У Стивена Рейкса была серьезная причина для напряжения. Как раз в это время он принимал в своей квартире гостей. Он уже прибрался на кухне после ужина, поиграл с дочками, уложил их в кроватки, разрешив им немножко посмотреть телевизор перед сном, – и вдруг услышал стук в дверь. Открыл – в темноте стояли двое, и мужчина сразу же узнал их: это были Уайти Балджер и Кевин Уикс.
Пришла пора договориться о сделке, даже если Стивен передумал. Дело в том, что за спиной Джулии, ничего ей не сказав, несколько дней назад он встречался с Балджером и Флемми, чтобы обсудить возможную продажу бизнеса. Рейкс объявил, что хочет за него как минимум 150 тысяч долларов. В нем заговорил продавец автомобилей; он уверял, что бизнес стоит гораздо больше, что в первые недели работы продажи очень хороши. Балджер выслушал, подождал, пока Рейкс закончит, и к окончанию встречи они сошлись на цене в 100 тысяч долларов.
Теперь Балджер и Уикс решительно проследовали в гостиную мимо стоявшего в дверях Стивена. Посетители уселись за стол. Балджер говорил, Уикс держал в руках бумажный магазинный пакет с наличными. Дочери Рэйкса весело вбежали в комнату. Балджер подхватил старшую, посадил на колени. «Какая у нас тут красивая барышня», – сказал он.
Рейкс забеспокоился. Он упомянул свою жену, Джулию, рассказал, как ей нравится магазин. Он сказал, что передумал, что они собираются работать дальше.
«Магазин не продается», – выдавил из себя он.
Это был последний писк протеста, изданный Рейксом. Балджер буквально взорвался, сказав, что они могут просто его убить и забрать себе магазин бесплатно. Уикс был разозлен не меньше босса. Как раз за такие вещи он и ненавидел Рейкса. Уикс ни на секунду не поверил, что тот передумал. Все это хождение вокруг да около было нужно лишь для того, чтобы вытянуть из них больше денег.
Так это или нет, но пути назад не было. Уикс достал пистолет: два дюйма, короткий ствол, 38-й калибр, деревянная рукоятка. Он положил оружие на стол, дав таким образом оружию говорить самому за себя. Суровый металл пистолета привлек внимание дочери, сидевшей на коленях у Балджера, и она потянулась к новой блестящей игрушке.
Рейкс наблюдал с ужасом. Не дав ребенку дотянуться до пистолета, Балджер отодвинул оружие поближе к Уиксу. Он поставил девочку на пол, вытащил из кармана нож-«бабочку», быстро открыл и закрыл его: сверкнуло лезвие, как будто подчеркивая сказанные слова. Уайти напомнил Рейксу о своей помощи с теми угрозами о взрыве, а также об условиях продажи – и еще раз о том, что они могут просто убить его и взять магазин себе. Балджер пояснил, что в пакете туго перевязанные в пачки банкноты – деньги Рейкса. И никаких новых переговоров. Балджер исходил из того, что сделка состоялась, ведь это Балджер-таун.
Посетители встали, чтобы уйти. Стивен сидел неподвижно. Время приближалось к одиннадцати часам; где-то там, в магазине, находилась Джулия, изо всех сил пытавшаяся унять тревогу. И опять зазвонил телефон. Она схватила трубку. Это был Стивен, голос был теперь не только напряженным, но и звучал странно, как будто издалека. Лишь потом Джулия догадалась, что ее муж плачет. Стивен объяснил ей внезапный поворот событий, рассказал о новой сделке, которая буквально свалилась на них: от таких предложений не отказываются. Джулия выслушала его в ледяном молчании, охваченная оцепенением. Вероятно, так и выглядит шок – неопределенное, какое-то внетелесное ощущение. Стивен продолжал всхлипывать, бормотать что-то, во что ей просто невозможно было поверить, стараясь объяснить, что магазин больше не принадлежит им, и говоря о том, что будет дальше, он пытался дать ей распоряжения, что следует сделать. Он не сказал, что сам же заварил эту кашу, да это больше и не имело значения, сделка перешла в вымогательство, Балджер ясно дал понять, что пути назад нет и подтверждение сделки – теперь вопрос жизни и смерти.
Подняв голову, Джулия увидела огромного, около шести футов ростом, человека, вошедшего в магазин. Это был Джейми Фланнери, Джулия знала его по школе. Они даже дружили когда-то. Фланнери часто заходил в «Три О» и время от времени подрабатывал там вышибалой. У него были проблемы с алкоголем; но важнее то, что – Джулия видела его в этом баре в обществе Балджера. Внезапно последние события стали обретать пусть и ужасающий, но смысл.
