существа, олицетворяющего явления природы — Солнце, звезды, небо. Например, один из распространенных фратриальных тотемов юго-восточных племен Австралии, клинохвостый орел, выступал у некоторых племен в образе героя Бунджила. Мифы рассказывают, что некогда он был человеком, жил на Земле и научил людей всем искусствам, ввел брачные правила, разделив людей на брачные секции (классы), установил племенные обычаи и даже создал людей и «сделал все вещи». Он не только создал мир, но и был призван карать зло. Он был женат, имел сыновей и посылал их умерщвлять злых людей, убивающих его почитателей. Но наряду с животными и человеческими чертами в нем проглядывают и черты небесного существа. В образе другого творца мира и культурного героя, Нуралие, являвшегося и покровителем инициаций, слились черты тотемов двух фратрий западно-австралийских племен — ворона и клинохвостого орла. Про него рассказывали, что он раньше жил на Земле, потом поднялся в небо и превратился в созвездие. Черты культурного героя, творца мира, учредителя и покровителя инициаций, одновременно олицетворяющего природу, прослеживаются и в образе бушменского Ц’агна, бывшего тотема. Вместе с тем в нем видны черты племенного божества.

Божества, в облике которых проглядывают черты медведя, — ненецкий Нум, обскоугорский Нуми-Торем — являются также создателями мира, прародителями людей, а кроме того, олицетворяют небо. В чертах Нуми-Торемауже видны черты племенного божества. Божество семангов Кари, почитавшееся в образе обезьяны, олицетворяло грозу.

Если первоначально человек, не выделяя себя из природы, склонен был все оживлять, одухотворять, то позднее возникают представления о двойной природе вещей — внешней, материальной, и внутренней, духовной. Развитию подобных взглядов способствовали такие формы религии и верования, как культ личных духов-покровителей, шаманизм, вера в оборотничество, представления промыслового культа о духах-хозяевах, в переселение душ в животных, птиц и т. п. На этом уровне развития почитается уже не само животное, а его «хозяин» или дух в его облике. У разных народов развиваются какие-то определенные формы религии, при этом они тесно связаны друг с другом и переплетены. Характерным примером является эволюция образа бизона у североамериканских индейцев манданов и дакота.

Сначала бизон известен как тотем манданов и дакота, позднее у них появляется тайное общество бизонов, члены которого тоже подражают бизону на праздниках и рядятся под него. Затем изображение бизона фигурирует на праздниках Солнца вместе с изображениями Солнца и ночи. Праздники — пляски Солнца — в честь Солнца и бизонов состояли из шествий, бизоньих плясок, торжественного поедания мяса бизонов и жертвоприношения бизонов.

Со временем появляется уже человекоподобный образ духа плодородия, от связи с которым женщина рождает бизонов. Дух изображен с бизоньим хвостом, в честь его устраиваются пляски. Танцоры изображают бизонов, но, кроме того, на спине носят связку ветвей и листьев ивы, что должно символизировать призыв дать дождь и цветение растительности. Празднество и культ бизона и Солнца носили племенной и даже межплеменной характер. Так бывший охотничий тотем становится атрибутом земледельческого культа, а образ бизона постепенно утрачивает свои животные черты.

