Апокалипсис никогда. Почему экологический алармизм вредит всем нам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Наша кампания казалась успешной. Мы создали столько негативной рекламы, что нанесли ущерб бренду Nike. Не менее важно и то, что мы дали понять другим корпорациям, что они будут нести ответственность за условия на фабриках , с которыми они заключают контракты за рубежом". "Я возвращаюсь в 1997 год, чтобы найти первое событие, явно связанное с [корпоративной социальной ответственностью] - бойкот Nike, - которое оказало реальное влияние на компанию", - говорит Джеффри Хил, профессор Школы бизнеса Колумбийского университета.

Не все согласны с тем, что кампания Nike была успешной. Некоторые, например Джефф Баллинджер, чья работа с рабочими индонезийских фабрик началась еще в 1988 году, считают, что Nike преувеличивает "экологическую устойчивость" в качестве инструмента связей с общественностью, чтобы затмить продолжающуюся эксплуатацию человека человеком. "В большинстве низкоквалифицированных производств по-прежнему господствует парадигма аутсорсинга", - пишет Баллинджер

Между тем эксперты по охране окружающей среды и активисты утверждают, что компании, производящие потребительские товары, не сделали ничего существенного для улучшения своей экологической практики. "Миссия устойчивой моды потерпела полный провал, и все небольшие и постепенные изменения были утоплены взрывной экономикой добычи, потребления, отходов и постоянного нарушения трудового законодательства", - заявили активисты в 2019 году.

В июне 2015 года, через несколько месяцев после посещения Конго, Руанды и Уганды, я решил отправиться в Индонезию и своими глазами увидеть, в каком положении там находятся фабричные рабочие. Я нанял двадцатичетырехлетнюю индонезийскую журналистку Сярифах Нур Аиду, которая называла себя Ипех. Она рассказывала о трудовых проблемах на фабриках и недавно раскрыла коррупцию в армии.

"В прошлом году меня избили после того, как я рассказала о том, как военные скупают землю по низкой цене", - сказала она мне. "Это было очень страшно для моих родителей, но они никогда не настаивали на том, чтобы я ушла".

Ипех организовал для меня интервью с несколькими работниками фабрики, одной из которых была двадцатипятилетняя Супарти, приехавшая из небольшой деревни на побережье. Ее первая работа была на фабрике Барби, а вторая - на шоколадной фабрике. Мы встречались дважды: сначала в офисе профсоюза Супарти, а затем у нее дома. На ней был ярко-розовый хиджаб, который она застегивала большой брошью.

"Каждое воскресенье мы играли в воде, но я так и не научилась плавать и никогда не заходила в воду полностью", - говорит она. "Я жила в строгой исламской общине, где мы даже не могли посещать общественные собрания, если там были мужчины". Походы на пляж были нечастыми. "Мы редко ходили на пляж, потому что всегда было так много работы".

После школы Супарти вместе с родителями и братьями работала в поле. "Мы были бедны по сравнению с другими домами в общине. Наш дом состоял из четырех комнат и был сделан из бамбука. У нас не было ни электричества, ни телевизора. Мы готовили пищу из рисовой шелухи".

Ее семья выращивала рис и немного баклажанов, чили и зеленых бобов. Они чередовали посевы риса с посевами сои, чтобы удобрить почву. Она помогала родителям связывать шпинат в пучки, чтобы продавать его на местном рынке.

Одними из самых больших угроз, с которыми столкнулись Супарти и ее семья, были дикие животные, болезни и стихийные бедствия. Однажды в деревне вырвались на свободу дикие собаки. "Мои родители боялись, что они съедят наших кроликов", - объясняет она. "Во время эпидемии птичьего гриппа мои родители беспокоились за своих кур, но с ними все оказалось в порядке.

"Все боялись цунами и землетрясений, потому что мы жили так близко к морю", - говорит Супарти. "Некоторые люди были так напуганы, что перевезли свои вещи в горы. Но потом произошло извержение вулкана Мерапи. Богатые люди, которые перевезли свои вещи в горы, потеряли их под лавой. Мы чувствовали себя очень уязвимыми перед природой".

В конце концов Супарти потянуло в город. "В детстве я слышала от своей тети о том, каково это - работать на фабрике, и представляла, что буду работать там. Мои родители не хотели этого. Оставайся здесь, занимайся домашними делами и жди хорошего человека, который женится на тебе", - говорили они. Особенно мама не хотела, чтобы я уезжала. Я объяснила им, что хочу посылать им деньги".

