Животные в религиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наконец, были специальные братства шаманов или знахарей, например знаменитая «великая медицинская ложа» у оджибве. Эти типы союзов уже мало имели общего с культом животных и далеко ушли в своем развитии вместе с развитием общественных отношений.

Обряды мужских и женских тайных союзов у алеутов описаны русским миссионером-этнографом И. Вениаминовым. Культ их был тесно связан с охотничьим бытом и выражал возникающие при переходе от матриархата к патриархату противоречия. Появление на праздниках тайных союзов лиц другого пола каралось смертью.

Особенно значительного развития достиг культ тайных союзов в Африке, более всего в западной ее части. Здесь зафиксировано более 150 различных тайных союзов. Хотя здесь функции союзов были не менее разнообразны, чем в Америке, почти все они, как правило, связаны с почитанием животных — покровителей союзов. Духи-покровители представлены часто фантастическими, сверхъестественными существами, однако имеющими черты животных. Так, у племени кпелле и менде (Западный Судан) были союзы Леопарда, Змеи, Антилопы, Шимпанзе, Крокодила, Питона; у гбанде (Либерия) — союзы Леопарда и Змеи; у темне (Сьерра-Леоне) — Крокодила и Обезьяны; у боссо-сорокои (Судан) — Льва и Шакала и т. п. В обрядах посвящения и на празднествах фигурировали эти предки-покровители в соответствующих костюмах. Например, глава тайного союза Льва у боссо-сорокои носил маску в виде львиной головы и особый костюм, обертывая ноги кусками львиной шкуры, имитировавшими львиные лапы. Голос его передавался с помощью громадного барабана, который так и называли: «рев льва». Горилла — покровитель союза Гбини — изображалась с помощью длинного плаща и таких же штанов, изготовленных из волокон листьев пальмы рафии, напоминающих косматую шерсть животного. Для большей внушительности и фантастичности спереди привязывалась шкура леопарда, а сзади — множество дощечек, звенящих во время движения. Покровители союзов выступали также в костюмах и масках леопарда, буйвола, обезьяны, крокодила, слона, рыбы, птицы и пр. В религиозной практике тайных союзов слились воедино обряды посвящения юношей, культ мертвых с его верой в смерть и воскресение, танцы и маскировка, связанные с охотой и культом животных.

Наиболее могущественными в Африке были союзы Поро, или Пурра, Эгбо (Леопарда) в Сьерра-Леоне и Бельгийском Конго. Они осуществляли контроль над жизнью не только отдельных деревень, но и больших областей и стран, вершили правосудие, оказывали влияние на развитие экономики, служа интересам состоятельного населения.

Союз Пурра известен европейцам с XVI в., но возник он гораздо раньше. Он был распространен на большой территории Западной Африки между Берегом Слоновой Кости и Португальской Гвинеей. У каждого племени была своя организация, состоявшая из взрослых мужчин.

Прием в члены союза Пурра был обусловлен длительным обучением в специальной школе. Обучение состояло не только в привитии чисто практических навыков (строительство, ремесла, промыслы, ручной труд и пр.), но и в физической закалке, тяжелых испытаниях. Раз в пять — семь лет происходил отбор мальчиков и юношей в школу, где они проводили по нескольку лет под присмотром и руководством старших. В зависимости от положения в обществе родителей мальчика и его способностей его определяли в ту или другую учебную группу: группу простых работников, слуг и рассыльных, группу колдунов либо группу вождей. Непременным условием было сохранение тайны и повиновение старшим; за нарушение этих заповедей грозила смертная казнь. Основные тайны союза — магические приемы, тайны религии, история племени, правила выбора вождей и пр. — оставались, таким образом, известными лишь избранным. Каждый племенной союз имел своего вождя, которого могли видеть только посвященные; им мог быть только мужчина не моложе пятидесяти лет. Вождь будто бы мог убивать и воскрешать людей. Главы местных союзов составляли союз Великого Пурра, управлявший общественной жизнью всех племен. Местные отделения союза разрешали семейные споры, наказывали преступников. Великий Пурра улаживал конфликты, прекращал войны между племенами, наказывал изменников и клятвопреступников. Виновное в военном конфликте племя приговаривалось к разграблению; приговор в исполнение приводили воины в масках, врывавшиеся в селение с факелами и оружием. Власть Пурра была так велика, что даже европейцы прибегали к его помощи. Маски Пурра были громадными и зловещими, они имели вид звериных морд с птичьими перьями. Некоторые из них весили до десяти килограммов. Чтобы носить такую маску и еще танцевать в ней, надо было много тренироваться.

