Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Фотоаппарат у него случайно был. Имущество ФБР. И даже до сих пор заряженный рулончиком тридцатипятимиллиметровой черно-белой пленки.

– Есть.

Теперь он мог снимать абсолютно что угодно, но понятия не имел, с чего начать. День Труда, пляж, волны… Миссис Кеннеди… Эти воспоминания до сих пор приходили вспышками и бросали его в холодный пот.

– У Мэрилин есть фото на пляже. Что годится для Мэрилин, то сойдет и для меня. Понимаешь, мне нужно портфолио. Для прослушивания. То есть для того времени, когда мне назначат прослушивание. Завтра суббота. Ты работаешь?

– Нет, я собира…

– Я не могу ждать непонятно чего до бесконечности. На будущей неделе мне стукнет тридцать. – Тут она улыбнулась и тронула его за руку. – Приятно с тобой познакомиться, Мел Хардинг. И спасибо. Честное слово, я не всегда такая командирша.

Она вдруг застеснялась:

– Тунец, солонина или яичный салат?

Он захлопал глазами.

– Сэндвичи. Какие ты любишь?

Он согласился на одном условии: они выедут в шесть утра, чтобы застать перламутровый свет. Когда фотографируешь женщин, нужен либо «нежный свет» конца дня, либо перламутровый свет раннего утра.

Она скользнула на пассажирское сиденье и захлопнула дверь.

– У меня теперь синяки под глазами не сойдут до будущего года.

Погода стояла мягкая для конца октября: штиль и сухо. Они поехали в сторону Барнстэбла по старинному королевскому тракту. Когда-то этой тропой ходили индейцы-вампаноаги, а потом тащились телеги первопоселенцев. Дорога была красивая, с видами. Интересно, подумал Хардинг, каково это – прожить где-нибудь так долго, чтобы знать тамошние места назубок. Каждый уголок, каждый поворот, каждую тропинку. Сам он еще нигде на столько не задерживался.

Мягкий пожар света охватил море и небо, в воздухе прорезался терпкий аромат соли. Маяки на старой дороге вдоль побережья говорили с одинокой душой. «Шевроле» Мела Хардинга прокладывал путь через прибрежные поселения, мимо домов, крытых серой черепицей, пустых пляжей и порослей приземистых сосен. Дюны блестели в лучах восходящего солнца, и клюквенные болота сверкали, словно прикрытые алым полотном, ожидая гребенки собирателя.

– По-моему, я сроду ничего красивее не видела, – обратилась она к нему.

Он кивнул. Ему было не по себе от ее прямоты, от запаха ее волос, от полноты ее бедер на сиденье; от сверкающей блесны счастья. Сверкающей и опасной. Перед ним на леске болтается блестящая заманчивая штучка. Клюнуть ли? А он вообще знает, как это делается?

Экземная кожа зачесалась, но он лишь поплотней уселся на водительском месте. Есть люди, рядом с которыми сильней ощущаешь одиночество: порывы их ветра находят твои пустоты и бреши и просвистывают насквозь. Но близость этой женщины была свежим бризом, прочищающим мозги. Он чувствовал себя бодрым. Он уже очень давно не ощущал бодрости – только бывал на взводе от кофеина и нервов.

Дорога шла зигзагами через дубовые рощи. На дубах кое-где еще остались листья, золотые и красные. Кэтлин возилась с верньерами радио, пытаясь поймать новости о выборах, но за очередным поворотом дороги сигнал пропал окончательно.

– Он обязан выиграть, – сказала она. – Он тебе нравится?

– Кеннеди? Ну да. Я ничего против него не имею.

– Я все надеюсь как-нибудь увидеть в Хайаннисе его или миссис Кеннеди, в смысле молодую миссис Кеннеди. Но, надо полагать, у них есть особые люди, чтобы бегать по магазинам и всякое такое.

Что он мог сказать?

– Няня девочки иногда приходит к нам в аптеку, отдать пленки в проявку или получить лекарство по рецепту для миссис Кеннеди.

– Няня Кэролайн? Да ладно! Не может быть!

Полчаса они молчали, и это молчание в пространстве переднего сиденья машины не было неприятным.

И вдруг:

– Вот! – Она хлопнула по двери. – Тут, тут, тут!

Он вильнул и остановил машину на песчаной обочине.

– Это оно, – сказала Кэтлин, глядя на указатель. – Пляж «Мейфлауэр». То, что надо. Мне сюда. Я прямо чувствую.