Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Достопочтенный Хопкинсон: Ни одного, но это потому, я полагаю, что книга задумана как…

Мистер Гриффит-Джонс (обращаясь к галерке): Вы знаете, так очень тяжело работать. Ни один приглашенный эксперт, по-видимому, не способен ответить на вопрос попросту «да» или «нет». Я попробую еще раз. (Снова обращается к достопочтенному Хопкинсону.) Вы нашли в романе хотя бы одно слово критики в адрес супружеской неверности леди Чаттерли?

Достопочтенный Хопкинсон: Нет.

Гриффит-Джонс изображает усталую удовлетворенность.

Достопочтенный Хопкинсон: Однако следует добавить, что я не нашел в ней ни одного слова критики по поводу морали в чей бы то ни было адрес.

Господин судья Бирн: Достопочтенный Хопкинсон, вопрос можно сформулировать так: станете ли вы возражать в любом смысле против того, чтобы эту книгу прочитали ваши собственные дети?

Достопочтенный Хопкинсон: Никоим образом – при условии, что они обсудят прочитанное со мной.

Под величественным куполом Олд-Бейли достопочтенный Стивен Хопкинсон, выпрямившись во все свои пять футов четыре дюйма[59], удерживает позицию.

Последний свидетель второго дня – преподаватель английской литературы в Лестерском университете.

– Мистер Ричард Хоггарт!

На сцену теперь выходит мистер Джереми Хатчинсон, королевский адвокат, младший советник защиты. Это высокий плечистый мужчина сорока пяти лет, широколобый, лысеющий, с крупным носом и мелковатым подбородком. Глаза за стеклами очков смотрят пронзительно, но с ноткой веселья, поскольку адвокат твердо намерен получить от процесса удовольствие.

Мы устраиваемся поудобнее.

Свидетелю, мистеру Хоггарту, лет сорок с небольшим. Он приглаживает рукой темный клинышек волос на лбу и кивком дает барристеру понять, что готов отвечать на вопросы.

Мистер Джереми Хатчинсон: Мистер Хоггарт, здесь высказывалось мнение, что двое главных героев книги – просто ходячие гениталии, которые постоянно совокупляются друг с другом. Что вы скажете по этому поводу?

Мистер Хоггарт: Я скажу, что это вопиюще несправедливо. Я скажу, что это мнение основано на неверном прочтении книги.

Мистер Хатчинсон: Книгу также охарактеризовали как «агрессивное злоупотребление сексом и чувственностью». Считаете ли вы, что это описание соответствует действительности?

Мистер Хоггарт: Я считаю, что оно ошибочно по всем трем пунктам; эта книга совершенно не агрессивна; она чрезвычайно добродетельна. Ее можно охарактеризовать лишь как пуританскую.

Господин судья Бирн (вытягивая шею вперед): Вы сказали «добродетельная» и «пуританская»?

Хоггарт (невозмутимо): Да, сказал. Если рассматривать эту книгу целиком, она чрезвычайно высокоморальна. Главная мысль, которую я вынес из нее после внимательного прочтения, – огромное уважение, которое должен оказывать один человек другому, если их связывает любовь, и, в частности, важность физических отношений. Я считаю, что книга высокоморальна и что автор не принижает секс. Эта книга отстаивает брак, а не адюльтер. В ней рассматривается трудное, прискорбное положение дел между людьми – а все мы знаем, что такое положение встречается на самом деле: брак, неправильно построенный и закончившийся крахом. Д. Г. Лоуренс хотел бы, чтобы мы сказали: да, вот что делают люди. Попросту, самым обычным образом они ебутся. Без нездорового хихиканья и без ощущения грязи. Поэтому Лоуренса правильнее всего рассматривать как британского нонконформиста, пуританина.

Мистер Хатчинсон (добродушно улыбаясь обвинителю): Свидетель ваш.

Мистер Гриффит-Джонс на девять лет старше мистера Хоггарта, он учился в Итоне и Оксбридже. Мистер Хоггарт сирота, рос в бедности, благодаря выгрызенной скудной стипендии изучал английский язык и литературу в университете Лидса и там же получил диплом.

Мистер Гриффит-Джонс смотрит на свидетеля со слабым, но отчетливым презрением и начинает: Очевидно, мистер Хоггарт, я всю жизнь неправильно понимал значение слова «пуританский». Не соблаговолите ли вы оказать мне любезность и просветить меня на этот счет?

Мистер Хоггарт (дружелюбно): Охотно. Вы не одиноки в своем заблуждении, мистер Гриффит-Джонс. Это слово неправильно понимают многие. Так деградирует язык. В строгом смысле слово «пуританин» обозначает человека, следующего общей традиции британского пуританства. Его отличительная черта – острое чувство ответственности за свою совесть. Я утверждаю: это главное, что занимало Лоуренса. Для него литературные труды – глубокое выражение не только его художественного мироощущения, но и его совести. В этом смысле его книга является пуританской.

(Репортеры вылетают из зала и несутся к ближайшей телефонной будке. «ЧОКНУТЫЙ ПРОФ СЧИТАЕТ „ЛЕДИ Ч.“ ПУРИТАНСКОЙ!»)

Мистер Гриффит-Джонс: Большое спасибо, мистер Хоггарт, за подробную лекцию. Однако мы находимся в Олд-Бейли, а не в (сверяется с записями) Лестерском университете. Прошу вас вернуться к деталям обсуждаемого романа. Я хотел бы обратить ваше внимание на страницу тридцатую врученного вам экземпляра, на описание второго сеанса сексуальных упражнений леди Чаттерли с неким Микаэлисом, с которым она вступает в половые сношения в самом начале романа, а затем порывает. Вы бы назвали этот отрывок пуританским?

Мистер Хоггарт (глаза большие, выразительные): Да, пуританским и весьма актуальным. А также печальным. Он описывает ненадлежащие отношения двух людей. В этом смысле их связь аморальна, как и показывает нам Лоуренс. Микаэлис не понимает Констанцию. Он походя унижает ее, наносит ей рану.

Мистер Гриффит-Джонс: Наносит ей рану? Я хотел бы напомнить суду, что она замужняя женщина. В связь с Микаэлисом она вступает за спиной мужа ради удовлетворения своей половой похоти. Такова описанная ситуация, верно?

Мистер Хоггарт (дружелюбно): Неверно.

Мистер Гриффит-Джонс: А какова же ситуация?

Мистер Хоггарт: В самом начале романа леди Чаттерли надеется, что связь с Микаэлисом спасет ее от одиночества и потерянности. К несчастью, она в нем ошиблась.

[59] 163 см.