Животные в религиях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Якуты вели свое происхождение от девицы-лебеди. У них же был род, называвшийся Рожденный от орла, причем считалось, что орел-дух фактически участвовал в деторождении. Отцом одного из бурятских племен Эхирит считался пестрый налим. Любопытно, что в генеалогических легендах индейцев квакиютль медведица, орлица, лягушка вступают в брак с предком-мужчиной; женские предки рода вступали в брак с животными, судя по легендам, реже.

У древних тюрков есть предания о происхождении родов от волка. Предания рассказывают, что тюрки произошли от связи женщины гуннского рода и волка; другой вариант повествует о том, как волчица выкормила мясом гуннского мальчика, а потом у нее от него родилось десять сыновей — основателей тюркских родов.

В один ряд с подобными представлениями можно поставить некоторые обычаи и обряды, во время которых почитаемым животным, а позднее — богам приносили в жертву или символически отдавали в жены девушку или женщину. На острове Тимор во время коронации королей, которые вели свое происхождение от крокодилов, приносили жертву хозяину крокодилов — девушку, чистую, непорочную девственницу. Ее одевали и украшали цветами, как невесту, и сажали на священный камень у реки. Когда какой-нибудь крокодил утаскивал ее, считалось, что она стала его женой.

Сходный обряд, связанный с культом лошади, описан в древнеиндийских священных книгах Веды. Здесь в честь лошади устраивался праздник. Весной по особым приметам выбирали лошадь, которой в течение года оказывали внимание. Она пользовалась полной свободой, могла зайти даже на чужую территорию, за ней должен был следовать почетный эскорт из трехсот принцев крови, ста благородных, ста сыновей чиновников высшего ранга и ста — низшего ранга, а также трехсот старых лошадей. В течение целого года устраивались праздники и жертвоприношения богу Солнца. Затем избранную лошадь торжественно купали, а три первые жены царя натирали ее благовонными мазями и надевали на нее украшения. После этого ее торжественно душили и клали на ложе, на которое вместе с ней в роли ее супруги должна была лечь первая жена царя.

Пережитком подобного же обряда является случай, описанный в 1925 г. в газете «Ленинградская правда», который произошел в Олонецкой губернии. В одной из деревень крестьяне замучились от нападений медведей на скот. И вот, по совету стариков, «чтобы медведя ублажить», они решили сделать «медвежью свадьбу», «девкой отделаться», т. е. отдать медведю девушку «на совесть… как встарь деды делали… самую раскрасавицу». По жребию выбрали девушку, одели ее в наряд невесты и, несмотря на ее сопротивление, отвели в лес к медвежьему логу, где привязали к дереву, приговаривая: «Не осуди, Настюшка. Ублажай медведюшек. Заступись за нас, кормилица, не дай лютой смертью изойти». К счастью, девушке удалось спастись^[72].

Идея подобных сверхъестественных половых связей человека с животным, а точнее — с духом в образе животного заложена также в шаманизме. Возможность и даже необходимость половых сношений с духами предписывалась шаманам и шаманкам. Это общение чаще всего происходило во время сна. Духи нередко являлись в облике животных. Один нанайский шаман рассказывал о том, как ему во сне во время болезни явился дух в образе красивой женщины и стал в дальнейшем посещать его. Женщина сказала ему: «Я люблю тебя, мужа нет у меня, теперь ты будешь моим мужем, я — твоей женой…» Шаман рассказывал: «Иногда она является в виде старухи, иногда в виде волка, смотреть страшно! Иногда в виде крылатого тигра, я сажусь на него, и он возит меня, чтобы показать разные страны»^[73].

Позднейшей трансформацией верований в возможность сожительства человека с животным являются представления о влиянии животных на плодовитость женщины и связанные с этими верованиями обряды. Они были чрезвычайно широко распространены у разных народов в разное время. Так, в древнеегипетском городе Мендесе («мендес» означает «баран») перед изображением бога Осириса в облике барана поклонявшиеся ему женщины обнажались, чтобы приобрести свойственную ему плодовитость.

Во время римского праздника Луперкалий, справляемого 15 февраля в честь бога Луперка (lupus — по-латыни «волк»), бывшего в прошлом тотемом Лациума, два молодых человека, наряженные в шкуры жертвенных животных, бегали вокруг Палатинского холма, ударяя кожаным ремнем женщин, желающих стать плодовитыми.

