Впрочем, в распоряжении узурпатора нашлось и кое-что получше. Над платформой взметнулось облачко дыма, что-то низко ухнуло. Это была латунная лила, стрелявшая ядрами в две-три либры. Целились по флагману. Ядра пробили лишь пару шпангоутов[70] фута на три выше ватерлинии.
Весь этот дикий шум перекрывал громоподобный глас Сандокана, всегда завораживавший Тигрят Момпрачема:
– Спингарды, по террасам – огонь! Мериам, по дворцу раджи – огонь! Отвечайте двумя залпами на каждый их выстрел! Карабины, пли!
Сражение разгоралось. Янес атаковал с востока, Сандокан – с запада. Лодки Тремаль-Наика, выстроившись широким полумесяцем, подошли ближе, чтобы горящие стрелы негрито добивали до цели. Нападавшие с суши тоже не отставали. Там грохотали спингарды, им дружно вторили карабины. Каммамури, Самбильонг и Сапагар во главе трех сотен бойцов штурмовали частокол.
Ожесточенная битва длилась уже около четверти часа, когда какой-то отряд защитников разом бросился вниз, прыгая с одной решетчатой террасы на другую, благо отверстия в них были сделаны так, чтобы легко добраться до лодок, пришвартованных к сваям. Беглецов вели двое мужчин в индийском платье.
Из груди Малайского Тигра вырвался рык.
– Теотокрис и Сидар! Считайте себя мертвецами!
Он перезарядил карабин, вскинул его и прицелился. Грянул выстрел.
Грек застыл на бегу, раскинул руки и рухнул в воду, подняв сноп брызг. Та же участь постигла и предателя-китмутгара.
– У кого спингарда заряжена? – крикнул Сандокан, отбрасывая карабин.
– У меня, капитан! – ответил один из малайцев.
Сандокан бросился к пушке, опустил дуло и осыпал градом шрапнели круги на воде там, куда упали грек и индиец.
– Надеюсь, паршивый греческий пес, больше ты не воскреснешь, – произнес он и возвысил голос: – А теперь все в атаку!
Флотилия с трех сторон неумолимо приближалась к столице, паля изо всех стволов. Даяки падали в воду, словно спелые груши, сраженные пулями и шрапнелью. Кольцо осады сжималось все плотнее и плотнее.
Однако враг не сдавался. Дворцовая пушка палила безостановочно, разбивая в щепу носы и борта атакующих лодок. Уже несколько суденышек пошли ко дну. Похоже, за лилой стоял сам белый раджа или его сыновья. Редко какой сухопутный даяк так хорошо управлялся с огнестрельным оружием, они мастера лесных засад и сумпитанов.
Сваи платформ оказались чересчур высоки, и малайцы с флагмана не могли больше стрелять из спингард. Зато умело использовали крохотный мериам, все ядра которого летели точно в цель, кося врагов и обрушивая стены «резиденции» вместе с толстыми балками. Сопротивление не могло длиться вечно. Осажденные несли огромные потери, на дворцовых террасах громоздились тела. В воде под настилами плавали, колыхаясь на волнах, трупы.
Карабин в очередной раз одержал верх над отравленной стрелой.
Однако сражение не утихало. Сандокан, теряя терпение, уже собирался скомандовать штурм, когда над первыми хижинами показался дымок. Лодки Тремаль-Наика, отогнав противника ураганной пальбой, подошли наконец достаточно близко, и негрито пустили по крышам горящие стрелы.
– Сдавайся, белый раджа! Ты попался, подлый убийца!
Столица белого раджи забилась в агонии. Западный ветер раздувал пламя, огонь перекидывался с одной хижины на другую, а с них – на платформы. Вскоре к небу потянулись густые черные клубы: дым пожара мешался с пороховым. Охрана дворца, скрывшегося в чаду, продолжала еще на что-то надеяться и не оставляла свои древние аркебузы. Не смолкала и лила.
Круг неумолимо сужался. Залпы спингард буквально сметали защитников с мостов и террас. Гвозди и ядра разили людей наповал. Пожар разрастался. Негрито без устали пускали огненные стрелы. Заполыхало на востоке и на западе. Тремаль-Наик отлично справился со своей задачей, и его отряд неуклонно сближался с отрядами Янеса и Сандокана, попутно громя деревню.
Через несколько минут все было в огне. Выжившие даяки спасались от пуль, гвоздей и огненных стрел, задыхались в дыму, дюжинами прыгали в озеро, оставив мысли о сопротивлении. Теперь держалась лишь гвардия раджи. С дворцовых террас отчаянно пытались отстреливаться, в то время как спингарды флотилии мало-помалу разносили резиденцию до основания.
Хижины, террасы, мосты и палисады с треском и грохотом валились в воду. Однако дворец, затянутый дымом, стоял. Лила упрямо посылала в нападавших ядро за ядром. Сандокан не утерпел. Приказав своим прекратить огонь, он сложил ладони рупором и заорал во всю глотку:
– Сдавайся, белый раджа! Ты попался, подлый убийца!
Из дыма донесся хриплый голос:
– Вот тебе мой ответ!
Наступила тревожная тишина, а затем весь дворец взлетел на воздух. Взрывная волна пронеслась над озером и еще долго гуляла эхом по окрестным лесам. Раджа взорвал пороховой склад, стерев с лица земли себя, сыновей и остатки гвардии.
Столица на глазах превращалась в плавающую кучу золы и пепла.
Эпилог
[70] Шпангоут – поперечное ребро корпуса судна.