Спустя год после того, как Билл Балджер и Том Финнерти поделили между собой полмиллиона долларов от крупнейшего владельца недвижимостью в штате, один мелкий риелтор из Южного Бостона получил предложение, от которого не смог отказаться. В этот раз деньги тоже якобы вымогали, но условия в Саути были совершенно иными. Рэймонду Слингеру была предложена вполне понятная альтернатива: либо выплатить 50 тысяч долларов, либо получить пулю в лоб.
Слингер уж было подумал, что его дела наладятся, когда осенью 1986 года начал вести дела с Уайти Балджером. Как-то раз Уайти неожиданно зашел к нему в офис, чтобы проконсультироваться о том, как подзаработать на внезапно пошедшим в рост рынке недвижимости. Они говорили не больше двадцати минут, но Слингеру показалось, что теперь у него с Балджером уже есть что-то вроде совместного бизнеса в сфере недвижимости.
Но он ошибся. Через полгода Слингер был вызван в печально известный бар «Три О». Он робко вошел в сыроватый тесный зал и огляделся: выщербленный пол, низкий потолок, темные стены, липкие столешницы. Это было место, где в любое время обязательно кто-то играл в бильярд, одновременно потягивая спиртное, а одинокие посетители молча сидели, уставившись в свои стаканы с виски или в пивные кружки. Слингера проводили в кабинет на втором этаже, где его уже ожидал Балджер. Он взглянул на Слингера и объявил: «У нас проблемы».
Балджер сказал, что его наняли убить Слингера и этот «контракт» потребует от него заявиться в офис слингеровской «Олд-Харбор риэл эстейт» с «винтовками, масками и прочим».
Балджер не собирался отвечать ни на какие вопросы, в том числе и о том, кто хотел смерти Слингера и почему. Он собирался говорить только о том, что с этим можно было поделать: заплатить Балджеру и тем самым аннулировать «заказ». Слингер, у которого были крупные долги и собственные враги, судорожно сглотнул и спросил, сможет ли он откупиться за 2 тысячи долларов. Балджер только рассмеялся в ответ, заметив, что его ботинки стоят дороже.
Балджер: «Думаю, 50 тысяч будет в самый раз».
Слингер: «Но у меня нет таких денег».
Балджер: «Тогда, думаю, лучше их поискать».
Слингер отправился прямиком в бар, чтобы выжить перед возвращением в офис на Ист-Бродвей-стрит. Он позвонил члену городской администрации Джеймсу Келли с отчаянной просьбой о помощи. Келли поговорил с Балджером, а потом заверил Слингера, что все будет в порядке.
Стало понятно, что нет, не будет. Через два дня Слингеру позвонил Кевин О’Нил, «партнер» Балджера, который управлял баром «Три О». О’Нил передал ему, что «один человек» снова хочет встретиться со Слингером. Предчувствуя беду, Слингер вернулся в «Три О» с колотящимся сердцем и пистолетом, одолженным по случаю у друга. Как только он вошел в бар, двое балджеровых «шестерок» тут же подхватили его и отволокли по лестнице прямо на второй этаж, где его ждал рассерженный Балджер. Слингер вспоминал: «Они схватили меня и потащили наверх, обыскали меня, порвали рубашку, отобрали пистолет и начали меня избивать». Из всей этой суматошной возни Слингер четко запомнил Балджера, который его пинал.
Балджер вместе со своими «помощниками» грубо усадили жертву на стул. Они проверили, нет ли на нем микрофона, а затем предъявили ему за разговор с Келли. Балджер взял пистолет Слингера и направил дуло прямо в макушку Слингера, пояснив, что пуля пойдет вдоль позвоночника и не оставит кровавого месива. Затем Балджер велел принести ему мешок для вывоза трупов, и Слингер почти отключился от страха. «Я думал, что мне конец».
Но прошла минута, и Слингеру дали второй шанс найти и принести деньги. С порванной рубашкой и поломанной психикой, Слингер снова спустился в бар. Когда он вернулся в офис, он позвонил сестре и жене и договорился о деньгах, чтобы выплатить первые 10 тысяч долларов. Он договорился с бандитами о еженедельной выплате долга.
Примерно через два месяца после того, как Балджер избил и запугал его, Слингер начал изнывать под грузом еженедельных выплат в две тысячи долларов, которые он складывал в бумажный пакет и передавал в руки О’Нилу в машине, неподалеку от офиса. Слингер уже выплатил половину долга, но пребывал при этом в таком отчаянном положении, что в конце концов решил обратиться к правоохранителям. Весной 1987 года он добрался до ФБР.