Союз Эгбо (Леопарда) в Южной Нигерии тоже играл большую роль в жизни племен. Он постепенно сосредоточил в своих руках всю полноту власти. Его руководители, разбогатев на эксплуатации своих соплеменников, рядовых членов союза, управляли даже торговлей.

Всякий нарушитель правил, установленных союзом Эгбо, жестоко наказывался. На этом была основана его власть. Самым жестоким образом преследовали правонарушителей, не умевших хранить тайны, и даже тех, кто случайно попадал на территорию союза или на дорогу торжественной процессии. Союз имел свою территорию и общий дом для совещаний и обрядов посвящения в члены союза. Стены его были расписаны изображениями животных-покровителей и духов. Вступление в союз было возможным лишь по внесении определенной суммы денег в кассу союза. Союз распадался на несколько групп, переход из группы в группу также был обусловлен денежными взносами.

Союзы Леопарда были наиболее террористичными. Например, общество Леопарда в Бельгийском Конго прославилось своими расправами с неугодными ему лицами. Приговор приводил в исполнение один из членов союза по имени Аниота. Он надевал на себя плащ, раскрашенный под шкуру леопарда, и маску из луба. При нем были также специально сделанные железные когти, которыми он разрывал свою жертву, и жезл с вырезанным на нем изображением лапы леопарда.

Замаскированный таким образом Аниота глубокой ночью проскальзывал в хижину обреченного, спавшего глубоким сном и ничего не подозревавшего, разрывал своими «когтями» сонную артерию своей жертвы. Затем он делал на земле отпечаток лапы леопарда и спокойно удалялся. Наутро родственники убитого, прекрасно знавшие, кто совершил казнь, обвиняли во всем леопарда, страшась мести тайного союза.

Относительно союза Леопарда в Либерии существовало мнение, что его члены могут превращаться в леопардов, для чего им надо только надеть шкуру леопарда, обуть ноги в туфли из леопардовой шкуры и нацепить на руки железные когти.

Весьма устрашающим было также общество Леопарда в Сьерра-Леоне. Здесь были также общество Крокодила, общество Бабуинов, террором устрашавшие соплеменников. Прием в члены обществ был обставлен мрачными деталями: после клятвы о сохранении тайны на теле посвящаемого выжигались особые знаки. Члены обществ носили при себе части шкуры бабуина или крокодила. Общество Крокодила расправлялось со своими противниками при помощи специально сделанной подводной лодки в форме крокодила. Ее нос имел вид головы крокодила, лопасти для движения — вид лап. В этого «крокодила» входили шесть человек команды. Сооружение, имея на поверхности лишь голову крокодила, незаметно подплывало к берегу. Избранная жертва утаскивалась под воду. Для освящения такой лодки-крокодила в жертву также приносили человека.

Общество Леопарда в Сьерра-Леоне возникло давно, о нем европейцы узнали в 1854 г., когда один африканец был сожжен живым своими соплеменниками в Порт-Локко «за то, что превратился в леопарда». С тех пор это общество наделало много шуму. Оно даже вступило в борьбу с европейцами, за что и было запрещено ими в 1892 г. Членам союза было запрещено иметь при себе атрибуты общества — специальную одежду, шкуры и когти леопарда. Однако загадочные убийства со следами лап леопарда рядом с убитыми продолжались. Состоялось несколько процессов над главарями общества, но это ни к чему не привело. Убийства людей продолжались как с целью убрать ненужных свидетелей и неугодных лиц, так и с целью добывания человеческой крови для освящения сумки «борфима», в которой хранились святыни общества, в том числе куски трупов жертв, убитых членами союза.

Тихо и сумрачно в деревне. В крайней хижине безутешна молодая вдова, плачет старая мать… Мужчины переговариваются в стороне от хижины. Они мрачны, разговаривают вполголоса. Им не очень-то верится, что соседа похитил зверь…

Только после исполнения кровавых обрядов сумка «борфима» могла охранять и обогащать своих почитателей. Для роли убийцы выбирали кого-либо из членов союза, а труп убитого делили его члены. Даже среди европейцев, долго живших в Африке, существовали поверья о том, что между каждым новым членом общества и настоящим леопардом во время церемонии посвящения возникает «кровная связь»; когда умирал человек-леопард, находили мертвого леопарда, и наоборот.