Чувствуя разницу между собой и миром животных, человек хотя и верил в их сверхъестественные свойства, но приписывал их уже не самому животному, а особому духу, которым наделен только человек. В мире божеств начало преобладать сверхъестественное существо в образе человека. Если оно и выступает в образе животного, то это доказывает только его сверхъестественные способности. Так интерпретируется теперь его способность превращаться в животное. «Лишь тогда, когда человек постепенно начнет осознавать свое превосходство над природой, является у него естественное стремление к антропоморфизации божеств вообще и в частности своего зверя-предка. Прежние мифы ему кажутся абсурдными; но они слишком тесно соединились с его миросозерцанием, чтобы можно было ему сразу порвать традиционные узы, установленные рядом предшествовавших поколений, и отбросить их, как детскую сказку. Разрыв с внедрившимися верованиями не происходит сразу: ум… человека освобождается от них медленным путем, изыскивает компромиссы, которые позволили бы ему примирить более развитые и трезвые взгляды с сделавшимися ему непонятными преданиями старины. Весь процесс, который в этом отношении проходят многочисленные и разнообразные сверхъестественные существа, совершается и над предком-родоначальником. Он медленно и постепенно утрачивает свои зооморфные черты. Из животного-предка он делается полуживотным-получеловеком или сохраняет лишь некоторые звериные черты: например, он является покрытый волосами, как и тотем-медведь, имеет вместо руки — плавник, как тотем-рыба, и пр. Но он даже не медведь и не рыба, а человек… только с небольшими особенностями животного. Не птица, пресмыкающееся или дерево начинает превращаться в человека, чтобы не пугать своих потомков, как это имело место в прежние времена. Происходит совершенно обратное; предок-человек, вследствие принадлежащей ему в качестве сверхъестественного существа способности к превращению, принимает временно, ввиду тех или иных соображений, образ животного. Если на более низкой ступени развития нормальным состоянием предка был образ животного, а исключительным — человеческий, то теперь, наоборот, предок в обыкновенных условиях — человек, в исключительных — животное, дерево, камень»^[83].

Постепенная утрата черт животного особенно заметна в изображениях духов и божеств. На определенном этапе развития религиозных верований человек начал изображать почитаемых духов. Зачатки этого мы видели в промысловом культе, шаманизме, культе тайных союзов, а особенно — культе предков. В изображениях духов и богов подчеркивались и их животные черты, и их постепенное очеловечивание. Африканец, перешедший от простого поклонения змеям к почитанию духа, повелевающего змеями, изображал его в виде человека, из головы которого выходят змеи и ящерицы. Свое божество человек нередко представлял себе в виде получеловека-полуживотного. Чтобы изобразить его, надо было соединить человеческую голову с телом животного или, напротив, голову животного, его ноги, крылья птицы и т. д. с телом человека. Двойственный характер образа духа, божества или мифического героя вызывает и усложнение маски, изображающей его во время ритуальных мистерий. Появляются специально изготовленные маски, нередко отражающие полуживотный-получеловеческий облик божества. Если раньше для изображения животного-предка достаточно было надеть его шкуру, то теперь развивается, с одной стороны, стилизация его маски и костюма, а с другой — появляются сложные двойные маски — животного и человекоподобного существа, представляющего одного и того же героя, духа или божество. У индейцев и эскимосов есть двойные маски, благодаря особому приспособлению раскрывающиеся и показывающие второе лицо персонажа, например маску медведя гризли сменяет маска человекоподобного людоеда. Такие маски надевали участники мистерий, повествующих о похождениях мифологических персонажей, культурных героев. Они свидетельствуют о двойной природе героя.

Связь племенного божества с культурным героем нашла отражение в том, что в ряде случаев покровители в образах животных стали покровителями разных сторон жизни, их функции как бы разделились. Например, как мы видели, у дакота бизон, бывший в прошлом тотемом, затем покровителем охотничьего промысла, со временем стал покровительствовать и плодородию, и половой жизни, и мастерству. У кочевых индейцев прерий волк предостерегал от опасности, медведь лечил раны, олень вызывал и лечил болезни, хорек был хорошим духом-помощником, орел покровительствовал воинам, койот предсказывал счастье. Примеры образов божеств с чертами племенных богов-покровителей можно привести и из более развитых религий — пантеонов великих богов религий классового общества. Например, боги шумеро-вавилоно-ассирийского пантеона, имевшие в прошлом черты животных, — Эа, Иштар, Мардук и др. — почитались вначале как местные боги городов, первоначально образовавшихся, очевидно, как племенные центры (в городах Эриду, Уруке, Вавилоне и др.). То же самое можно сказать и о египетских божествах, бывших покровителях номов — административных единиц, связанных своим происхождением с племенными центрами. Такие египетские боги, как Осирис, Гор, относятся к тому же к плеяде культурных героев; в мифах рассказывается, как Осирис научил людей земледелию, виноделию, садоводству, Гор изобрел письмо, создал священные книги, науки.

