– Дом белого раджи, оранг, – ответил даяк.
– Пушки там есть?
– Я видел одну или две лилы.
– Хорошо. Все высадились?
– Осталось чуть-чуть, оранг.
– Поторопитесь. Скоро восход.
Подгонять воинов необходимости не было. Вскоре все триста бойцов с четырьмя спингардами были на берегу, готовые преградить обитателям столицы путь к бегству.
– Ну что? Начинаем? – Сандокан посмотрел на Янеса и Тремаль-Наика.
– Давай, дружище, – ободряюще ответил португалец.
– Тогда вперед.
– Ты выяснил, где дом раджи?
– Вон он, прямо посередине.
– Нельзя позволить негодяю затеряться среди обитателей. Надо окружить этот вертеп и разрушить мосты.
– Согласен. Окружим его огненным кольцом. Но нам придется разделиться. Ты, Янес, примешь на себя командование дюжиной лодок и нападешь на столицу с востока, за мостами.
– А ты?
– Я займусь тем же, только с запада, рядом с царским сараем.
– Что делать остальным?
– Ими командует Тремаль-Наик. Он атакует деревню в лоб с озера. Учтите, посреди этого свайного леса могут быть припрятаны лодки. Раджа с сыновьями наверняка попробует улизнуть, а мне, как вы помните, это не с руки.
– Да помним мы, помним! – весело ответил португалец.
– Передайте остальным мои приказы.
– Все будет сделано, братец. Я не вернусь в Ассам, пока не увижу тебя сидящим на троне.
Глухо прозвучали команды, и флотилия слаженно разделилась на три части.
– Весла на воду! – взревел Сандокан, наблюдавший за перестроением с кормы флагмана. – Все по местам!
Отчалившие от берега лодки устремились к столице белого раджи.
Светало. Разгоралась утренняя заря. Воды озера, еще недавно напоминавшие чернила, окрасились во множество неописуемых оттенков. Восток порозовел. Птицы, пролетая над флотилией, громкими криками приветствовали новый день и словно желали удачи нападавшим. Костры в столице гасли, рассыпаясь последними искрами. Огни, освещавшие дворец раджи, тоже понемногу затухали.
Сандокан стоял на носу, сгорбившись и опершись о крохотное подобие бушприта[69], и налитыми кровью глазами буравил жилище своего врага. Седой Малайский Тигр был и остался отчаянным пиратом, чьи Тигрята наводили ужас на все побережье дикого Борнео. Со стороны казалось, будто он силой своего взгляда пытается выманить наружу узурпатора и убийцу.
Пушечный выстрел выдернул его из забытья. Это Каммамури и Сапагар ударили по деревням, построенным для защиты столицы с суши. Сандокан резко выпрямился и прислушался. Грянул второй выстрел, словно салютуя восходящему солнцу.
– Ура нашим спингардам! – крикнул он. – Налечь на весла! И в атаку! В атаку!
Флотилия разделилась, окружая столицу. Та ее часть, которую вел Янес, уже миновала выступавшие в озеро настилы на востоке. Тремаль-Наик остановил свои лодки против «центра», готовый в любой момент открыть огонь из спингард в случае отступления.
По настилам столицы забегали люди, которые угрожающе вопили и размахивали блестящими, словно молнии, саблями. Оттуда полетели тучи стрел, но лодки предусмотрительно держались до поры на приличном расстоянии. На террасы «царской резиденции» повалили защитники, зазвучали выстрелы. Это гвардия раджи вступила в бой с отрядами Сандокана и Янеса, находившимися ближе всего к дворцу. Сразу стало понятно, что у дикарей едва ли наберется два десятка древних ружей, от которых больше шума, чем толка.
[69] Бушприт – горизонтальное и наклонное дерево, выступающее вперед с носа парусника.