– Верю. Тем более я из вас самый толстый. – Португалец не терял чувства юмора даже в отчаянном положении. – Вот и становись раджой.
– И принцем-консортом прекрасной рани[59], – в тон ему добавил Сандокан.
– Гром и молния! Мне кажется или ты завидуешь, братец?
– Еще чего! И потом, разве вы с Тремаль-Наиком не собираетесь помочь мне завоевать царство вдесятеро больше твоего? О чем же мне плакаться?
– О том, что ты не так худ, как негрито.
– Ах, об этом… Тут не поспоришь.
– Итак, Каммамури? – спросил Тремаль-Наик.
– Мы не пролезем, хозяин.
– Даже с риском оставить на камнях пару кусочков кожи?
– Разве что вместе с ребрами.
– Не хочу я ничего там оставлять, – сказал Янес. – Эдак мы предстанем перед врагами в крайне неприглядном виде. Эй, а где же вождь?
– Уже снаружи, – ответил Каммамури.
– Так быстро?
– Рыбкой проскользнул в дыру.
– Везунчик. Удрал, конечно?
– Нет, господин Янес. Он хороший человек и скоро вернется.
Не успел маратха договорить, как негрито появился вновь.
– Ты видел даяков? – быстро спросил Сандокан.
– Да, оранг. В трех сотнях шагов.
– А тебя не засекли?
– Нет, все вокруг заросло кустарником.
– Чем они занимаются?
– Толпятся у черного пруда.
– У какого еще черного пруда?
– Я не знаю, что это, оранг. Глубокая яма, полная жирной вонючей слизи.
Сандокан повернулся к португальцу. Тот забрался наверх, высунул голову наружу и принюхался, шумно втягивая ноздрями воздух.
– Ты что-нибудь понимаешь, братец? – поинтересовался Малайский Тигр.
Португалец с волнением посмотрел на товарищей. Вместо ответа он спросил:
– Вы не заметили ничего необычного, когда мы шли по пещере?
– Стены тут желтого цвета, – пожал плечами Тремаль-Наик.
[59] Рани – царица или царевна в Индии и в некоторых странах Юго-Восточной Азии.