Мы стоим в курилке: я и девчонки. Они обступили меня и жадно ждут, что я отвечу. Напустив равнодушный вид, небрежно бросаю:
– Да это так, дядя мой. Мне плохо стало, и мама попросила, чтобы он меня забрал.
– Хороший какой дядя, на «мерсе»! Познакомь нас как-нибудь с ним.
Смеются девчонки. Из-под темных ресниц летят золотые стрелы желания и разбиваются о сизые стены. Парней в нашей группе нет.
– Конечно, познакомлю, – смеюсь в ответ.
Прокуренные, мы идем в класс, где нас уже поджидает Маргарита Алексеевна. Ее мы между собой называем просто «мастачка».
– Ксения, зайди-ка ко мне.
Девчонки смотрят на меня со смешанными чувствами ужаса, восторга и неподдельного интереса. Что-то будет!
Я плетусь за ней в ее кабинет. Там она садится и глядит на меня поверх очков:
– Я видела тебя с мужчиной на «Мерседесе». Как ты это объяснишь?
– Это мой дядя заезжал. Мне стало плохо, и пришлось уйти.
Смотрю в ее серые глаза прямо, взгляд не отвожу. Аккумулирую предельную честность. Фокус простой: чтобы правдиво врать, нужно просто самой поверить в ложь. Хотя бы ненадолго.
И она верит. Или делает вид, что верит. Говорит мне, что есть стажировка в налоговой. Я могу пойти туда, а потом поступить в ФИНЭК. Бесплатно.
Я слушаю, киваю и понимаю, что думаю не о своем будущем, а только о Юре. Больше меня ничего не интересует.
Глава 6. Странные дни
Тяжело дыша, я тащила ее на себе. Перед глазами мелькала пустая дорога, окруженная сверкающими сугробами. Был уже первый час ночи.
– Мам, ну не заваливайся ты!
Когда мы вышли из квартиры ее подруги, мама выглядела вполне нормальной. Но чем дальше мы продвигались по коричневому району, тем сильнее она расползалась. Пока наконец не превратилась в мягкое и тяжелое тело, повисшее на моих слабых руках.
Оглядевшись, я поняла, что вообще не представляю, где метро. Людей на улице не было. Такое ощущение, что мы попали в черную дыру с одинаковыми домами. Я остановилась.
– Мама!
Мой громкий крик немного привел ее в чувство. Теперь она стояла рядом, пошатываясь и держась за мою руку. Но говорить членораздельно все равно не могла.
– Так, мы возвращаемся.
Я не знаю, как нашла тот самый дом и квартиру – все они были на одно лицо. Врубился какой-то внутренний компас. У детей алкоголиков вообще развиты экстрасенсорные способности.
С кодовым замком проблем не возникло. Я нажала на три самые стершиеся клавиши и втащила мать в слабо освещенный подъезд. Тепло пахло краской от батарей. На втором этаже мигала запыленная лампочка. Наверное, передавала таинственные шифровки невидимому ангелу, который вел меня под руку. Вот и черная дерматиновая дверь. Белый, слегка обожженный по краям звонок с черной клавишей посередине. Нажимаю. Пилик-пилик. Нажимаю еще раз. Точно сюда? Я смотрю на мать. Она стоит, упираясь подбородком в грудь, слегка покачиваясь из стороны в сторону.
Наконец дверь открылась, и я с облегчением увидела на пороге мамину подругу. Мне было плевать на все условности, лишь бы не ночевать в соседнем сугробе.
– Тетя Инна, простите, но мне ее на себе не дотащить. Можно мы у вас переночуем, а утром поедем домой?
Инна вздохнула и пустила нас в уют квартиры. Мама сильно напилась, но ее подруга выглядела вполне прилично.
Она положила меня в маленькую комнату на диванчик у окна. Рядом громко тикали часы, шел второй час ночи. По стенам ползали какие-то мелкие тени, но было тихо. Окна выходили во двор, а не на шумную улицу, как у нас дома.
Когда я уже начала засыпать, в сумке звякнул мобильник:
«Ты не дома?»