И вот, когда ей исполнилось семнадцать лет, Супарти ушла из дома.

3. Прогресс в производстве

Когда молодые люди, такие как Супарти, уезжают с фермы в город, им приходится покупать еду, а не выращивать ее. Как следствие, сокращающееся число фермеров в бедных и развивающихся странах вынуждено производить еще больше продовольствия.

В Уганде у меня состоялся разговор с женщиной средних лет, которая работала на сайте в нашем эколодже, куда мы отправились во второй раз, чтобы увидеть горилл. Я сказал ей, что только двое из ста американцев занимаются сельским хозяйством, в то время как двое из трех угандийцев - фермеры.

"Как вы можете выращивать достаточно еды?" - спросила она.

"С очень большими машинами", - ответил я.

На протяжении более 250 лет сочетание промышленного производства и растущей производительности сельского хозяйства было двигателем экономического роста стран по всему миру. Фабричные рабочие, такие как Супарти, тратят свои деньги на покупку продуктов питания, одежды и других потребительских товаров и услуг, в результате чего рабочая сила и общество становятся богаче и заняты в большем количестве разнообразных видов деятельности. Сокращение числа рабочих, необходимых для производства продуктов питания и энергии, благодаря использованию современной энергии и машин, повышает производительность труда, развивает экономику и диверсифицирует рабочую силу.

В то время как несколько богатых нефтью стран, таких как Саудовская Аравия, достигли очень высокого уровня жизни, никогда не занимаясь производством, почти все остальные развитые страны мира, от Великобритании и США до Японии, Южной Кореи и Китая, преобразовали свою экономику с помощью заводов.

Рост благосостояния за счет производства позволяет странам строить дороги, электростанции, электросети, системы защиты от наводнений, санитарии и утилизации отходов, которые отличают бедные страны, такие как Конго, от богатых, таких как США.

Города, тем временем, концентрируют население и оставляют большую часть сельской местности для дикой природы. Города занимают чуть более половины процента свободной ото льда поверхности Земли. Менее половины процента Земли покрыто тротуарами и зданиями.

По мере того как фермы становятся более продуктивными, возвращаются луга, леса и дикая природа. Во всем мире темпы лесовосстановления догоняют замедляющиеся темпы обезлесения.

Использование человечеством древесины достигло своего пика и вскоре может значительно сократиться. А использование человечеством земли для сельского хозяйства, вероятно, близко к своему пику и вскоре может сократиться. Все это - прекрасная новость для всех, кто заботится о достижении всеобщего процветания и защите окружающей среды.

Главное - производить больше еды на меньшей площади. Хотя с 1961 года площадь земель, используемых под сельское хозяйство, увеличилась на 8 процентов, количество производимой пищи выросло на 300 процентов.

Хотя в период с 1961 по 2017 год пастбища и пахотные земли увеличились на 5 и 16 процентов, максимальный рост общей площади сельскохозяйственных угодий пришелся на 1990-е годы, и с тех пор они значительно сократились, в результате чего пастбища с 2000 года уменьшились на 4,5 процента. В период с 2000 по 2017 год производство говядины и коровьего молока увеличилось на 19 и 38 процентов, соответственно, даже при сокращении общей площади пастбищных земель во всем мире.

Замена сельскохозяйственных животных машинами значительно сократила площадь земель, необходимых для производства продуктов питания. Перейдя от лошадей и мулов к тракторам и комбайнам, Соединенные Штаты сократили площадь земель, необходимых для производства кормов для животных, на территорию размером с Калифорнию. Эта экономия составила поразительную четверть всех земель, используемых в сельском хозяйстве США.

Сегодня сотни миллионов лошадей, крупного рогатого скота, волов и других животных по-прежнему используются в качестве тягловой силы в сельском хозяйстве в Азии, Африке и Латинской Америке. Отказ от выращивания пищи для их прокорма мог бы освободить значительное количество земли для исчезающих видов, как это произошло в Европе и Северной Америке.

По мере развития технологий урожайность сельскохозяйственных культур будет расти даже при более высоких температурах. Модернизированные сельскохозяйственные технологии и средства производства могут увеличить урожайность риса, пшеницы и кукурузы в пять раз в странах Африки к югу от Сахары, Индии и развивающихся странах. По мнению экспертов, фермы стран Африки к югу от Сахары могут увеличить урожайность почти на 100 % к 2050 году просто за счет доступа к удобрениям, ирригации и сельскохозяйственной технике.