Подобные взгляды были свойственны среднеазиатским народам. Самаркандские узбеки верили, например, что ношение с собой полового органа волчицы способствует деторождению. Женщины носили его зашитым в тряпочке за пазухой или на плече. Для облегчения родов роженице клали на постель волчью жилу, надевали на руку или привязывали волчью челюсть, лапу или зуб, давали раствор порошка высушенного волчьего сердца. Бездетные туркменские женщины совершали паломничество к могилам святых, украшенных рогами горных баранов. Они стучали по рогам, и если из них выпадали муравьи, это означало, что у женщины будут дети. Бездетные каракалпакские женщины стремились съесть кусочек мяса тигра, поклонялись его следам, прыгали через его шкуру, прося при этом детей. Такие же обычаи были у узбеков: стоило только охотнику, убившему тигра, появиться в селении, как со всех сторон собирались женщины, не имевшие детей. Чтобы иметь детей, женщины жгли шерсть тигра на огне и окуривали себя, перешагивали через его шкуру, зубы и когти носили в качестве амулетов.

Интересный случай был отмечен в 1950-х годах в г. Нукусе, столице Каракалпакии. Каракалпачки охотно посещали местный краеведческий музей. Случайно обнаружилось, что женщины пролезали под чучелом тигра, когда в зале не было служителей: они надеялись таким образом уберечь себя от бесплодия^[74]. Так же поступали хорезмские узбечки, проходя перед верблюдом с ритуальной целью, а если запаздывали роды — пролезая под ним; такое же значение имело и перешагивание через новорожденных щенят.

Развитию веры в сверхъестественное зачатие, а также в предков-животных способствовал и суеверный страх перед рождением двойни, почитание близнецов. Раньше считали, что от связи мужчины и женщины близнецы родиться не могут, для этого необходимо соединение женщины со сверхъестественным существом или животным. Поэтому в некоторых местах женщин, родивших близнецов, сравнивали с животными, рождающими по многу детенышей. У зулусов, например, близнецы считались скорее животными, чем людьми. Они жаловались на трудности их воспитания: «Мы знаем, как воспитывать детей, но не знаем, как управиться с животными». У африканского племени гереро в культе близнецов, который был развит очень сильно (существовал целый церемониал по поводу рождения близнецов и по отношению к их родителям), был очень интересный обычай, связанный с представлением о животном характере близнецов. После рождения близнецов родителей удаляли из селения в особое стойбище, где они должны были снять всю свою одежду и надеть звериные шкуры. Родители близнецов у гереро могли питаться только мясом. В Перу шкура животного также фигурировала в культе близнецов: через десять дней после их рождения родственникам предписывалось убить в лесу оленя, сделать из его шкуры накидку, в которой родители близнецов торжественно проходили по селению.

На почве всех этих воззрений развивается культ предков в животном облике: «Там, где душа человека свободно превращается в змею, мышь, пчелу и пр. во время сна, где, по общему убеждению, от человека может родиться зверь, а животное произвести человека, где люди при жизни могут быть обращены колдуном в камни, животные или в деревья, где душа после смерти, покинув свою телесную оболочку, продолжает жить в образе животного или растения — одним словом, в эпоху, когда человек еще чувствует себя слитым с природою в одно целое, родоначальник-нечеловек кажется вполне естественным, тем более что сам предок-животное обладает всеми человеческими чертами и даже свободно принимает человеческий образ, в особенности когда он является людям»^[75].

Культ предков был развит у многих народов земного шара. Возникновение его относится еще к эпохе существования материнского рода, эта его ранняя форма связана с почитанием женских предков. Примером является почитание калифорнийскими индейцами птицы сарыч, в честь которой ежегодно устраивали птичий праздник. С обрядом была связана легенда, очевидно позднейшего происхождения, согласно которой птица сарыч раньше была женщиной, убежавшей в горы и превратившейся там в птицу. Ежегодно в честь этой птицы индейцы устраивали торжество, для которого ловили сарыча. Участники праздника несли птицу, плясали и пели. Затем птицу убивали, стараясь не пролить ни капли крови. Шкурку с перьями снимали и хранили, пока их не накапливалось столько, сколько надо было для того, чтобы сшить праздничное платье. Тело птицы хоронили. Вокруг ее могилы собирались старые женщины и оплакивали ее, бросая на могилу зерна и пищу и причитая: «Почему ты убежала от нас, почему ты лучше не оставалась с нами?» После этого в течение трех дней и ночей продолжались пляски. В этом образе слились и женщина, и птица. Обряд совершался как поминки по женщине, в то же время существовало представление, что в каждой птице она вновь воскресает.

