Тщательно обследовав склон и окончательно убедившись, что других путей отхода, кроме ущелья, на плато нет, Сандокан, Тремаль-Наик и Янес приказали установить спингарды над устьем. Часть людей поставили лагерем на берегу бурливой речки, остальным предоставили полную свободу, ведь опасаться пока было нечего.
Голод победил усталость и сон. Женщины собрали хворост, разожгли костры так, чтобы их не было видно снизу, и сноровисто выпотрошили двух бабирусс. Вскоре по лагерю пополз аппетитный запах. Люди повеселели. Каммамури – полковник, повар, китмутгар, интендант и так далее и тому подобное – взялся приготовить для своих командиров двух великолепных аргусов[66], обещавших быть не хуже обычных фазанов.
После ужина каждый повалился там, где сидел: многодневные утомительные нагрузки наконец взяли свое. Бодрствовали только дозорные на берегу. Им приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтобы не уснуть. В тишине монотонно шумела, сбегая по ущелью, река. Иных звуков не раздавалось ни на склонах горы, ни на равнине.
Весь следующий день также прошел спокойно. Люди отдохнули, восстановили силы, а враги не показывались. Похоже, даяки уже поняли, куда подевались беглецы, и не торопились соваться в ущелье, догадываясь о ждущих их там трудностях, в том числе о хорошо знакомых им спингардах.
Сандокан отправил вниз разведчиков, и те обнаружили даяков, прятавшихся в густой траве у самого подножия Кинабалу. Охотники за головами даже не разжигали костров.
– Очередная осада, – проворчал Янес, который спустился вместе с Тремаль-Наиком и небольшим отрядом примерно до середины склона. – Этот греческий прохиндей предпочтет уморить нас голодом, нежели потерять своих людей в бою. Как думаешь, Тремаль-Наик, у него получится?
– Наши охотники не перестают приносить дичь, а женщины не покладая рук сушат мясо. Меня больше беспокоит судьба Самбильонга. Если даяки его перехватят, то легко разгромят.
– Сапагар получил все нужные указания и знает, что делать. Как только мы увидим три сигнальных костра или три столба дыма, сами спустимся навстречу.
– Только вряд ли подмога прибудет скоро.
– Разумеется. Ведь Самбильонгу с Сапагаром придется идти, соблюдая предосторожности.
– Интересно, не оставили ли даяки на равнине дозор для прикрытия тылов?
– У них нет боевых генералов, мой дорогой Тремаль-Наик. Они знают лишь одну тактику: переть напролом. Ну, возвращаемся, пока сами не попали к ним в лапы.
Третий день ничем не отличался от первых двух. Лагерь не атаковали, если не считать пары-тройки дротиков, пущенных из зарослей по охотникам, которые сразу ответили выстрелами из карабинов. Мало-помалу даяки начали обозначать свое присутствие. Войско, раз в семь превышающее по численности отряд Сандокана, разбило несколько лагерей у подножия Кинабалу и окружило гору. Видимо, им не улыбалось еще раз обнаружить, что осажденные бесследно исчезли у них из-под носа.
Грек определенно предпочитал осады сражениям, в которых легко получить шальную пулю. И он не ошибался, ведь уже на собственном опыте убедился в меткости противника, чьи пули летели туда, куда их посылали.
Сандокан, хоть и не верил, что подмога прибудет скоро, ни на час не снимал дозоров, расставленных на горных пиках, откуда они могли заметить приближение Самбильонга.
Так миновало еще три дня. Время от времени происходили краткие стычки с даяками, которые злились от долгого безделья и отсутствия свежих вражеских голов в своих корзинах, какой бы расе эти трофеи ни принадлежали.
Дозоры с обеих сторон обменивались отравленными дротиками и пулями. Ни малайцы, ни ассамцы, ни негрито не приближались к вражеским лагерям на опасное расстояние, так что несложно понять, кто побеждал в этих схватках, карабины или сумпитаны. Однако это затишье не успокаивало Сандокана, Янеса и Тремаль-Наика.
Всем троим начинала надоедать осада, не приносившая ничего, кроме постепенно уменьшающегося количества боеприпасов и съестного. Зверье разбежалось, перепуганное пальбой, и добыча скудела с каждым днем. Надо заметить, даякские охотники тоже внесли в это свою лепту.
На исходе седьмого дня, когда люди доедали скромный ужин, Сандокан увидел, как по ущелью торопливо поднимаются разведчики. Даже издали он заметил, что они встревожены.
– Сдается, что-то там происходит! – вскричал Янес, вскакивая на ноги.
Тремаль-Наик и Каммамури, которого после повышения в звании допустили до стола командиров, тоже поднялись. Португалец присоединился к Малайскому Тигру, уже ожидавшему у входа в ущелье.
– Они пошли на штурм? – спросил Янес.
– Прислушайся, – вместо ответа сказал Сандокан, пристально вглядываясь в сумрак.
Где-то вдалеке громыхнули два выстрела.
– Это Самбильонг? – Янес даже немного побледнел.
– Да.
– Но почему он не подал сигнал?
– Значит, не было возможности.
– Что будем делать?
– Атаковать, – решительно произнес Малайский Тигр и обернулся к отряду. – Женщинам и детям оставаться в лагере! Остальным построиться в две колонны! Спускаемся со спингардами по ущелью! Этот бой обеспечит нам проход к озеру. Победа или смерть!
[66] Аргус – вид фазана с чрезвычайно длинным хвостом, водящийся на острове Борнео.