Джулия положила телефонную трубку. Фланнери был прямолинеен. Он велел женщине собрать вещи и сказал, что отвезет ее домой. Посоветовал не задавать вопросов. Джулия подчинилась. Она торопливо вытащила деньги из кассы. Собрала растения, которые ее родственники подарили к открытию магазина. Фланнери помог ей отнести в машину вино, которое производил друг Джулии и Стивена (он недавно привез им пробную партию, а они согласились помочь с реализацией). Когда все было уложено в машину, Джулия выключила свет, наощупь выбралась из магазина и закрыла дверь на ключ. Машина тронулась с места, ехали быстро.
Она никогда больше не вернется в магазин. В машине Джулию трясло, Фланнери говорил мало, просто вел машину, и когда он повернул на Форт-стрит и начал притормаживать, Джулия заметила, что в темноте, у самой двери ее дома, стоят двое. Она спросила у громилы, кто это. Он ответил: тот, что у крыльца, – Балджер, а тот, что стоит рядом с припаркованной у бордюра машиной, – Уикс. Впрочем, когда они подъехали поближе, Джулия и сама их узнала. За их спинами она разглядела и своего мужа, замершего у входной двери. «Проезжай, не останавливайся!» – вырвался у нее крик. Напуганная, она не хотела встречаться с этими людьми, и Фланнери послушно проехал мимо дома. Что еще ему оставалось? Он сделал круг по кварталу, и когда они вернулись обратно, Балджера с Уиксом там уже не было, но теперь уже Стивен стоял у самой обочины, ожидая, когда подъедет Джулия. Не дав ей даже выйти из машины, он протянул ей бумажный пакет и приказал ехать домой к матери. «Уезжай прочь отсюда», – процедил он сквозь стиснутые зубы.
«Ехать к маме так поздно ночью?!» – вскричала Джулия, напуганная и взволнованная. Стивен сказал, что в бумажном пакете – деньги, и повторил свое требование. «Просто уезжай отсюда и отвези деньги в дом своей матери».
«Что здесь происходит? Почему все так»?
Но Стивен никак не мог ей помочь совладать с реальностью.
Не зная, что и думать, Джулия буквально сходила с ума. «Но я не могу ехать к маме, уже полночь. Да что ты такое говоришь?»
Пытаясь наконец собраться с мыслями, Стивен объяснил, что он успел позвонить ее матери и та уже ждет Джулию, и она должна уже наконец уехать. Его голос звучал отстраненно. В глазах еще стояли слезы. «Твоя мать ждет тебя». Он всем своим видом словно пытался сказать ей: «Делай, как я сказал».
Деньги, объяснил он, были от Уайти Балджера. «Они покрывают все наши затраты на магазин. Нам повезло, что мы их вообще получили», – добавил он, словно в трансе.
Джулия отправилась к своим родителям на Олд-Колони-авеню. Мать с отцом ждали у дверей, и лица их были каменными. Стивен достаточно наговорил им, чтобы они смогли понять: молодые супруги вошли в какой-то бизнес с Балджером – территория, на которую никто из семьи Джулии не хотел заходить. В пакете лежало больше денег, чем любой из них когда-либо видел в своей жизни. Джулия протянула пакет матери: «Спрячь его». Пожилая женщина взяла пакет обеими руками, бережно, словно обняла, отнесла в свою спальню и спрятала в комод с постельным бельем.
Оказавшись наконец в родительском доме, в истерике Джулия бросилась к отцу.
«Я не могу в это поверить», – только и смогла она сказать – и разрыдалась.
Джулии и ее семье понадобилось несколько дней, чтобы осознать, что же произошло, полностью понять, что в их окружении действительно «взорвалась бомба». Частично такая задержка была обязана особым историям – точнее сказать, мифам – о Балджере. В районе поговаривали, что Балджер особенно расположен к жителям Саути, что он любит помогать людям и помощь местным жителям приносит ему радость. Говорили, что Балджер не любит хулиганов и всегда ставит их на место. Также говорили, что Балджер, хотя и не велел никому напрямую нарушать закон, тем не менее поощрял такие нарушения – правда, за пределами Саути. Например, если он узнавал, что кто-то обворовал дом в Саути, то преподносил грабителю краткий курс Балджер-этики, первым правилом которой значилось: можешь ограбить хоть все дома в пижонских районах наподобие Бруклина или Уэлсли, но никогда не смей воровать у своих. Подобные тезисы распространяли в народных массах парни вроде Кевина Уикса, а уж Рейксы знали Уикса много лет. Поэтому даже если Джулия Рейкс и не знала Балджера лично, то она точно была наслышана о его репутации. И вот теперь на собственном опыте она убедилась, что все это ложь: Балджер попросту отнял магазин у них с мужем.
