– Нам везет. Дует западный ветер. Ну-ка, Каммамури, – крикнул он, – возьми сто человек и живо подожгите траву в низине. Зачем нам самим гореть и задыхаться, если можно подпалить даяков? Пусть побегают от огня. Так мы избежим участи быть поджаренными, точно бабируссы и…
– И светлая им память, – прервал его Янес, зевая. – Все, кончаем болтать. Нас ждет отличная ночь.
– А ты разве не хочешь полюбоваться морем огня? – спросил Тремаль-Наик. – Такое не каждый день увидишь.
– Хорошо, уговорили. Выкурю еще папироску. А вы набивайте свои трубки. Эх, жаль, нет глоточка чего-нибудь эдакого, пусть бы напиток перегонял сам Вельзевул!
– Ошибаетесь, сеньор Янес, – хитро сказал Самбильонг, еще не привыкший к высокому титулу своего товарища по странствиям. – Моя фляжка полна брема, и преотличнейшего!
– Запасливый ты наш! – умилился португалец. – Если надумаешь перебраться в Ассам, назначу тебя придворным виночерпием.
– Индия – замечательная страна, но я предпочитаю Малайзию, сеньор Янес, – ответил старый пират, протягивая ему флажку.
– В таком случае можешь стать главным чашником нового озерного раджи. Я прав, Сандокан? Ты же не откажешь мне в этом маленьком капризе?
– Могу назначить его хоть полковником, как Каммамури, – рассмеялся Малайский Тигр.
Вскоре к небу потянулись клубы дыма, стирая из виду верхушки деревьев, росших на склоне горы. Каммамури пустил пал. Огонь, подхваченный крепчавшим западным ветром, быстро побежал по равнине.
– Сандокан, а мы сами-то не подкоптимся? – забеспокоился Янес. – Как бы здешние джунгли не занялись.
– Не займутся. Почва слишком влажная. К тому же ветер не в нашу сторону.
Все, даже утомленные люди Самбильонга, собрались на каменной гряде, не желая пропустить захватывающее зрелище. И оно того стоило! Сквозь дым тут и там пробивались алые сполохи. Казалось, по равнине потекла река раскаленной лавы. Лизнув небо, извивающиеся языки пламени тут же рвались в клочья. Ветер, по счастью, теснил их на восток. Вскоре перед зрителями раскинулся целый огненный океан.
Высокие травы, высушенные солнцем, горели, точно спички, корчась и разбрасывая вокруг искры. Пламенеющее полотнище колыхалось, разгоняя ночной мрак. Мириады искр падали на землю, зажигая новые огни.
Испуганные пожаром животные сломя голову бежали прочь. К югу пронеслось, топая, оглушительно трубящее стадо слонов вперемешку с носорогами, которые и думать забыли о том, чтобы поддеть на рог своих вечных врагов.
Небо окрасилось заревом, напоминавшим северное сияние. Пожар разрастался, удаляясь от Кинабалу. Однако жар был до того силен, что людям на вершине приходилось то и дело утирать пот и прикрывать глаза.
– Настоящий ад, – прокомментировал Янес. – Отдельный ад для даяков. Хотелось бы мне посмотреть, как наш грек, подтянув штаны, драпает со своим воинством. Если огонь его настигнет, мы с вами сможем вздохнуть спокойно.
– Увы, не настигнет, – покачал головой Сандокан. – Они бегут во всю прыть.
– Хорошенькую же свинью мы подложили Теотокрису!
– И твоему китмутгару заодно.
– При этом сами счастливо избежали той же участи. Уверен, грек не преминул бы повторить то, что сделал в ассамских джунглях.
– Признаться, в глубине души я тоже этого опасался. Сухая трава наводила на неприятные мысли.
– Все, пусть себе горит, а нам пора спать. Спектакль не дошел и до второго акта, но я предпочитаю улечься на мягкие свежие листья и закрыть наконец глаза.
Оказалось, что многие, в том числе Самбильонг со своими людьми, уже давно храпят, выводя рулады на манер органных труб. Сандокан и Тремаль-Наик, последовав совету Янеса, присоединились к нему под аттапом.
Между тем бушующий пожар уходил все дальше на восток, к великому озеру. С неба, точно черный снег, падал пепел. Верховой ветер изредка доносил до плато на горе и охвостья огня, что доставляло людям в лагере мало удовольствия.
Огонь не потух и на следующий день. На горизонте можно было разглядеть стену дыма, свидетельствующую о том, что пламя продолжает свой всепожирающий марш. Равнина, засыпанная горячим пеплом, дышала зноем. О том, чтобы спускаться, нечего было и думать. Впрочем, Сандокан не торопился отвоевывать трон. Воины из подкрепления должны были восстановить силы после трудной дороги.
Ничто больше не омрачало их пребывание на вершине. Охотники без устали прочесывали джунгли на горе, куда набежало, спасаясь от пожара, немало зверья. Женщины сварили бражку из сладкого пальмового сока. Курева тоже оказалось вдоволь, поскольку предусмотрительный Самбильонг прихватил с собой весь запас табака и папирос.
Потребовалось три дня, чтобы почва остыла и по ней могли пройти босоногие малайцы, даяки и негрито. В войске Сандокана обувь носили лишь ассамские горцы. Ближе к озеру пожар еще наверняка продолжался.
Наконец одним прекрасным утром Сандокан отдал приказ выступать. Колонна спустилась со склона Кинабалу и по сгоревшей равнине направилась к озеру, готовая дать решительный бой узурпатору. Этот переход нельзя было назвать легким. Пепел, устилавший землю, забивался в нос и глаза, но в остальном первые два дня прошли без приключений: они не встретили и не увидели вдалеке ни одного даяка.
На третье утро отряд спустился в котловину, в незапамятные времена бывшую дном озера, возможно связанного с озером Кинабалу. Вдруг авангард из негрито и даяков под командованием Самбильонга и Каммамури остановился. Янес и Сандокан, не заметившие ничего особенного, переглянулись.