Апокалипсис никогда. Почему экологический алармизм вредит всем нам: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

"Люди обращаются в парки с просьбой о компенсации за то, что их животные выходят и уничтожают их урожай, - говорит Мэдден, - что во многих отношениях вполне разумно. Если бы коровы вашего соседа пришли и съели ваш урожай, вы бы захотели получить компенсацию. Но лишь немногие парки могут создать приемлемые системы компенсации".

Другие специалисты по охране природы согласились с тем, что хищение урожая было серьезной проблемой. "В Уганде кража урожая была одной из самых серьезных проблем, с которыми приходилось сталкиваться специалистам по охране природы, - говорит МакНиладж, - и самым большим источником конфликтов с общиной, наряду с доступом к ресурсам того или иного рода. Поэтому неудивительно, что люди рассказывали именно об этом".

В 2004 году исследователи из Общества охраны дикой природы обнаружили, что две трети опрошенных ими людей в окрестностях парка Вирунга сообщили, что их урожай раз в неделю съедают бабуины. Значительный процент людей сообщал о краже урожая гориллами, слонами и буйволами.

Другой приматолог, Сара Сойер, изучала горилл как в Уганде, так и в Камеруне, который, как и Конго, был слишком беден, чтобы извлечь выгоду из экотуризма. "Представление о сохранении природы, которого придерживались местные жители [в Камеруне], заключалось в том, что тебя выгоняют с твоей земли и ты не получаешь денег. Хотя я привык к тому, что меня называют "белым человеком", как в Камеруне, так и в других странах, на моем полевом участке нас называли "охраной природы", причем очень уничижительно. И это задевало. "Нам не нужна здесь охрана природы", - говорили они.

"Говорить о сохранении природы там было совершенно неправильно, потому что местные жители считали, что сохранение природы - это просто способ лишить их ресурсов. Говорить с ними о сохранении горилл - значит не говорить с ними на их родном языке. Это напомнило мне о том, что я читал в аспирантуре о том, что охрана природы - это неоколониализм".

5. "Борьба с местными жителями - это проигрышная битва"

К 1990-м годам, похоже, большинство защитников природы усвоили урок, что "борьба с местными жителями - это проигрышная битва". Неправительственные организации (НПО), занимающиеся охраной природы, выступили с решительными заявлениями о своей поддержке защиты местного населения. Они работали над улучшением отношения к людям, живущим на охраняемых территориях или вблизи них. Международные агентства развития, такие как Агентство США по международному развитию (USAID), потратили миллионы на защиту коренного населения и других людей, живущих вблизи парков и охраняемых территорий.

В 1999 году Международный союз охраны природы (МСОП) официально признал право коренных народов на "устойчивое традиционное использование" своих земель. В 2003 году Всемирный конгресс парков принял принцип "не навреди" и пообещал выплачивать финансовую компенсацию бедным и развивающимся странам, защищающим природные и дикие территории, такие как Вирунга. В 2007 году Организация Объединенных Наций одобрила решительное заявление о поддержке прав коренных народов, затронутых природоохранными мероприятиями.

Сегодня защитники природы указывают на усилия НПО по продвижению альтернатив древесному углю и на успех гориллового туризма как на доказательство того, что сохранение природы может окупить себя и снизить нагрузку на среду обитания.

Но, говорит приматолог Сойер, "есть лишь несколько видов, таких как горная горилла, на которых относительно богатые иностранцы будут тратить тысячи долларов, чтобы увидеть их". Сегодня в Руанде часовой осмотр горилл стоит 1500 долларов. "И даже если речь идет об этих видах, возможности экотуризма теряются, когда нет инфраструктуры, безопасности и экономического развития".

Эндрю Пламптр из Общества охраны дикой природы и его коллеги в начале 2000-х годов провели интервью с представителями 3 907 семей, проживающих в парках Альбертинского рифта, и обнаружили, что лишь немногие получают выгоду от туризма. "Когда людей спрашивали о пользе леса для них самих или их общин, туризм занимал очень низкое место", - пишут они. "Туризм воспринимался только как польза для страны [в целом]".

Тем временем усилия НПО по продвижению альтернатив древесному углю, например, с помощью древесных гранул и специальных печей, не увенчались успехом. "Пеллеты нигде не пользовались большим успехом", - говорит МакНиладж. "Я не знаю ни одного места, где бы они были востребованы и стали популярными ".

Пламптр согласился. "Всемирный фонд дикой природы уже давно осуществляет программу посадки деревьев для устойчивого использования, но она не оказала большого влияния на который вытесняет из парка древесный уголь, - сказал он мне. Причина в том, что местные жители использовали плантации для изготовления более прибыльных столбов для строительства, а не древесного топлива для использования в качестве древесного угля.

"Необходимость перехода на современные виды топлива - моя кость в споре", - говорит доктор Хельга Райнер из программы "Великие обезьяны". "То, что мы до сих пор говорим об энергосберегающих печах, вызывает разочарование".