Интересный обряд, связанный с почитанием в образе черепах душ умерших родственников, бытовал у мексиканского племени индейцев зуньи. Индейцы считали, что души умерших превращаются в черепах. Раз в год в середине лета на них устраивали охоту. Эта и последующие церемонии были обставлены торжественными обрядами. Индейцы надевали на себя парадные одежды и возвращались домой в масках, с корзинами, полными черепах. Они торжественно вносили черепах в свои дома, где их встречали с радостью и почтением, стараясь узнать в черепахе того или иного умершего родственника. Принесенную в дом черепаху приветствовали со слезами на глазах: «О бедный, погибший сын, отец, сестра, брат, дед! Кто знает, кто ты?» Черепах угощали лучшими кушаньями и напитками, оказывали им знаки внимания. На следующий день с приветственными молитвами и приношением даров черепах убивали. Зуньи не ели мяса черепахи даже и в этом случае. Они хоронили черепах в реке, чтобы те могли вернуться к вечной жизни: мясо и кости складывали и относили в речку, чтобы они возвратились к своим товарищам «в темные воды озера смерти»; черепаший панцирь выскабливали и вешали в доме, почитая его святыней. При этом все рыдали и оплакивали своих умерших родственников. Индейцы зуньи были убеждены, что после смерти они превращаются в черепах: «Вы говорите, что черепаха умрет; никогда черепаха не умирает, я вам говорю, что она не может умереть; она только меняет свою обитель и пойдет назад в дом своих предков»^[76].

В этих обрядах видны следы тотемизма и промыслового культа; предки почитаются в данном случае в образах животных. Но отличие от тотемического культа предка-животного уже велико: почитается не само животное, а душа, дух человеческий, хотя и воплощенный в животное.

По-настоящему культ предков развивается уже на основе патриархальных отношений. Наиболее типичен (например, у народов Африки, для которых культ предков особенно характерен) культ мужских предков, причем в образах не животных, а людей. Чем выше уровень развития народа, тем уже меньше животных черт в образе почитаемого предка. Эта особенность находит свое отражение и в мифах. Например, родоначальник племени Булагат у бурят вел свое происхождение от связи быка божественного происхождения и ханской дочери. Бычок был сверхъестественным существом и совершил много подвигов. В позднем же варианте этой легенды Булагат только воспитывался быком. В другой легенде о происхождении племени Шаранут рассказывается: одна девушка родила сына без мужа; стыдясь родителей, она привязала сына к хвосту солового (желтой масти) жеребца, тот поскакал, узел развязался, мальчик упал. Это был родоначальник Шаранутов. Само слово «шаранут» происходит от «шарга» — «соловый», «шаранут» означает «соловенькие». Очевидно, первоначально легенда выводила Шаранутов от связи девушки с соловым жеребцом и только со временем трансформировалась.

У обских угров некоторые локальные группы (например, жители одного селения, генеалогические группы) вели свое происхождение от какого-либо животного или птицы. Позднее эти животные предки стали осознаваться как предки-богатыри. Но в них остались и животные черты: они могли превращаться в зверей-покровителей. Так, манси на Сосьве и Ляпине почитали богатырей в образах животных и птиц: в селении Хорумпауль — ястреба (Хортхан-ойка, ойка — старик), в селении Маньинском — утку-крохаля (нялтуп), в селении Хангалском — соболя (нехыс), в селении Межи — орла (юсвой), в селении Сарадейском — лягушку (пурипан-эква — старуха лягушка). Родоначальником манси селения Шомы был богатырь, выступавший в образе гагары (Шойинг-отыр), такой же характер имел родоначальник манси селения Оурья, известный в образе чайки (ритма). Их изображения хранились в особых священных местах, им приносили жертвы.

Почитание предков в образах животных, как мы видели, выражается в жертвоприношениях им, устройстве специальных празднеств в их честь. Это делается для того, чтобы, во-первых, уберечь себя от гнева предков, а во-вторых, обеспечить себе помощь и покровительство их.

У некоторых народов существуют поверья о том, что души умерших могут украсть душу живого. И в общем-то все испытывают суеверный страх перед покойниками, боясь возвращения их или их душ. Семанги, например, считали, что души умерших могут возвращаться домой по ночам в виде птиц и пугать своих родственников. На могиле нужно совершать жертвоприношения, чтобы утолить голод умершего, умилостивить его, иначе он вернется с того света и будет мучить живых. Но предок-покровитель в образе животного — это сверхъестественное существо, он обладает могущественной силой и может оказать покровительство, помочь в разных делах, а для этого ему надо сделать что-нибудь приятное. У обских угров куски жертвенной пищи ставили для душ-птиц. Индейцы бороро любили держать около дома попугаев арара, в которых, по их мнению, воплощались души умерших: души родственников находились рядом и не голодали. Зулусы верили в то, что, если увидишь умершего во сне или увидишь змею, можно считать, что умерший доброжелателен и будет покровительствовать родичам.

Почитание животных, в которых воплощены предки или их души, включало в себя и кормление их. В Полинезии, на островах Самоа прикармливали двух акул в маленькой бухте, куда они приплывали на зов. Самоанцы отождествляли их с душами двух самоанских родоначальников. Другие группы самоанцев прикармливали угрей, раков, голубей. Малайцы кормили крокодилов, считая, что в них переселяются души умерших.