Без какой-либо договоренности двое агентов вошли в офис «Олд-Харбор риэл эстейт». Слингер открыл дверь – перед ним стояли Джон Ньютон и Родерик Кеннеди.
Позже Ньютон скажет, что Слингер был готов дать показания на Кевина О’Нила за вымогательство. Но он настаивал на том, что Слингер ни разу не упоминал имя Балджера. Что касается Кеннеди, то он заявил, что ничего не помнит из того разговора, не помнит даже, был ли вообще этот разговор. И, что является возмутительным отклонением от стандартной процедуры, ни один из агентов не составил отчет о допросе Слингера.
В образцовой манере бостонских федералов – ничего не делать с подобными заявлениями – Ньютон обсудил показания Слингера со своим начальником, который, в свою очередь, обсудил их с заместителем начальника бостонского Бюро. Руководители верхнего звена решили забыть о них, игнорируя все служебные инструкции, предписывавшие либо сообщить об этом следователям, либо объяснить свое решение не открывать дело в особом рапорте в федеральную штаб-квартиру в Вашингтоне.
По иронии судьбы бесполезная беседа с агентами ФБР помогла Слингеру соскочить с крючка в своих «деловых» отношениях с Уайти Балджером. После того как агенты покинули его офис, обеспокоенный Слингер тут же позвонил О’Нилу, рассказал, что к нему приходили из ФБР и что он не имеет к этому никакого отношения. О’Нил перезвонил на следующий день и сказал, что Слингер может отменить свой график платежей и что нужно будет заплатить всего 25 тысяч долларов: редкая пятидесятипроцентная скидка от «Балджер Энтерпрайсез».
Через несколько лет Ньютон признался, что Бюро намеренно прикрыло дело, грозившее стать громким расследованием о вымогательстве. В суде ему был задан вопрос, была ли связь между прикрытым делом и статусом Балджера как информатора ФБР. Ньютон ответил так: «Если информатор оказывается вовлеченным в преступление, то либо вы начинаете расследование, либо вам нужно что-нибудь придумать».
«Что-нибудь придумать» – это просьба агента Джона Коннолли: скостить платежи Слингеру. Вот что значит иметь верного друга.
15. Разговор с Коннолли
Поздним утром понедельника 8 февраля 1988 года агент ФБР Джон Коннолли вышел из мастерской по мелкому ремонту рядом со своим офисом и столкнулся с Диком Лером, репортером «Бостон Глоб» (и одним из авторов этой книги). Коннолли заходил в мастерскую, чтобы ему сделали дубликаты ключей, а Лер просто проезжал мимо по пути на встречу со своим «источником».
Эта случайная встреча в морозный зимний день была удачным стечением обстоятельств.
Коннолли, которого окликнул репортер, остановился на тротуаре, чтобы поздороваться. Они не были близко знакомы, хотя Коннолли и был прекрасно известен всем местным журналистам, регулярно освещающим темы, связанные с организованной преступностью. Из всех бостонских агентов ФБР Коннолли был самым доступным и всегда с удовольствием общался с прессой по поводу своей службы в Бюро.
Преступность не была главной темой репортажей Лера, но он познакомился с Коннолли в прошлом, 1987-м, году. Он входил в группу репортеров «Глоб», которые потратили несколько месяцев, чтобы взять интервью у федеральных агентов из отдела по борьбе с организованной преступностью про операцию по прослушке криминальной семьи Анджуло. Лер и другие репортеры встретились почти с дюжиной агентов – Коннолли, Джоном Моррисом, Эдом Куинном, Ником Джантурко, Джеком Клогерти, Шоном Рафферти, Майком Бакли, Биллом Шопперле, Питом Кеннеди, Биллом Реджи и Томом Донланом. Серия опубликованных интервью стала настоящим хитом как среди читателей газеты, так и в ФБР, Бюро предстало в публикациях во всей красе и геройстве: проникновение в святая святых мафии для установки подслушивающих устройств! С тех пор Лер не встречался с Коннолли и не разговаривал с ним. И вот теперь они сердечно поздоровались, а потом репортер спросил, как идут дела.