Другой причиной такой задержки в осознании стал в некотором роде паралич. Сказался шок от пережитого, потрясла внезапность нападения Балджера. Потом пришел гнев за столь неожиданную ловушку. Следующей стадией теоретически должно было стать принятие – то есть надлежало смириться с потерей и согласиться, что в реальности они ничего не могли сделать, чтобы ее предотвратить. Однако, не дожидаясь, пока их гнев получит шанс превратиться в тихое отчаяние, Рейксы, особенно Джулия, решили принять бой. В настоящее время, глядя на все эти события с высоты прошедших лет и свершившихся событий, надо признать: ей бы следовало быть более осторожной и лучше представлять себе невидимые глазу особенности реальной жизни в Южном Бостоне. Но тогда никто – ни сами Рейксы, ни их родители, да и, пожалуй, вообще никто – не имел представления о том, насколько сильны путы, которыми Балджер окутал весь их район… да и если бы только этот район!
Вскоре после полуночного происшествия Джулия и Стивен отправились навестить ее дядю, детектива бостонской полиции Джозефа Ландбома. Ландбом, ветеран полиции, поступивший на службу еще в 1958 году, работал теперь в убойном отделе. Он приходился братом матери Джулии и проживал со своей семьей в Куинси, к югу от Бостона. Он был гостем на их свадьбе, виделся с ними время от времени на других семейных праздниках.
Ландбом уже слышал о том, что молодая пара открыла новый магазин: хорошие новости быстро разошлись среди родственников. Но подробностей он не знал. Он пригласил племянницу и ее мужа на кухню, все сели за стол. Говорила в основном Джулия, и, по словам Ландбома, сердце ее разрывалось, когда она рассказывала «о людях, вломившихся к ней домой и заявивших, что собираются купить их магазин». Рассказ включал и сцену с Уиксом, маленькой дочкой и пистолетом, и Ландбом сразу же понял: это, несомненно, была угроза. Необходимость опять говорить об этом окончательно расстроила Джулию. Когда она закончила, Ландбом несколько минут молчал, чтобы дать ей успокоиться.
Джулия спросила дядю, можно ли с этим что-то поделать и есть ли кто-то, с кем они могут все это обсудить. Ландбом ответил, что знает человека, которому можно доверять, и что этот человек – федеральный агент. По мысли Ландбома, такого рода наезд лучше всего соответствовал профилю работы ФБР. В конце концов, у Бюро попросту больше ресурсов, если говорить о сотрудниках и технической оснащенности – например, о современном прослушивающем оборудовании. Более того, Балджер и Флемми были боссами в мире организованной преступности – это специализация ФБР, а вовсе не полиции Бостона. Одним словом, ФБР было серьезным заведением, а лучшим в нем – и это Ландбом знал наверняка – был отдел по борьбе с организованной преступностью.
Рейксы согласились с ним и поехали домой.
Ландбом вскоре позвонил агенту. Через несколько дней за завтраком в бостонском ресторане сидели друг напротив друга двое представителей правоохранительных органов: с одной стороны – детектив Ландбом, а с другой – агент ФБР Джон Коннолли.
Побеседовали немного о разном, и агент прямо спросил Ландбома, что ему нужно. Тот рассказал Коннолли все – о том, как племянница с мужем только что открыли новый бизнес, а потом про пистолет, девочку и деньги. Коннолли выслушал. Это преступление нельзя было оправдать, как многие другие, необходимостью поддерживать авторитет в преступном мире, чтобы спокойно предоставлять ФБР информацию о мафии. Наезд Балджера на Рейксов не имел с мафией ничего общего.
Внезапно оказавшись перед сложным выбором, Коннолли решил действовать по обстановке. Агент дождался, пока Ландбом закончит свою речь, а потом спросил: «Согласятся ли Рейксы надеть на себя микрофоны?» Из всех доступных вариантов он выбрал самый пугающий. Коннолли ни словом не обмолвился о возможности пригласить супругов для простой беседы с федеральными агентами. Ничего не сказал о том, что ФБР могло отнестись к этому случаю с максимальной осторожностью, чтобы потом использовать его для дальнейшего расследования по Балджеру. Он блефовал, представив дело так, будто самый опасный вариант является в то же время и единственным, зная, что на него запуганные Рейксы вряд ли согласятся.