Животное в мифах и религиозной практике тайных союзов

Тайные союзы или общества представляли собой замкнутые организации, в которые принимали только мужчин определенного возраста. Они были известны у народов Африки, Северной Америки и Меланезии. У каждого союза были свои обряды и церемонии приема в члены союза, свои покровители. Основоположниками тайных союзов, их покровителями считались предки — мифические фантастические существа, чаще всего имевшие животный облик. Типы тайных союзов и их функции были различными у разных народов.

У североамериканских индейцев тайные союзы, или общества, были тесно связаны с родовой или племенной организацией, они выполняли функцию охраны родовых и племенных традиций. У равнинных или степных индейцев (дакота, манданы, омаха и др.) были мужские и женские тайные союзы, называвшиеся по имени животных. У индейцев дакота, например, было общество людей-бизонов. У обществ были свои святыни, так называемые священные узлы, пляски (пляски коня, бизона и пр.), обряды посвящения. В основе обряда посвящения в члены союза лежала идея смерти и воскресения посвящаемого: считалось, что дух-покровитель в образе животного проглатывал его и затем воскрешал. У дакота устраивались пляски-мистерии общества в честь разных духов: животных, птиц и деревьев. Их символы хранились в священном узле — клок шерсти с головы бизона, пух лебедя, засушенная трава и кора деревьев. В период посвящения юношей в члены тайного союза их готовили к военному делу, большое внимание уделялось физической закалке.

Конь появился в Северной Америке с приходом туда европейцев, но быстро вошел в круг почитаемых животных. С культом коня связаны не только шаманизм, личные духи-покровители, но и тайные союзы. Внутри равнинных племен существовали братства знахарей-ветеринаров. Их покровителем считался конь, являвшийся посвящаемому во сне. Он открывал ему тайны магических приемов и лечебных свойств трав, учил его магической пляске. В то же время считалось, что лошадиная пляска способствует увеличению конских табунов.

У индейцев Калифорнии с культом тайных союзов были связаны обряды посвящения юношей, культ мифических предков союзов в облике животных, пляски животных на праздниках (пляска койота и др.). Во время обрядов посвящения юношей надолго изолировали, испытывали их стойкость голодом. Тайнам союза их обучали шаманы. Развитие имущественной дифференциации в индейском обществе нашло отражение и в организации тайных союзов; в члены союзов стали допускаться только сыновья состоятельных родителей. Вожди селений выбирались преимущественно из членов тайных союзов.

Обряд посвящения в члены тайного союза у индейцев квакиютль проводился в «мужском доме». Мужские дома украшались резными изображениями животных. Мужской дом символизировал проглатывание посвящаемого животным-покровителем. Воспоминания о таких постройках сохранились в мифах. В одном из них герой строит дом, в котором балки имеют вид змеи и волка. У индейцев квакиютль в таком доме проводилась инсценировка смерти и воскрешения посвящаемого юноши: сначала его учили плясать ритуальную пляску, затем вводили в комнату, где на стене был изображен ворон, который открывал клюв, заглатывал юношу, а потом выплевывал.

Тайные общества ирокезов по своему происхождению делились на два типа: возникшие на охотничьей стадии были связаны с культом животных, а возникшие позднее — с земледельческим культом. Союзам первого типа нередко давались названия животных: выдры, орла, медведя, бизона и др. Целью их было устранение несчастий и лечение болезней. Достигалось это при помощи обрядовых празднеств с песнопениями и плясками.

У южных индейцев Северной Америки культ тайных союзов был тесно связан с почитанием личных духов-покровителей. Члены одного тайного союза должны были иметь одно и то же видение в образе животного — бобра, медведя, ворона. Покровительство члену союза животное оказывало и через части своего тела — шерсть, перья и пр.

Основной цели — лечению болезней — была подчинена деятельность тайных обществ мексиканских индейцев пуэбло. Их покровителями считались также животные, змеи, в их честь исполнялись пляски. Но постепенно союзы стали контролировать жизнь общин. Вождем селения стали избирать главу самого влиятельного тайного союза. Если вначале тайные союзы выражали зарождение и развитие патриархальных отношений и были орудием борьбы с традициями матриархального общества, то теперь они все более стали играть роль средства для обогащения главарей союза — родоплеменной верхушки. В обрядовой форме проводились обмены подарками, участие в коллективных работах в пользу «брата» (члена союза или братства). У некоторых племен тайные союзы составлялись по возрастному признаку, в другие принимали только прославленных воинов.

[72] Н. Брыкин. Медвежья свадьба — «Ленинградская правда», 1925, № 190.

[73] Л. Я. Штернберг. Указ. соч. С. 354.

[74] По данным сотрудника Института этнографии АН СССР Н. П. Лобачевой.

[75] Я. Харузин. Этнография. Т. IV. С. 292–293.

[76] Там же. С. 359–361.