Несмотря на все эти утечки, каким-то чудом Бержерону и агентам УБН все-таки удалось установить микрофоны и в машине Балджера, и у него дома. Правда, простояли они там недолго – всего несколько недель в 1985 году. Рейли, Бери и Бержерон сами занимались установкой подслушивающих устройств после того, как техники ФБР, вызванные для консультации, не смогли предложить хоть какой-нибудь надежный метод крепления микрофонов в машине Балджера и его кондо. И там и там стояли новейшие модели сигнализации, оповещающие о любой попытке проникновения. Команда техников, понаблюдав на расстоянии за машиной и домом, пришла к выводу, что до тех пор, пока местные агенты не узнают код для отключения сигнализации, нечего даже и думать о проникновении в салон автомобиля или жилище: это попросту невозможно. Другое предложение, поступившее от ФБР, – заменить машину Балджера точной копией с уже установленной прослушкой – Рейли счел нелепостью. На следующий же день группа техников ФБР вернулась в Нью-Йорк. Их нежизнеспособные предложения еще более усилили подозрения Рейли по поводу ФБР, даже если команда техников и послушалась их запрета не сообщать местным федеральным агентам о своем пребывании в Бостоне. «Мне показалось тогда, что они даже не пробовали приложить усилия».
Итак, Рейли, Бери и Бержерон взяли все в свои руки. Они добились, чтобы им предоставили такой же «Шеви», как у Балджера, и начали изучать его, пытаясь найти способ установки «жучка» без необходимости вскрывать салон. Они нашли такую возможность – «точку входа» в нижней части одной из дверей, просверлили в ней небольшое отверстие и в конце концов установили в нем микрофон, который работал. Такой же подход они применили к жилью: для этого пришлось долго и упорно просверливать подоконники, чтобы пропихнуть микрофон снаружи.
В один из дней в начале 1985 года, под покровом темноты, агентам удалось установить «жучок» в окне кондо. «Жучок» работал хорошо, отмечал Бержерон. Но проблема была в том, что Балджер врубал на всю катушку стереосистему или телевизор, как только к нему приходил Флемми, после чего преступники поднимались наверх, чтобы обсудить дела. Все усилия оказались напрасны.
Потом, 2 февраля 1985 года, пока Балджер спал, агенты установили микрофон в дверце его черного «Шеви». Однако на следующий день, когда Балджер сел в свою машину и отправился в Южный Бостон, агенты услышали только однообразный дорожный шум. Микрофоны улавливали лишь шуршание и трение покрышек о дорожное покрытие. Даже после того, как следующей ночью «жучок» переставили, агенты столкнулись с постоянным «недостатком чистоты записи», не позволяющим разобрать хоть что-нибудь из того, что говорил Балджер. Часть проблемы заключалась в несовершенстве технологии, которую они вынуждены были использовать. Они пользовались миниатюрным устройством, которое передавало сигнал на прослушивающую аппаратуру, на которую и производилась в конце концов запись разговоров. Это означало, что их возможность записывать что бы то ни было зависела от того, насколько близко фургон с аппаратурой мог находиться к машине Балджера, а это было совсем непростой задачей. Более того, агенты вынуждены были соревноваться с дорожным шумом, а также с привычкой Балджера включать радио в машине, пока он и Флемми разговаривали шепотом, максимально осторожно подбирая выражения.
Это была постоянная борьба – с невероятным трудом расшифровывать, кто именно говорил в машине и о чем. Самый удачный вечер выдался 17 февраля 1985 года, когда двум агентам УБН и Бержерону удалось проследить за Балджером и Флемми, ездившими на встречу с Джорджем Кауфманом в «Три О». Был одиннадцатый час вечера, когда Балджер и Флемми вышли из бара и поехали прочь. Продираясь сквозь дорожный шум и радиопомехи, агенты все же расслышали, как в машине разговаривают о переменах в криминальной иерархии. Они услышали, что бандиты упоминают Хоуи Винтера, который уже совсем скоро должен был выйти из тюрьмы. «Провалился бы этот Хоуи», – сказал Балджер.
Удалось поймать и обрывки разговора о наркотиках:
…«Ебаная сделка по кокаину», – сказал Флемми.
…«Я управляю делами и вообще всем по телефону», – ответил Балджер.
Прослушка была мучительным делом, но так и не дала ничего, кроме обрывков фраз. Они записали куски разговоров о деньгах, «складах наркоты» и бизнесе Балджера на азартных играх. Записали даже нечто, что, по их мнению, относилось к местным агентам ФБР, но они не понимали, что это могло означать: «Коннолли что-то чертовски нервный последнее время», – заметил по какому-то поводу Флемми.
Агенты тем не менее были рады и этим записям: время шло, а им так и не удавалось выловить достаточно связных фраз, чтобы получить наконец единую криминальную историю. Они видели, как Балджер сидит в машине вместе с Патриком Неем, который выполнял роль связного между Балджером и Джо Мюрреем, но не удалось уловить, что именно было ими сказано. В другой раз они наблюдали, как подручный Балджера залез в машину и передал боссу пачку денег, – и снова разговор был почти не слышен. Как-то им повезло: они услышали, как рассерженный Балджер ругает своего пособника за то, что тот осмелился искать его в доме Терезы Стэнли. Балджер посчитал этот «косяк» актом неповиновения, заявив, что порвет любого, кто сунется туда. «Семья не имеет ничего общего с нашей “темой”, – заявил он.