Черты племенных божеств прослеживаются в образах древних мексиканских божеств Уитцилопочтли, Тецкатлипока и Кецалькоатль, в облике которых много черт от животных, птиц, змей, а также в образе древнееврейского бога Яхве с чертами быка. В легендах об Огуз-кагане — родоначальнике огузов, раннесредневекового объединения тюркских племен, герой имеет черты различных животных: «Его ноги были, как у быка, его ляжки, как у волка, его плечи были, как у медведя. Его тело было покрыто густыми волосами»^[84]. Само его имя означает «бык». Огуз был объектом племенного поклонения, как и мифическая птица Сюань-няо, бывший тотем иньцев, стоявших в XVI–XII вв. до н. э. во главе племен в Древнем Китае.

Черты племенных божеств и культурных героев можно обнаружить и в пантеоне древнегреческих и древнеримских богов. В роли культурных героев выступали боги и герои, образы которых были связаны с животными: Аполлон — создатель поэзии, музыки и разных искусств; Гермес — изобретатель письма, счета, мер и весов; Деметра — научившая людей земледелию; Дионис — раскрывший людям секреты виноделия и виноградарства, Прометей — принесший людям огонь, и пр. В то же время, как мы увидим далее, пантеон древнегреческих богов возник на основе культа местных божеств, почитавшихся раньше в определенных городах, вероятно бывших племенных центрах. Древнеримское божество Марс — бог войны — первоначально был божеством сабинян, с ним был связан культ дятла. Интересно, что у одного из сабинских родов, носивших имя дятла и обоготворявших эту птицу (мясо дятла они не употребляли в пищу), существовало предание, появившееся, вероятно, уже позднее, чем само почитание дятла. Предание рассказывает, что дятел руководил сабинянами при их передвижениях.

Таким образом, развитие антропоморфизации божеств, постепенная утрата ими черт животного шли параллельно с превращением родовых и фратриальных культов в племенные, а в дальнейшем — в общенародные.

Глава третья

Зоолатрические культуры

Боги и животные

Этот любопытный рассказ, приведен в книге английского путешественника А. Дениза «Мои сафари»^[85]. Речь идет о Бирме наших дней. Наряду с официальной религией — буддизмом — здесь сохранился пережиток древнего культа животного-божества. Священные коровы и обезьяны на улицах и в храмах Индии, слоноголовые и обезьяноголовые боги, ритуальные церемонии по отношению к быку в странах Юго-Восточной Азии — все это свидетельства особого, почтительного отношения к животным, сохранившиеся до наших дней. Если же мы заглянем в историю народов, в историю религий классовых обществ и государств, существовавших за несколько тысячелетий до новой эры, а также на рубеже и в начале новой эры, число таких примеров бесконечно увеличится. Для религий классовых обществ многих государств зоолатрические представления о божествах в облике животных, о животных, временно служащих внешней оболочкой божества, весьма характерны.

Как же объяснить происхождение культов животных в религиях классовых обществ?

С развитием классового общества развивались новые, порожденные им формы религии. Таковы религии Древней Греции, Египта, стран Востока и др. Из многочисленных могущественных богов выделялся один, властвовавший над другими (Амон-Ра, Зевс, Мардук и т. п.). Эта иерархия богов отражала иерархию человеческого общества. Наряду с молениями, жертвоприношениями, изображениями богов появились особая категория служителей культа (жрецов), а также храмы и святилища. Как отметил Ф. Энгельс, «религия всегда сохраняет известный запас представлений, унаследованный от прежних времен»^[86]. В религии классовых обществ прослеживаются остатки и древних культов животных — пережитки тотемизма, промыслового культа, вера в оборотничество, в древние мифологические сюжеты, в различные суеверия. У некоторых народов на основе этих пережитков и суеверий, на базе земледельческого и скотоводческого хозяйства развивается особая форма поклонения животным — зоолатрия или теротеизм (дословно: поклонение зверям). Некоторые зоолатрические культы питались также и страхом перед хищниками, змеями.

