Апокалипсис никогда. Почему экологический алармизм вредит всем нам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда вы опрашиваете женщин, занимающихся мелким сельским хозяйством, о том, каково это - готовить на дровах, вы можете предположить, что они будут жаловаться на ядовитый дым, которым им приходится дышать. В конце концов, по данным Всемирной организации здравоохранения, такое загрязнение воздуха в помещениях сокращает жизнь четырех миллионов человек в год. Но во всем мире чаще всего они жалуются на то, сколько времени уходит на то, чтобы нарубить дров, перетащить их, разжечь костер и поддерживать его.

После того как Супарти переехала в город, она смогла использовать сжиженный нефтяной газ в качестве топлива для приготовления пищи вместо рисовой шелухи. Это приводит к гораздо меньшему загрязнению окружающей среды, в том числе на треть сокращает выбросы углекислого газа. Но самое главное - сжиженный нефтяной газ экономит ее время, которое она может потратить на другие дела.

Когда уголь сжигается на электростанции, находящейся за много километров от дома, дым может быть полностью удален из дома, даже если готовить пищу и отапливаться природным газом. Но даже сжигание угля в помещении при правильном устройстве камина приводит к меньшему загрязнению воздуха, чем сжигание древесины.

Люди переходили от древесины к ископаемому топливу на протяжении сотен лет. Во всем мире древесина обеспечивала почти всю первичную энергию в 1850 году, 50 % в 1920 году и всего 7 % сегодня.

Отказавшись от использования древесины в качестве топлива, мы позволяем лугам и лесам снова расти и возвращать диких животных. В конце 1700-х годов использование древесины в качестве топлива для приготовления пищи и отопления стало основной причиной обезлесения в Великобритании. В Соединенных Штатах Америки потребление древесины для топлива на душу населения достигло своего пика в 1840-х годах. Потребление древесины на душу населения было в четырнадцать раз выше, чем сегодня.

Таким образом, ископаемое топливо сыграло ключевую роль в спасении лесов в Соединенных Штатах и Европе в XVIII и XIX веках. В 1860-х годах древесина составляла 80 % всей первичной энергии в Соединенных Штатах, в 1900 году - 20 %, а в 1920 году - 7,5 %.

Экологические и экономические преимущества ископаемого топлива заключаются в том, что оно более энергоемкое и распространенное. В килограмме угля почти вдвое больше энергии, чем в килограмме древесины, а в килограмме сжиженного нефтяного газа Супарти в три раза больше энергии, чем в биомассе из рисовой шелухи, из которой она готовила пищу на ферме.

Централизация производства энергии была необходима для того, чтобы оставить большую часть планеты Земля для естественных ландшафтов с дикими животными. Сегодня все плотины гидроэлектростанций, вся добыча ископаемого топлива и все атомные станции занимают менее 0,2 % свободной ото льда территории Земли. Для производства продуктов питания на Земле требуется в 200 раз больше земли.

Хотя энергетическая плотность угля в два раза выше энергетической плотности древесины, энергетическая плотность угольных шахт в двадцать пять тысяч раз выше, чем лесов. Даже угольные шахты восемнадцатого века были в четыре тысячи раз более энергетически плотными, чем английские леса, и в шестнадцать тысяч раз более энергетически плотными, чем растительные остатки, такие как те, которые использовала семья Супарти.

Чем больше людей и богатства в районе, тем выше плотность мощности. Плотность власти на Манхэттене в двадцать раз выше, чем во внешних районах Нью-Йорка, а в богатом островном государстве Сингапур плотность власти в семь раз выше, чем в среднем по миру.

Благодаря удобрениям, ирригации, тракторам, работающим на нефти, и другим сельскохозяйственным машинам плотность энергии на фермах возрастает в десятки раз по мере того, как они эволюционируют от трудоемких технологий, которые использовали родители Супарти, к энергоемким методам, применяемым на рисовых фермах Калифорнии.

Энергоемкие заводы и города требуют энергоемких видов топлива, потому что их легче транспортировать и хранить, и они меньше загрязняют окружающую среду. Конные экипажи сделали Нью-Йорк непригодным для жизни в годы, предшествовавшие появлению автомобиля. Улицы были грязными и пыльными, на них воняло мочой и фекалиями, что приносило мух и болезни. Автомобили, работающие на нефти, позволили добиться гораздо большей плотности потока энергии при гораздо меньшем загрязнении.

За последние 250 лет плотность мощности фабрик значительно возросла. К 1920-м годам на фабрике Генри Форда River Rouge Complex в Детройте плотность мощности была в пятьдесят раз выше, чем на первой крупной интегрированной швейной фабрике Америки Merrimack Manufacturing Company, построенной за сто лет до этого.

Пятидесятикратное увеличение плотности мощности между Мерримаком и Ривер-Руж стало возможным благодаря электричеству, которое представляет собой поток электронов - субатомных частиц, которые технически являются материей, но действуют как своего рода чистая энергия без материи. С технической точки зрения электричество - это "энергоноситель", а не топливо или первичная энергия. Тем не менее, этот рост демонстрирует силу эволюции человечества от топлива, насыщенного материей, к топливу, насыщенному энергией.

Люди часто готовы мириться даже с высоким уровнем загрязнения воздуха, чтобы пользоваться благами электричества. В 2016 году я брал интервью у людей, живущих вокруг старой и грязной угольной электростанции в Индии. Электростанция давала им бесплатное электричество, но при этом иногда выбрасывала токсичную золу, которая, по их словам, раздражала и обжигала их кожу. Как бы они ни ненавидели загрязнение окружающей среды, никто из них не сказал, что готов отказаться от бесплатного грязного электричества в пользу более чистого по цене.