Ни в одном из предыдущих расследований не удавалось записать Балджера на пленку – даже отрывочные фразы, но следователи понимали, что если они хотят выдвинуть обвинение, которое можно будет представить в суде, то им необходимо улучшить качество их записей. 7 марта в 2 часа 40 минут ночи Рейли и Бержерон предприняли последнюю попытку изменить расположение микрофона. «Мы думали, он спит, потому что он всегда отправлялся спать примерно в полтретьего ночи, – вспоминал Рейли. – Мы завернули за угол здания, а он как раз выходил из дома. Он заметил нас, а мы его, так что мы просто развернулись и побежали». Бержерон сказал, что взбешенный Балджер запрыгнул в свою машину, где уже сидела его подружка Грейг, и принялся нарезать круги по парковке. «Он гонял по кругу как сумасшедший, орал на спутницу, в высшей степени разозленный и полный подозрений, и кричал, что знает все о копах».
Флемми не было в городе – он находился в Мексике, и нервный Балджер по-настоящему вспылил. Проклиная следователей, на следующий же день, 8 марта, он встретился с Коннолли. Потом, три дня спустя, агенты УБН Рейли и Бери последовали за Балджером, когда он направлялся в своем черном «Шеви» в гараж, находившийся за магазином спиртных напитков в Саути.
Слова, которые они услышали от Балджера, означали крах всех их усилий.
«Он прав – они действительно запихали “жучка” в машину».
Агенты выскочили из своего фургона и бросились к гаражу снимать оборудование для прослушки. Они меньше всего хотели, чтобы подозреваемые точно узнали, какая именно технология была использована против них. Они обнаружили Балджера, придерживавшего открытую дверцу автомобиля, и Кевина Уикса, стоявшего рядом и державшего в руках детектор радиочастотных излучений, способный обнаруживать такие «жучки», которые использовало УБН. Увидев Рейли, Бери и еще двоих агентов УБН у себя в гараже, Балджер применил свой обычный прием «бей первым», столь характерный для его общения с полицией. Он сказал, что удивлен, как это им удалось установить «жучок». «У меня такая крутая сигнализация», – проговорил он, в то время как Рейли подался вперед и стал шарить рукой по дверной панели, пытаясь вытащить микрофон. Балджер отметил, что он догадывался, что «что-то такое» происходит, еще с того дня, как несколько месяцев назад столкнулся с Бержероном и Рейли на парковке у дома. Однако он ни словом не обмолвился о своих контактах с ФБР.
Бери заметил, что у Балджера на ремне необычная пряжка, с выбитым на ней словом и датами: «АЛЬКАТРАС: 1934–1963». Чтобы поддержать разговор, агент отметил красивую пряжку, Балджер не стал объяснять, как она к нему попала.
Криминальный авторитет и агенты продолжали подкалывать друг друга. Балджер все пытался выудить у них в деталях, когда же все-таки ему подсунули «жучок» и как долго он работал. Он попытался угадать: «Семь, ну максимум девять дней назад, да?» Уикс встрял в разговор, предположив, что прослушку поставили месяца два назад, и добавил: «Может, у меня в машине тоже теперь “жучок”».
«Хочешь купить мою тачку? Дешево отдам», – сострил Уикс.
Бери спросил у Балджера, где Флемми.
«Отъехал по делам», – соврал Балджер.
Разговор пошел по кругу. «Слушайте, – вдруг заявил Балджер агентам, откликаясь на какую-то их реплику, – да мы тут все хорошие парни».
«Как так»?
«Вы – хорошие хорошие парни, а мы – хорошие плохие».
Агенты забрали свое оборудование и уехали. Два дня спустя Бери и Бержерон проезжали мимо дома Терезы, когда Балджер вдруг замахал им рукой. Остановились. Он все продолжал прогонять свои бандитские «телеги» о том, что агентам не стоит верить всему тому, что о нем говорят. Он показал им, что дверная панель не совсем плотно закрывается, и попросил их помочь починить ее.
«Изобретательная установочка», – польстил Балджер Бери, пытаясь повернуть разговор на тему «жучка» в надежде на дополнительную информацию.
Вернувшись из Мексики, Флемми напоролся на Бери и Рейли прямо на парковке у клуба «Маркони в Роксбери», где он частенько проводил время. Они поговорили о «непонятке», случившейся не так давно в гараже по поводу «жучка». Флемми поинтересовался насчет качества сигнала. «А что, холодная погода и вправду влияет на работу батарейки?» – подколол он агентов. Агенты ответили, что все работало прекрасно. Они не собирались уступать бандитам ни пяди.
Флемми настаивал, что им всем надо поладить. Вместо того чтобы гоняться друг за другом, им лучше помогать друг другу. «Ну что вам надо? – шутил он. – Хватит нам на мозги капать вашей “Мирандой”. Мы можем любому накинуть веревку на шею. Просто скажите, чего вы хотите». Потом он спросил, когда все это закончится. И добавил, что надеется, что они не собираются беспокоить их в дальнейшем. «Вы же не станете организовать за мной с Джимми пожизненную слежку»?
«Расслабься, мы только начали», – ответил Бери.
Балджер и Флемми прекрасно знали, что агенты блефуют. Преступный дуэт уже успел пообщаться с Коннолли. «Джон Коннолли сказал, что Джим Ринг проговорился ему: расследование УБН загибается или уже загнулось, как-то так, – пояснял Флемми. – Коннолли рассказывал мне обо всем. Мы часто встречались у него дома, помимо наших обычных встреч с кураторами».
В тот самый момент, когда в гараже раздались слова Балджера: «Он прав – у нас в машине “жучок”», – агент Рейли догадался, что ФБР опять слило информацию Балджеру. У Рейли и раньше были подозрения, но он не мог сказать точно, к кому именно в Бюро относились слова Балджера. Эти слова были настоящим финальным аккордом к давно вынашиваемым подозрениям о связях Балджера с ФБР. С того самого дня Рейли, Бери и Бержерон были полностью уверены, что их усилия скомпрометированы.