Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мистер Хатчинсон: Большое спасибо, мистер Форстер. Обвинение, свидетель ва…

Господин судья Бирн: Мистер Форстер, кажется, вы хотели что-то добавить или уточнить свою реплику?

Э. М. Форстер: Я хотел чуточку уточнить свой ответ, милорд, поскольку я не обсуждал эти вопросы лично с Лоуренсом. Но ничто из того, что я о нем знаю, этому не противоречит.

Господин судья Бирн (устало откидываясь на спинку кресла): Мистер Джонс?

Мистер Гриффит-Джонс: У меня нет вопросов, милорд.

Он не смеет. Пожилая, хрупкая знаменитость, да еще и авторитет.

За столом солиситоров Аллен Лейн вздыхает с облегчением. Майкл Рубинштейн мысленно вопит: «Гип-гип-ура!»

Ее зовут Кэтлин. Не Кэтрин, как она объяснила Мелу Хардингу; это потому что она ирландка. Она из семьи ирландских эмигрантов, только что обосновавшихся в Бостоне, в районе Саут-Сайд. Ее родители приехали в Америку уже после войны. Кэтлин умудрилась устроиться на работу в мотель «Пилигримы», несмотря на то что в окне конторы висело объявление: «Ирландцам просьба не беспокоиться».

Она пришла устраиваться на должность администратора мотеля, и ее взяли, вопреки всякой вероятности. Хардинг понимал почему. Она умела разговаривать с кем угодно. Кроме того, она улыбчивая, блестящие гладкие черные волосы до плеч, а кожа такая белая, что просвечивают синие вены на лбу.

– Ничего-ничего, можете пялиться, – ехидно сказала она. – Не стесняйтесь.

– У вас красивые глаза, – отважился он, выписывая чек за номер за неделю. Сверкающие, будто подсвеченные изнутри. В них мерцало что-то такое, что не вязалось с ее дежурной улыбкой, предназначенной для постояльцев.

Смех прозвучал с жесткой ноткой.

– Вы хотели сказать, что они разные, один синий и один карий. Не притворяйтесь, что вы ко мне не приглядывались.

Он сосредоточился на выписке чека. В офисе мотеля пахло сыростью, конторка была грязная, и чековая книжка к ней прилипала.

– Знаете, я, вообще-то, пробовалась на роль Мэрилин в «Неприкаянных», но они взяли и отказали мне.

Он поднял взгляд:

– Правда?

Ее не назвать красавицей, но она очень эффектная, а эта светящаяся изнутри кожа просто потрясающе выйдет на фото.

– Нет, неправда… – она повернула голову набок, чтобы прочитать подпись на чеке, – Мел. Так что у тебя с руками, Мел?

Он пожал плечами. Это совершенно не ее дело.

Она сняла с крутящейся подставки открытку и повернула лицевой стороной к нему.

– Мне очень хочется вот сюда поехать. – Провинстаун, на северной оконечности мыса. – Первопоселенцы ведь там высадились на самом деле, правда? А не в этом сраном мотеле, извините мой французский. Они были радикалы, хотя и носили дурацкие широкополые старинные шляпы. Мне это нравится. Я слышала, что там и сейчас живут радикалы – писатели, артисты, гомосексуалисты. Авангардные типы. Гении. Неудачники. Беглецы от жизни. Рыбаки. Совсем не похожи на жителей Бостона. Господи, Бостон такой застегнутый на все пуговицы. Такой старомодный. Кроме того, там есть театр, «Плейхауз». В Провинстауне. Поэтому я здесь. Я поеду на прослушивание. Сначала мне нужно туда заглянуть, представиться и все такое. Давай мы поедем в твоей машине, а я прихвачу провизию, годится?

Ему было очень странно, что он с кем-то разговаривает. Голос возникал из глубин, словно ржавое ведро из колодца:

– Сейчас не лучшее время любоваться пейзажами.

– Мел, неужели ты мне отказываешь? – Она подбоченилась, но при этом улыбалась ему – а может, смеялась над ним.

А он всего лишь ждал, пока она выдаст ему расписку.

Но она держала ее и даже не думала протянуть через конторку ему.

– И еще очень хотелось бы знать: нет ли у тебя, случайно, фотоаппарата?

Он глянул на часы, словно куда-то спешил:

– Э… есть.