Как полагает С. А. Токарев, в Меланезии почти шаг за шагом можно проследить развитие тайных союзов из системы первобытных инициаций. Здесь отмечены переходные от инициаций к тайным союзам так называемые тайные культы и в то же время прослеживаются связи с тотемизмом. Члены тайных союзов придерживались определенных пищевых запретов. Например, члены союза Ингиет на архипелаге Бисмарка не употребляли в пищу мяса свиньи, черепахи, акулы и пр. Обрядовая сторона деятельности тайных союзов в основном связана с возрастными инициациями юношей. Сущность их состоит в следующем: «1) Все мальчики, достигшие переходного возраста, подвергаются ритуалу „посвящения“; 2) „посвящение“ состоит в обязательной изоляции мальчиков, особенно от женщин, в наложении различных табу, в операции обрезания и пр.; 3) ритуал и все принадлежности строго табуированы для женщин и непосвященных; имеются сведения, что женщину убивали даже за то, что она случайно увидела священную флейту, употребляемую при инициации; 4) женщинам и всем непосвященным внушается, что посвящаемых мальчиков проглатывает дух-страшилище, который потом выплевывает их назад (будучи задобрен жертвами — свиным мясом и т. п.); 5) посвященным мальчикам строго внушается хранить в полной тайне от непосвященных все, связанное с обрядами; за разглашение тайны им тоже грозит смерть»^[77].

Обряды посвящения в члены общества в Меланезии весьма сходны с подобными обрядами в Америке и Африке, хотя и имеют некоторые отличительные детали. Они символизировали смерть и воскресение посвящаемых, которое представлялось как похищение их духами предков, выступавшими в образах животных. Инсценировка этого обряда проходила в специальных помещениях, своей формой напоминающих животных. В Новой Гвинее, например, дом для посвящения сооружался в виде чудовища-змея Барлум, которое поглощает юношей. Вход в специальные сооружения для посвящения на архипелаге Бисмарка называется пастью акулы, на острове Серам (Океания) — пастью крокодила или клювом казуара. Непосвященные (женщины и дети) считали, что посвящаемых, вошедших в эти сооружения, проглатывает животное, разрывает их на части и лишь потом воскрешает полноправными членами союза.

Сюжет о проглатывании героя рыбой, акулой широко распространен в сказках народов Океании. Например, героя меланезийской сказки Камакаджаку жители небесной деревни спрашивают, откуда он. Он отвечает: «С Земли. Я там живу. Когда я набирал морскую воду, меня проглотила большая рыба. Я распорол ей брюхо и очутился у вас». Интересно, что этот сюжет характерен для сказок и других народов, в том числе русских. Сказочный мотив пребывания героев внутри кита или рыбы («Ивана щука-рыба заглонула и вынесла к берегу и выблевала. Иван и пошел»), очевидно, является отголоском этого древнего обряда. Любопытно в связи с этим, что в одной из сказок вместо замка на воротах, ведущих к избушке бабы Яги, — рот с острыми зубами. Да и сама избушка на курьих ножках, по всей видимости, — вариант обрядового сооружения в форме животного или птицы.

В Меланезии начало обряда посвящения обставлялось шумовыми эффектами. Услышав шум трещоток, все население в ужасе разбегалось. Из леса выходили существа, замаскированные птицами или животными, хватали посвящаемых юношей и уносили их в лес. Звуки трещоток женщинам объясняли как звуки ящерицы, проглатывающей посвящаемых. Им говорили, что дух проглотил юношей и вернет их лишь после жертвоприношений. Иногда инсценировка смерти проводилась прямо на глазах непосвященных: «С наступлением назначенного дня сельский маг потрясает трещоткой по направлению к юношам, которые падают замертво. Их одевают в погребальные одежды и уносят в загороженное место вне деревни… Предполагают, что эти мертвецы разлагаются и что маг-волшебник собирает кости и возвращает юношей к жизни»^[78]. О посвящаемом думают и говорят, что он ушел в мир духов, в преисподнюю или на небо.

Сверхъестественные духи (кайи), по поверьям меланезийцев, покровительствуют членам тайного союза, являясь им в образе змей. В меланезийской сказке мужчина попадает к ним в гости на маравот — обрядовую площадку союза: «Они пошли и пришли на маравот к кайям. Кругом было полно змей вальвалир. Некоторые кайи обвязали змеями свои головы. Другие надели змей на ноги. У третьих они заменяли руки. Иные кайи обмотали змей вокруг своей шеи. Некоторые сами выглядели как змеи, но с лицом человека. Другие же были змеями только посередине: их туловище было змеиным, а руки и ноги — человеческими. При этом они отливали всевозможными цветами.