Ситуация становится все более отчаянной. В ходе исследования, проведенного Пламптром среди жителей окрестностей парка Вирунга, он и его коллеги обнаружили, что половина из них не имеет достаточного доступа к дровам.

Опыт работы в местах, где природоохранникам не рады, заставил специалиста по охране природы Сойер усомниться в том, что ее усилия того стоят. Когда я только начала заниматься [биологией охраны природы], я думала: "Найти самые уязвимые места и защитить их", - говорит она. "Теперь я вижу, что дело, возможно, и не безнадежно, но во многих местах охрана природы стоит на последнем месте. Нужно быть осторожным в тех ситуациях, которые вы пытаетесь сохранить".

"Места, где вы можете получить наибольшую выгоду, не всегда являются местами, где все работает. Я думал: "Нельзя терять виды с планеты", но потом нужно спросить: "Стоит ли спасать этот вид ценой социальных, политических и экономических издержек со стороны человека? Или мы скажем: "Мы надеемся, что вид выживет, но сейчас в этой области есть другие приоритеты"? "

Пламптр опасается, что управление парком Вирунга иностранцами ослабит поддержку местных жителей. "Моя проблема в том, что, когда видишь, что приходят чужаки и обо всем заботятся, возникает риск того, что парк будет восприниматься как игровая площадка для бывших иностранцев. И тогда, когда появятся угрозы, их могут не поддержать".

Мероде, директор Национального парка Вирунга, - бельгийский принц, женившийся на королевской особе, занимающейся охраной природы. Его жена, Луиза, - дочь Ричарда Лики, предупреждавшего о шестом вымирании, и внучка Луиса Лики, приматолога, открывшего эволюционное происхождение человечества в Альбертинском разломе.

Первым важным шагом Мероде на посту директора стала борьба с мелкими фермерами, занимающимися посадками в парке Вирунга. Напомним, что из-за отсутствия удобрений, дорог и ирригации люди в этом районе отчаянно нуждаются в земле. "Он сократил штат егерей с 650 до 150 человек, а затем попытался воевать с людьми под дулом пистолета и вытеснить их", - говорит Пламптр.

Жесткая позиция Мероуда удивила природоохранное сообщество. "Он всю свою кандидатскую диссертацию посвятил охране природы в общинах, поэтому для нас было шоком, когда он ввел милитаризацию и заставил людей покинуть парк под дулами автоматов", - говорит Пламптр. "Исторически он работал с сообществами "

.

Репрессии Мероуда не дали результатов. "В итоге в парке стало гораздо больше людей", - говорит Пламптр. "Это была большая ошибка. Идея заключалась в том, чтобы использовать те же средства для выплаты более высокой зарплаты, но они сократили число [смотрителей парка] до такого низкого уровня, что не смогли контролировать парк ".

Мэдден, ученый, изучавший рейдерство, говорит, что агрессивные подходы к охране природы в прошлом приводили к тому, что местные жители убивали диких животных. "Если люди не чувствуют, что их уважают и признают, они будут мстить, и могут мстить непропорционально", - сказала она. Журналисты и ученые фиксировали такое поведение на протяжении десятилетий.

По словам Пламптре, враждебность, которую Мероуд вызвал у местных жителей, могла привести к гибели до 250 слонов. "Мы провели перепись и обнаружили, что в парке Вирунга осталось всего тридцать пять слонов, тогда как в 2010 году их было 300", - сказал Пламптр. "Возможно, некоторые из них перебрались в парк Королевы Елизаветы в Уганде, но мы не видели 240 или 250 новых слонов в Уганде, а ведь мы проводили исследования по обе стороны границы".

"Человек не может мстить правительству", - говорит Мэдден. Но вы можете мстить диким животным, которых правительство пытается защитить". Это символическое возмездие. Это психологическое возмездие в стиле "Да пошел ты"".

Я спросил Пламптра, почему Мерод решил так жестко бороться с местными жителями. "Он считал, что в парке живет много людей, которые не должны там находиться, и одна из вещей, которую он должен был сделать, - это попытаться установить контроль над парком", - сказал он. "Думаю, он не понимал, насколько ему нужна поддержка местных традиционных вождей. Они были вовлечены в незаконную деятельность, и он, вероятно, думал, что если ему удастся избежать столкновения с ними, то это будет гораздо проще".

Мэдден считает, что личные качества многих ученых, занимающихся охраной природы, подрывают их отношения с местными жителями. Ученые, занимающиеся охраной природы, "в высшей степени интроверты и аналитики", - говорит она. "Они хотят принимать важные решения в одиночку в углу с людьми, которые думают так же, как они, а затем предоставляют их людям, которые воспринимают их как навязывание. Не то чтобы они пытались быть засранцами. Они хотят, чтобы все было правильно. У них нет одинаковых ценностей, и это выглядит неуважительно и приводит к взрыву".

В период с 2015 по 2019 год ситуация с захватом урожая животными парка Вирунга ухудшилась. В конце 2019 года один из местных фермеров сказал Калебу: "Нам нужно, чтобы парк защитил наши фермы, построив электрический забор, чтобы животные не приходили и не грабили наши посевы".