Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Он продолжал снимать, подкручивая резкость.

– Собаки не такие уж и ужасные. Мне даже жалко их иногда бывает, сидят в этой машине всю ночь. Неудивительно, что они там с ума сходят.

– Я вовсе не думаю, что ты старый. В смысле, ты не такой старый, как Кларк Гейбл. – Она поморщилась и прикрыла глаза. – Короче, я рада, что ты дальше не покатил. Иногда, когда твоей машины нет на парковке, я начинаю думать, что ты и вправду уехал. Сенсационное признание! Тогда я иду и проверяю в бухгалтерской книге твою задолженность, чтобы точно знать. Я что хочу сказать, я не потому попросила меня сюда отвезти. В смысле, не потому, что у меня ребенок. И не потому, что хотела вынудить у тебя фотосессию. Хотя я ее все-таки вынудила, я знаю. Я почти каждое утро смотрю, как ты выезжаешь из мотеля, и…

– Будь добра, помолчи, пожалуйста. – (Она покраснела.) – Ты у меня ничего не вынуждала. Опусти немножко плечи. Это только пробные снимки. Постарайся расслабить лицо.

Он никак не мог отвести от нее глаз.

Ее линия подбородка смягчилась. Теперь он видел ее через видоискатель – ее чувственный свет, как лунная дорожка на полуночной воде. Он нажал на спуск.

Она ухмыльнулась: криво, скептически.

– Тебе и раньше приходилось этим заниматься, а, Мел Хардинг? Откуда у тебя фотоаппарат такой маленький? Ты любишь подглядывать? Снимаешь неприличные картинки?

Ее слова были как удар по лицу. Мел опустил фотоаппарат и уставился в землю. Он чувствовал, как к горлу подступает жаркая волна.

Ее луна спряталась за облако.

– Это шутка. – Взгляд стал жестким. – Постарайся расслабить мозги, а?

Она угадала. Хотя никогда об этом не узнает. Ведь что осталось от всей его карьеры агента, кроме неприличных картинок? Краденых чужих образов того или иного сорта. Краденых кусков чужой жизни.

Он протянул руку в открытое окно машины с пассажирской стороны, схватил куртку, футляр от фотоаппарата и запасной объектив и направился по тропе, ведущей меж дюн.

– Ты идешь? – бросил он через плечо, словно ему уже было плевать.

Что он здесь вообще делает, скажите на милость? Эта женщина ему совершенно чужая. Неудачливым актрисулькам доверять нельзя. Так сказали бы профайлеры из Бюро.

– Надеюсь, на этом самом пляже «Мейфлауэр» обнаружатся пилигримы! – крикнула она, догоняя. – Иначе я отправлю жалобу в управление указателей!

Долго они здесь не пробудут.

Спускаясь по крутой дюне, он поскользнулся и съехал вниз. А когда обернулся, чтобы посмотреть на Кэтлин, оказалось, что она босая – и это в конце октября. Босиком. Держит туфли в руке и размахивает ими. Господи Исусе. Почему обязательно устраивать представление?

– Я уверена, они бы стали голосовать за Кеннеди, – крикнула она.

– Кто?

– Пилигримы, Мел! – Ее тон как бы говорил: «Ты вообще меня слушаешь?» – Никсон, совершенно очевидно, вырос в квакерской семье. Но с католиками веселее, чем с протестантами. Хотя протестанты больше зарабатывают – этим тоже бросаться не приходится, – но, ты думаешь, у них есть чувство юмора? Не-а. Нет, дорогуша, я с этими БАСПами[62] в Бостоне, на прекрасном южном склоне Бикон-Хилла, не стала бы жить даже за деньги. Ни в жизнь. С этими чопорными чучелами. – Она догнала его. – Наверняка у мистера Кеннеди отличное чувство юмора. По виду похоже. – Вдруг она снова прикрыла рот рукой. – Ой, Мел, ты ведь тоже БАСП, правда?

– Я на самом деле никто, – ответил он по-прежнему ничего не выражающим голосом.

Они дошли до пляжа. Перед ними расстилался залив Кейп-Код, синий, бесконечный, искрящий пуританским светом.

Сердце Мела билось о ребра.

В аптеке Уэлана в понедельник он пошел на обеденный перерыв попозже, когда точно знал, что покупателей станет меньше. Есть не хотелось. Вместо этого он напечатает ее фотографии.

Он вытащил пленку из сушильного шкафчика и включил подсветку просмотрового стола, чтобы впервые взглянуть на кадры через лупу. Если повезет, он успеет нарезать негативы.

Он смотрел и не верил своим глазам.

Один взгляд через лупу, и он вернулся туда. Не на пляж «Мейфлауэр», где в субботу побывал с Кэтлин, но в тусклый свет ресторана в отеле «Мейфлауэр», в Вашингтоне, в мае пятьдесят восьмого. Уже прошло больше двух лет, но он все еще чувствовал, как скользит чемоданчик в потных ладонях; как не поворачивается ключ, как мешается чертова ручка, как не поддаются защелки; как все тело кажется неуклюжей помехой, а он шарит в поисках кнопки, открывающей второе дно, но вместо этого – он только сейчас понял – нажимает на скрытый спуск камеры.

На первом кадре горизонт завалился градусов на двадцать пять, зато снимок был четкий – самый четкий из трех на еще не разрезанной пленке.

Вся сцена ожила у него перед глазами на фоне светового стола: слепящая туша Гувера, темные зрачки белы и пусты; рядом – нарисованный светописью призрак Клайда Толсона, высокого и томного, на бледной банкетке; а на столе, рядом с корзиночкой черных крекеров, их нежно сцепленные руки.

[62] Белый англосакс-протестант.