Кайи исполняли обрядовый танец. Земля качалась. С треском валились деревья. Водяной кайя повел гостя обратно. Он сказал ему: „Ты не бойся. Мы, кайи, — настоящие люди, точно такие же, как и вы. И пусть эти змеи не смущают тебя. Они служат нам вместо одежды. Когда мы куда-нибудь идем, мы повязываем их вокруг шеи. И когда встречаемся с вами, то одеваемся змеями“»^[79].

Смерть и воскресение инсценировались не только для непосвященных; и для самих посвящаемых целый ряд обрядов и испытаний казался смертью. Этому способствовали также специальные снотворные, нередко ядовитые напитки. Чтобы испытать мужество и выносливость посвящаемых, сначала их подвергали разным жестоким испытаниям и даже пыткам, мучая болью, голодом, жаждой, темнотой, страхом (им наносили раны, отрубали пальцы, обливали кипящей водой, наносили клейма на кожу, заставляли проползать через крапиву и т. п.), что должно было вызвать у них состояние, близкое к смерти. Символически их даже сжигали, варили, жарили, изрубали на куски (раньше для этой цели убивали рабов или военнопленных). При этом посвящаемые не имели права выразить свои страдания ни единым звуком. Во время этих мучительных операций юноша впадал в полубезумное состояние, беспамятство, забывая свое имя, родителей, так что действительно верил в свою смерть и последующее воскресение. В довершение всего его символически ослепляли, залепляя глаза специальным известковым раствором с примешанным к нему перцем и покрывая все тело белой массой. Временная слепота и белый цвет тела были признаками смерти посвящаемого. После обмывания тела и прозрения наступало настоящее воскресение. Вкушением пищи юноша отверзал уста, он как бы вновь рождался.

В число физических испытаний возрастных инициаций при вступлении в тайный союз нередко входило и обрезание: «Так как одна из важнейших сторон системы инициаций состояла во временной изоляции посвящаемого от женского общества и во внушении ему строгой половой морали, то наиболее правдоподобно предположение, что смысл обрезания вначале как раз и состоял во временном лишении подростка половой способности и, тем самым, как бы в физическом ограничении общения с женщинами»^[80]. После обряда инициации юноша получал новое имя, становился полноправным членом группы и мог вступать в брак. Возвращение юношей после инициаций домой имело форму драматического представления, в некоторых случаях разыгрывалась пантомима, в которой изображались смерть и воскресение посвящаемых. При этом они вели себя как маленькие дети, которые, только что родившись, ничего не умеют делать и всему учатся заново — ходить, говорить, добывать пищу.

Среди меланезийских тайных союзов были и такие, где руководство союзов было резко отделено по своему имущественному и общественному положению от рядовых членов союзов. Наиболее развитыми были тайные союзы на острове Новая Британия (Дук-Дук и Ингиет) и на Банксовых островах (Сукве и Тамате). Культы тайных союзов связаны с культом предков, так как дух-предок покровительствует членам союза. Тайный союз Дук-Дук осознавался как общество духов («дука» — умерший). В то же время дух Тубуан, патрон инициаций этого союза, известного своими впечатляющими мистериями, в прошлом был птицей. Его костюм был сделан из пальмовых листьев и имел форму шара, ноги оставались голыми. Конусовидная маска увенчивалась пучком перьев какаду. Некоторые маски меланезийских тайных союзов были коллективными: их могли носить лишь несколько десятков человек, так они были велики. Рост танцоров в масках искусственно увеличивался благодаря ходулям в несколько метров длиной, руки удлинялись с помощью бамбуковых палок и пучков рафии. Вид таких масок был поистине ужасающим, особенно для непосвященных.

Как социальная организация союз Дук-Дук представлял собой орудие господства богатых руководителей союза над остальным населением, средство накопления богатств, форму организации власти над племенем.

