– Уму непостижимо! – воскликнул капитан, от удивления теряя дар речи.
– Но предупреждаю, если моя скромная просьба не будет немедленно удовлетворена, триста человек возьмут ваш корабль на абордаж. Триста отчаянных храбрецов, не боящихся ни Магомета, ни самого дьявола. Кроме того, извещаю вас, что, у меня в распоряжении семьдесят орудий, и, если вы только подумаете меня ослушаться, вас накроет огненный ливень. А пока проводите меня в кают-компанию, капитан. Обещаю, я щедро заплачу вам за причиненные хлопоты.
Он вытащил из голубого шелкового галстука золотую булавку с бриллиантом размером с лесной орех и протянул ее капитану:
– Берите. И сделайте вид, будто ничего не происходит. Это чистейшей воды камень, добытый в недрах Гузерата[72].
Видя, что ошарашенный капитан так и стоит столбом, португалец сам приколол булавку ему на лацкан и прибавил:
– Доставьте мне удовольствие. Я щедро заплачу за этот танец.
Делать было нечего. Проа окружили пароход, их экипажи ждали приказа набоба, готовые взять судно на абордаж и захватить в плен всех – и мужчин, и женщин.
– Идемте, – сквозь зубы процедил капитан, чертыхаясь про себя, несмотря на роскошный подарок. – Вы даете слово, что отнесетесь к моим пассажирам с уважением?
– Слово раджи! – слегка насмешливо ответил человек, назвавшийся Янесом. – Я же не разбойник, хоть и путешествую в сопровождении малайцев.
Они пересекли палубу и спустились в ярко освещенную кают-компанию.
Малайцы последовали за ними: молчаливые, жуткие, они ни на миг не выпускали из рук паранги и явно могли одним махом снести человеку голову. Разбойники с архипелага выстроились двумя тесными рядами у дальней переборки, а Янес снял шляпу и направился к онемевшим от страха пассажирам.
– Дамы, продолжайте танцевать, – сказал он. – А мы, мужчины, будем вашими кавалерами. Внешность моих людей, возможно, наводит на вас ужас, но они никого не тронут, поскольку знают, как тяжела моя рука.
Сидевшая за роялем молоденькая блондинка в богатых кружевах, на вид типичная англичанка, наблюдала за происходящим скорее с любопытством, нежели с испугом. Тенор же, напротив, поспешил ретироваться, опасаясь, что его голос не придется по душе странному человеку, по-хозяйски распоряжавшемуся на чужом корабле.
– Мисс, – сказал Янес, раскланиваясь и снимая сомбреро, – я тут проплывал мимо и услышал, как вы исполняете вальс, который мне не доводилось танцевать уже много лет. Не будете ли вы так любезны сыграть его снова?
– Это была «Венская кровь», мистер…
– Можете называть меня «милорд» или скорее «ваше высочество»: перед вами индийский раджа, в свое время изрядно потрепавший нервы вашим соотечественникам.
– Так чего изволит милорд? – спросила девушка.
– Умоляю, сыграйте тот же вальс. Когда-то я танцевал его в Батавии[73] и до сих пор помню тот вечер. Надо признать, этот Штраус сочиняет отменные вальсы. Но ведь на корабле кто-то пел? Где же сей господин, куда он подевался? Я ведь не акула и не проглочу его за один присест. Прошу вас, дамы и господа, найдите же певца!
Какая-то энергичная дама, то ли голландка, то ли англичанка, вытолкнула вперед довольно пухлого, светловолосого и голубоглазого юношу, пунцового от смущения и приказала ему:
– Пойте, Вильгельм! Его высочество желает послушать ваше пение.
– Чуть позже, госпожа, – ответил португалец. – Дождемся зари.
Капитан, сердито жевавший длинный ус, надвинулся на Янеса и вопросил:
– Что значит «дождемся зари»?
– Называйте меня милордом. Я ведь продолжаю называть вас капитаном.
– Как пожелаете, милорд. Но что дальше? Вы собираетесь удерживать мой корабль до утра? Нас ждут в Варауни.
– Кто? – насмешливо поинтересовался Янес. – Неужто сам султан? Он слишком занят тем, что, точно воду, хлещет шампанское, которое ему доставляют из Франции. А теперь оставьте нас в покое и не портите нам праздник своим ворчаньем, ко всему прочему совершенно бесполезным.
Кивнув на малайцев, похожих на бронзовые истуканы с огромными ножами, он прибавил:
– Вот она, сила!
Португалец окинул взглядом кают-компанию. Его глаза остановились на красивой пышнотелой даме, одетой в синее перкалевое платье с брюссельскими кружевами.
– Госпожа, – Янес вновь снял шляпу и поклонился, – не одарите ли честью станцевать со мной вальс? Я уже не молод, однако уверяю вас, танцую получше всех этих юнцов, собравшихся здесь.
[72] Гузерат (Каттиавар) – полуостров в Индии.
[73] То есть в Нидерландах; это название продержалось с 1795 по 1806 г., затем государство стало именоваться Голландским королевством.