За несколько тысячелетий до нашей эры зоолатрия достигла наибольшего развития в Древнем Египте, несмотря на высокий уровень там цивилизации. На протяжении многих веков этот парадокс привлекал внимание ученых и писателей. Египетские жрецы объясняли данный культ мифом, согласно которому животные стали почитаться после того, как боги, борясь с великанами, обратились в животных. Это пример позднейшего объяснения древних религиозных верований. Лукиан — один из величайших сатириков и атеистов древности, сириец по происхождению, живший во II в. н. э. в Римской империи и писавший на греческом языке, со свойственной ему насмешливостью издевался над подобными рассуждениями: «…выслушай разных софистов и грамотеев и бритых прорицателей. Они расскажут — изрекши сначала: „Изыдите прочь, непосвященные!“ — как, спасаясь от мятежа врагов и Гигантов, испуганные боги прибыли в Египет, чтобы там скрыться от недругов; затем один бог принял облик козла, другой со страха стал бараном, иные — зверем или птицей, и потому все еще и поныне сохраняют боги эти формы. Ведь свидетельство об этом, записанное более десяти тысяч лет назад, несомненно, хранится в святилищах»^[87]. Некоторые ученые связывали возникновение культа животных в Египте с обычаями египетских военачальников носить шлемы в виде голов животных, а также изображать на знамени почитаемое животное. Однако эти обычаи, ничего не объясняя, сами требуют объяснения.

Современные ученые склоняются к мнению, что культ животных в Египте развился на тотемической основе — разные группы египтян почитали различные виды животных. Животнообразные божества связывались с определенными территориальными единицами (номами). В номе Элефантин, на юге Египта, почитали барана, в Дендере — корову, в Мемфисе — быка, в Сиуте — шакала, в Гермополе — ибиса и павиана, в Файюмском оазисе — крокодила, в Вубастисе — кошку и т. д. Волк был сначала тотемом, а потом священным животным в Ликополисе, баран или козел — в Мендесе. Интересно, что к животному, почитавшемуся одной группой, другая группа испытывала отвращение или даже ненависть. Римский сатирик II в. Ювенал рассказывает о религиозной войне между двумя соседними номами, жители которых ненавидели и оскорбляли животных, почитаемых соседями. Существовали пищевые запреты: например, жители Белого Нила не употребляли в пищу мясо быка. Изображения тотемов — сокола, пса, чибиса и др. помещались на знаменах. В древнеегипетских могилах обнаружены изображения гербов — это сокол, слон, скорпион, рыба, бычий череп, перо, острога и др. Шкура пантеры долго оставалась деталью облачения египетских жрецов.

С переходом от родовых отношений к территориальным тотемы тоже стали локальными, превратившись затем в божества. Превращение локальных божеств в общенародные, общенациональные у разных народов происходило по-разному. Чаще всего это объяснялось ростом могущества той или иной области, группы. Это хорошо видно на примере Египта, где династии фараонов, сменявшие друг друга, возвышали божества, популярные в области, откуда происходила династия. В период, когда столица Египта была в Мемфисе, главным богом стал местный бог Птах. С перенесением столицы в Гелиополь, а затем в Фивы функция верховного божества перешла сначала к Ра, а затем к Амону.

[83] Я. Харузин. Этнография. Т. IV. С. 292–293.

[84] W. Bang und G. R. Rachkmats. Die Legende von Oghuz Cahan. Berlin. 1932. S. 7.

[85] А. Дениза. Поклонение кобре. — «Наука и жизнь». 1970. № 6. С. 121.

[86] К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Т. 21. С. 315.

[87] Лукиан. Избранные атеистические произведения. М., 1955. С. 224.