Таким образом, культ тайных союзов, связанный с почитанием духов-покровителей в образах животных, в то же время тесно связан с такими формами религии, как тотемизм, культ личных духов-покровителей, культ предков, шаманизм. С тотемизмом его особенно сближают пищевые запреты и инициации. Но следует отметить, что на этой стадии развития почитания животных меняется отношение к нему. Если в тотемических представлениях животное близко и родственно человеку, то здесь оно выступает скорее как средство запугать население, придать фантастический вид почитаемым духам. Животные здесь выступают уже не в качестве предков, а в виде символов или атрибутов духов-предков. Инициации тоже в значительной степени изменились по сравнению с тотемическими в сторону более запугивающего их значения. Например, если в обряде тотемических инициаций, описанном у австралийцев Спенсером и Гилленом, человека помещали в символическую печь — вырытое в земле углубление — и изображали мимикой и звуками, как он жарится, то у гвинейских негров такой же обряд посвящения в тайный союз выполнялся более натурально и жестоко: юношей держали на огне по 4–5 минут, так что они получали настоящие ожоги. Посвящение в тайные союзы было связано, с одной стороны, с подготовкой юношей к жизни, с их воспитанием: их обучали трудовым навыкам, тренировали физически; с другой стороны, посвящения было обставлено магическими обрядами, сопровождалось физическими мерами воздействие для того, чтобы держать в повиновении как посвященных рядовых членов союза, так и непосвященную часть населения.

Возникнув на стадии разложения первобытно-общинных отношений, возникновения и развития патриархальных отношений, тайные союзы из средства борьбы с матриархальными традициями, охраны племенных традиций превратились в орудие господства богатых над бедными. Женские тайные союзы и общества, хотя и были известны у некоторых народов, не развились в значительные и влиятельные организации. Они в еще большей степени, чем мужские союзы, имели сходство с возрастными инициациями девушек и в основном готовили их к будущей семейной жизни матерей и хозяек. Там, где пережитки матриархальных отношений были еще сильны, женские союзы пытались соперничать с мужскими во влиянии на общественную жизнь, но вынуждены были уступить. Как мы видели, мужские союзы или общества играли такую большую роль в жизни племен, что вершили правосудие, оказывали влияние на развитие экономики, регламентировали всю жизнь племени, т. е. стали органами власти. Вместе с тем они не перестали быть религиозными организациями, поскольку вся их власть была основана на определенных религиозных воззрениях, среди которых наиболее любопытным является почитание духов в облике животных.

Культурный герой и племенной бог с чертами животного

С распадом первобытно-общинных отношений, с развитием племенной организации формируются и племенные культы — культы племенных богов. Формирование образов племенных богов шло сложным путем, через образы культурных героев, творцов-демиургов, небожителей. В то же время сложение образов культурных героев и творцов мира и людей было связано с мифологическими образами тотемов-предков и патронов-учредителей инициаций, нередко с чертами животных. Эти особенности прослеживаются еще на представлениях некоторых австралийских племен. Вот как, например, в одном из австралийских мифов (племени аранда) рассказывается о сотворении мира: «В период Алчеринга страна была покрыта водой. После того как вода была отогнана людьми на север, на Земле существовали бесформенные и беспомощные существа — инапертва. Это были не мужчины и не женщины, вернее, мужчины, смешанные с женщинами, которые, находясь группами в воде, принимали различные формы. Они не имели ни определенных очертаний, ни органов зрения, ни слуха, ни обоняния и не ели пищи. Затем с Севера появились два существа Ингамбикула (т. е. „из ничего“ или „самосуществующие“) и придали им человеческий вид, отделив мужчин от женщин, сформировав ноги, руки, отделив пальцы, прорезав им глаза, рот. Эти „доделанные“ люди принадлежали к различным тотемам и превратились в тотемных животных и растения. Оформители тоже превратились в породу ящериц»^[81]. В мифе другого племени (яурорка) герой более определенен, это мифическое существо мура-мура по имени Парачина. Он, заметив на земле четыре «незаконченных» существа, «разгладил их тела, вытянул их члены, отделил друг от друга пальцы на руках и ногах, сделал им рты, носы и глаза, проткнул уши и дунул в эти уши, чтобы они могли слышать. Наконец он просверлил тело от рта вниз и просунул туда кусок твердой глины с такой силой, что она прошла сквозь тело и образовала ягодицы. Сделавши таким образом из этих существ людей, он стал странствовать, повсюду делая людей»^[82]. В другом мифе мура-мура выступает как патрон инициаций: случайно обрезав себя и обнаружив, что теперь он стал «настоящим мужчиной», он вместе со своим товарищем отправился в путь, повсюду обучая людей обрезанию с помощью каменного ножа.

[77] С. А. Токарев. Ранние формы религии. М., 1964. С. 224.

[78] H. Schurtz. Alterklassen und Mannerbiinde. Berlin, 1902. С. 354.

[79] Сказки и мифы Океании. С. 118–119.

[80] С. А. Токарев. Ранние формы религии. С. 234.

[81] В. Spencer and F. Gillen. The Native Tribes of Central Australia, London, 1899. P. 389.

[82] A. Howitt. The Native Tribes of South-East Australia. London, 1904. P. 780–781.