Нежность: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мистер Дженкинс: Приношу глубочайшие извинения, милорд. (С виду совершенно непохоже, что он чувствует себя виноватым.)

Мистер Хатчинсон: У меня больше нет вопросов, милорд.

Мистер Гриффит-Джонс: У меня нет вопросов, милорд.

Потому что удар уже нанесен.

– Мисс Энн Скотт-Джеймс!

Входит писательница, диктор радио, газетно-журнальный редактор, статная женщина шести футов ростом, сорока с небольшим лет. Она самая элегантная из всех выступавших до сих пор на процессе. На свидетельском месте она выглядит не столько свидетельницей, готовой к даче показаний, сколько роскошной резной фигурой на носу корабля.

Мистер Гардинер: Мисс Скотт-Джеймс, наша сегодняшняя цель – определить достоинства этого романа, как сам факт их наличия, так и их степень. Поэтому я хотел бы спросить вас: представляет ли роман, по вашему мнению, какую-либо образовательную или общественную ценность?

Мисс Скотт-Джеймс (оживая): О да, огромную ценность. Лоуренс был ниспровергателем идолов. Он считал свою эпоху душной и застегнутой на все пуговицы; отношение к сексу – лицемерным; считал, что деньги образуют неправомерные препятствия для любви и человеческих отношений.

Мистер Гардинер: Вы считаете, что этот роман все еще актуален?

Мисс Скотт-Джеймс: Даже больше, чем раньше.

Мистер Гардинер: Почему?

Мисс Скотт-Джеймс (с чувством, но продуманно): Потому что, можно сказать, мы пробыли в этой душной комнате еще дольше – еще целых три десятилетия после того, как Лоуренс закончил роман. И все это время окна комнаты были по-прежнему закрыты.

Мистер Гардинер: Вы считаете, что так можно сказать?

Мисс Скотт-Джеймс: Абсолютно.

Мистер Гардинер (глядя на оппонента): Свидетель ваш.

Мистер Гриффит-Джонс (он явно решил отныне тратить силы только на легкую добычу): Прошу вас, мисс Скотт-Джеймс, не сочтите за грубость. Вы ведете дамский отдел в какой-то газете, не правда ли?

Мисс Скотт-Джеймс (хладнокровно): Нет.

Мистер Гриффит-Джонс (явно ошарашенный): Нет?

Мисс Скотт-Джеймс: Нет. Этот термин вышел из употребления в тысяча девятьсот двадцать седьмом году.

Мистер Гриффит-Джонс (снисходительно улыбаясь): А! Да. Понимаю. Значит, отдел моды?

Мисс Скотт-Джеймс: Раньше я заведовала отделом для женщин. Теперь я журналист-фрилансер.

Мистер Гриффит-Джонс: Благодарю за разъяснение. Как я уже сказал, пожалуйста, не сочтите, что я намеренно груб с вами, но свидетельствовать о литературных достоинствах этой книги должны специалисты. Помимо вашей работы в… (сверяется с записями) женском отделе газеты и ваших собственных литературных экзерсисов – вышедшего в пятьдесят втором году романа под названием (медленно зачитывает название) «В… нор… ке»… Ха-ха-ха, очень хорошо… Кроме этого довольно тонкого романа, у вас нет особых квалификаций, позволяющих считать себя специалистом-литературоведом?

Мисс Скотт-Джеймс: Я изучала классическую литературу в Соммервиль-колледже в Оксфорде.

Мистер Гриффит-Джонс: Но не литературоведение?

Мисс Скотт-Джеймс: Нет… Но это весьма солидный диплом.

Мистер Гриффит-Джонс: Совершенно согласен. Тем не менее должность редактора (крутит пальцами, словно пытаясь подстегнуть собственную память) женского отдела – совсем не то же самое, что работа литературного обозревателя?

Мисс Скотт-Джеймс: Нет, не то же самое.

Мистер Гриффит-Джонс: Милорд, у меня больше нет вопросов.

В главном вестибюле мистер Элиот прекращает курсировать. День в суде наконец закончился, и престарелого поэта отпускают – он снова волен погрузиться в более обширную мрачность Лондона. Он узнает, что его пощадили: ему не придется переносить допрос со стороны Гриффита-Джонса, травлю в прессе и публичное унижение.

Однако он не уверен, что его пощадит грядущее десятилетие. Когда супружеская чета уходит, поэта мучает одышка и головокружение. Бедный Лоуренс, думает он, сыграл в ящик таким молодым. У них разница в возрасте всего три года. Они не были друг другу представлены, а если бы были, то, вполне возможно, невзлюбили бы друг друга. Но все равно все это ужасно печально.