За последние 200 лет даже сжигание угля стало значительно чище. Простое техническое решение, добавленное к угольным станциям в развитых странах после 1950 года, уменьшило количество опасных твердых частиц на 99 %. Высокотемпературные угольные станции почти так же чисты, как и газовые, за исключением более высоких выбросов углерода. Природный газ, как правило, все же превосходит уголь по физическим причинам. Но если говорить о загрязнении воздуха, то степень, в которой угольные станции стали намного чище, просто поразительна.

Все это не означает, что сжигание угля - это "хорошо", просто по большинству человеческих и экологических показателей оно лучше, чем сжигание древесины. Как мы увидим, природный газ также лучше угля по большинству показателей. Люди сжигают дрова, а не уголь, и уголь, а не природный газ, когда эти виды топлива - все, что они могут себе позволить, а не потому, что именно эти виды топлива они предпочитают.

Благодаря более чистому сжиганию угля, переходу на природный газ, более чистым автомобилям и другим технологическим изменениям в развитых странах значительно улучшилось качество воздуха. С 1980 по 2018 год уровень угарного газа в США снизился на 83 %, свинца - на 99 %, диоксида азота - на 61 %, озона - на 31 %, а диоксида серы - на 91 %. Хотя уровень смертности от загрязнения воздуха может повышаться по мере индустриализации, он снижается с ростом доходов, улучшением доступа к здравоохранению и снижением уровня загрязнения воздуха.

Несмотря на эту положительную тенденцию, переход от биомассы к ископаемому топливу еще далек от завершения. Сегодня люди используют больше древесины в качестве топлива, чем когда-либо в истории, хотя ее доля в общем объеме энергии снижается. Поэтому прекращение использования древесины в качестве топлива должно стать одним из самых приоритетных направлений деятельности людей и организаций, стремящихся как к всеобщему процветанию, так и к экологическому прогреесу.

7. Производственная лестница

Реальная угроза лесам исходит не от расширения энергоемких заводов в бедных странах, как утверждают Гринпис и Extinction Rebellion, а от снижения потребности в них.

С одной стороны, за последние полвека Африка добилась реального прогресса. Производительность труда в сельском хозяйстве выросла, но в середине 1970-х годов доля обрабатывающей промышленности в экономике была выше, чем сегодня. "Большинство стран Африки слишком бедны, чтобы переживать деиндустриализацию, - пишет Родрик, - но именно это, похоже, и происходит".

Исключением является Эфиопия, которая привлекла Calvin Klein, Tommy Hilfiger и лидера в области быстрой моды H&M, как благодаря низким зарплатам по сравнению с такими странами, как Китай и Индонезия, где они выросли, так и благодаря инвестициям в гидроэлектрические плотины, электросети и дороги. "За последнее десятилетие ВВП Эфиопии рос более чем на 10 % в год, - отмечает Родрик, - во многом благодаря увеличению государственных инвестиций с 5 % до 19 % ВВП ".

Эфиопии пришлось закончить и оправиться от кровопролитной семнадцатилетней гражданской войны, в результате которой погибло не менее 1,4 миллиона человек, в том числе один миллион от голода, прежде чем правительство страны смогло инвестировать в инфраструктуру. "Ресурсы, потраченные на инвестиции в базовую инфраструктуру, такую как дороги и гидроэлектростанции, похоже, были потрачены не зря", - говорит Родрик. Инвестиции в инфраструктуру "повысили общую производительность экономики и снизили уровень бедности в сельской местности".

Лидерство имеет значение. "Чтобы индустриализация была успешной, она должна идти с самого верха", - сказал мне Хинь Динь, бывший экономист Всемирного банка, консультировавший правительство Эфиопии. На протяжении более двух десятилетий Динь изучал и писал о том, как бедные страны могут привлечь промышленные предприятия. "Эфиопия добилась хороших результатов благодаря ныне покойному премьер-министру [Мелесу Зенауи], который отправился в Китай, чтобы получить швейные и обувные фабрики".

Я спросил Динь, разделяет ли он мнение Родрика о том, что бедным странам, возможно, необходимо найти другой путь развития, кроме производства. "В США пик занятости в обрабатывающей промышленности пришелся на 1978 год и составил двадцать миллионов человек, - сказал Динь, - и с тех пор страна избавилась от низкотехнологичных отраслей, сосредоточившись на более высоких, более специализированных производствах. Это отличается от деиндустриализации Нигерии, где доля обрабатывающей промышленности в ВВП составляла 7 или 8 процентов, прежде чем производство достигло стадии зрелости".

Динь добавил: "Во многих развивающихся странах деиндустриализация вызвана плохой политикой, плохим управлением или пренебрежением, а не каким-то природным пиком, как в случае с США или Европой".

Динь отверг мнение о том, что высокая производительность Китая делает расширение производства в африканских странах неактуальным. "В развивающемся мире все, богатые или бедные, нуждаются в таких простых вещах, как стулья или обувь", - сказал он. "Но когда я был в Замбии, я пошел покупать обувь, но ни одна пара не была сделана в Замбии!

"В любой стране, бедной или богатой, есть множество потребительских товаров, которые необходимо производить", - объясняет он. "Количество товаров, производимых в домохозяйстве, со временем только увеличивается с ростом дохода и никогда не останавливается. Я имею в виду товары первой необходимости - одежду, обувь и предметы домашнего обихода".