Коннолли, крутя в руках два новеньких сверкающих ключа, не замедлил с ответом. Он начал говорить о новом «жучке», на этот раз установленном ФБР для прослушки одного из новоявленных преемников Анджуло, рвущегося в криминальные авторитеты. Он сообщил, что около полугода, с конца 1986-го по середину 1987-го, ФБР следило за новой штаб-квартирой мафии: на этот раз Коза ностра вела свои дела из офиса, замаскированного под магазинчик, расположенный в торговом комплексе у Пруденшиал Тауэр, известнейшей достопримечательности Бостона[100].
«Это было круто», – подытожил агент свое повествование об операции по установке «жучка» внутри магазина итальянских продуктов «У Ванессы».
Лер внимательно слушал, ведь с такой информацией можно написать отличный репортаж. Расслабленная манера Коннолли застала репортера несколько врасплох. Не было никаких обычных в подобных случаях предупреждений, таких как «не под запись», «без упоминания имен»; не было сказано ни о каких ограничениях при использовании этой информации. Для агента рассказ о «Ванессе», казалось, значил не больше, чем о хоккейной команде «Бостон Брюинз», которая накануне обыграла «Калгари Флеймз» со счетом 6:3 и вышла на первое место в своем дивизионе Национальной хоккейной лиги, или, например, о политике. Кстати, в тот же день начались предварительные выборы кандидатов от Демократической партии Айовы, продемонстрировавшие наблюдателям увлекательное соперничество губернатора штата Массачусетс Майкла Дукакиса и считавшегося основным претендентом на победу Ричарда Гепхардта. Можно было подумать, что Коннолли посылает сигналы в космос и не собирается ждать ответа.
ФБР не выпускало никаких пресс-релизов или других заявлений для прессы по поводу установки «жучка» в итальянском магазине в квартале Бэк-бэй. Если бы появилось что-то подобное, то журналисты, пишущие об организованной преступности, были бы немало озадачены реальным положением мафии после операции против криминальной семьи Анджуло на Принс-стрит, 98. Было известно, что после того, как ее многолетний босс оказался в тюрьме, в рядах мафии началась борьба за власть: активно стали появляться относительно новые имена мафиози, претендующих на роль главаря. Например, был некий Винсент Феррара, странным образом соединявший в себе университетскую степень в управлении бизнесом и преступные наклонности; был пожилой мафиозо Джей Р. Руссо; был сводный брат Руссо, Бобби Карроцца, из Восточного Бостона. Эти трое были капо, капитаны в рядах ОПГ, которая боролась за выживание, но известно о них было немного. Вдобавок Фрэнк «Кадиллак» Салемме наконец откинулся из федеральной тюрьмы после пятнадцатилетней отсидки за подрыв машины адвоката в 1968 году – то самое покушение на убийство, за которое его подельник и приятель Стиви Флемми так никогда и не был наказан.
На улице у мастерской Коннолли выглядел воодушевленным способностью Бюро отслеживать мафию везде – от ее традиционной штаб-квартиры в Норт-Энде и до торгового комплекса в Бэк-бэй. Лавочка «У Ванессы» была совершенно новым, необычным местоположением для мафиозного офиса: примерно так же сочетаются слон и посудная лавка. Одетые с иголочки покупатели и молодые яппи чинно разглядывали товары или, стоя у прилавка, быстренько перекусывали, в то время как в подсобном помещении устрашающий Феррара выдвигал букмекерам жесткие ультиматумы, давая понять, что новая эра мафии не за горами.
Помещение без окон было изолированным от магазинчика, и в него можно было попасть только через отдельный вход. Бандиты парковали свои машины на подземной парковке торгового комплекса «Пруденшиал Сентер», и за ними невозможно было пройти незамеченным. Коннолли доставлял особое наслаждение тот факт, что обнаглевшие Феррара, Руссо и Карроцца были абсолютно уверены в неуязвимости нового места для встреч, и он уже предвкушал, как этот наглец Феррара получит по рукам и по заслугам. Феррара был высокомерный и дерзкий, настоящий источник проблем. Подельники ненавидели его за жестокость и отсутствие уважения к кому бы то ни было. Фактически, отметил Коннолли, Феррара мог быть уже мертв, если бы в преступный мир Бостона просочилась информация, что он на крючке у ФБР. Другие бандиты, добавил агент, с удовольствием «сидя в своих мягких креслах, будут наблюдать за тем, как мы сожрем его».
[100] Башня Prudential Tower, также известная как Prudential Building или, в просторечии, The Pru, представляет собой небоскреб в индустриальном стиле в Бостоне. – Примеч. ред.